У древних греков было понятие «ойкумена», означавшее освоенную человечеством часть мира. Получается, что в лучших традициях греческой культуры такой обитаемый, заселенный мир строила и Аннэта Яковлевна. Отвоевывание площадей для куйбышевско-самарского музея, создание музейного комплекса в Ширяеве и усадьба Шихобалова – именно об этом. Многие годы неустанного, поистине подвижнического труда А. Я. Басс на благо земли Самарской увенчались передачей в ведение музея усадьбы, когда-то принадлежавшей самарскому купцу и собирателю живописи П. И. Шихобалову (улица Венцека, 55–57). После реставрации в здании предполагалось разместить музей культуры старой Самары.

Дадим слово Владимиру Володину:

Несколько лет назад при участии многих любителей искусства и краеведения в Самаре «отбито» еще одно здание – особняк Павла Ивановича Шихобалова, где до революции собиралась его коллекция русского искусства. Мы в Москве видели по телевидению, как в защиту передачи этого здания у его входа с атлантами собирались активные люди, убежденные в том, что дом коллекционера должен принадлежать не советско-американской фирме, а нашей культуре[142].

Формулировка Володина о том, что дом был «отбит», совершенно правильная, потому что Аннэта Яковлевна вела борьбу за это здание два десятка лет. Хорошо помню, как ей удалось наладить контакты с официальным лицом, дававшим разрешение на посещение особняка, в котором располагалась очень серьезная организация – военная прокуратура округа. Это стало возможным, скорее всего, годах в 1980-х, тогда мама начала изредка приводить в особняк некоторых гостей, показывая хорошо сохранившиеся интерьеры. В кабинете одного из начальников, например, оказалась совершенно раритетная вещь – письменный стол Шихобаловых.

Владимир Володин вспоминал:

Как-то будучи в Самаре, я впервые познакомился с этим домом. Работники размещенной здесь тогда областной прокуратуры не без удовольствия показывали богато оформленные апартаменты с лепниной, резными наличниками дверей, мраморными и керамическими каминами. И вот они уехали. Трудно представить ту разруху и захламленность, которые оставили после себя арендаторы. Изрезаны ножами стойки резных перил, выбиты филенки в панелях вестибюля, сдернуты двери… Таким передала культуре ценный особняк почтенная правоохранительная организация. Дом в ремонте. В музее же разработана концепция его экспозиции, готовятся экспонаты. И как бы предваряя будущее, музей организовал довольно впечатляющую выставку «Деловая Самара» из предметов быта и искусства, документов и фотографий, показав позитивное в жизни и культуре города, что существовало в нем до революции[143].

Особняк этот чрезвычайно сильно привлекал Аннэту Басс. Переписка с Верой Шихобаловой и ее дочерьми, племянницей Марией Хальзевой, о чем уже упоминалось ранее, дала информацию о назначении помещений и размещении картин в них. Поэтому, как только стало известно, что военные выезжают из этого дома, Аннэта Яковлевна стала «обивать пороги» вышестоящего начальства и объяснять, что художественный музей просто не сможет прожить без этого дома. И при этом у нее уже был четкий план: что где можно будет разместить, какие отделы можно будет открыть в этом здании.

Свадебная фотография Веры и Павла Шихобаловых. Самара, 1892

Передана в 1991 году потомками Шихобаловых в архив Самарского художественного музея

В 1991 году начались первые проектные работы по реставрации особняка. Их выполнял молодой, недавно созданный Куйбышевский хозрасчетный производственный участок, сотрудником которого в тот период была и я сама. Мы досконально изучали памятник, кропотливо делали обмеры, анализировали (было много перестроек), искали аналоги. Мне, как особо «приближенной» к истории особняка и их владельцев, довелось выполнить историко-архивные изыскания и составить историческую справку. Зимой 1991 года мы с Аннэтой Яковлевной ездили в Ленинград, где она познакомила меня с женой Лаврентия Шихобалова, сына Павла Ивановича. Позже я ездила в Лугу к внучке Веры Лаврентьевны и в Москву к племяннице – Марии Хальзевой. Аннэта Яковлевна активно участвовала в исследованиях, она всегда интересовалась ходом проектных работ не просто как заказчик, а как опытный исследователь. И смогла подсказать нам некоторые решения.

В государственных архивах до сих пор не найдены исторические чертежи здания и планы участка. Возможно, это связано с тем, что в нем размещалась закрытая военная организация. Поэтому было необходимо найти аналоги, определить архитектора и строителей. Например, благодаря публикации об особняке Морозова в Подсосенском переулке в Москве мы заметили, что мраморный камин в нашем особняке в Самаре точно такой же, как на иллюстрации в журнале. Сразу же появились гипотезы о возможном знакомстве Шихобаловых с Морозовыми, которые, правда, пока не получается подтвердить. Но в то же время хорошо известен архитектор московского особняка Морозовых – это маститый зодчий модерна Ф. Шехтель, что позволяет предположить участие в создании интерьеров самарского здания кого-то из мастерской Шехтеля. Несомненно, это добавило определенный вес всему проекту реставрации особняка и позволило Аннэте Яковлевне получить финансирование.

Особняк Шихобаловых. Самара, ул. Венцека, 55. 1991

Потом была долгая борьба с городскими властями, потому что юридически музей не мог быть владельцем здания, его отдавали на «оперативное управление». В части помещений дворового крыла какое-то время работал государственный орган по охране памятников, с улицы помещения бывшей конторы Шихобаловых отдавали в долгосрочную аренду под винно-водочный магазин. Чтобы его выселить, Аннэте Яковлевне пришлось даже присутствовать в суде. Апофеозом стала поездка в арбитражный суд в Казань. Денег на адвокатов у музея не было, поэтому она поехала туда и выступала сама. И суд оставил полностью здание за художественным музеем. Это была уже полная победа.

Атлант с фасада особняка Шихобаловых. Самара, ул. Венцека, 55.

Фото: В. Н. Востриков

И снова она стала заниматься детальной разработкой концепции – залы, пространства, обстановка. И конечно, мечтала, чтобы в особняк на свои прежние места вернулись картины из коллекции Шихобаловых.

Из поколения в поколение будут идти в музеи изобразительных искусств люди, чтобы насладиться творчеством великих мастеров. Музейные сотрудники обязаны охранять вечность этих ценностей, как великое достояние всего человеческого[144].

К сожалению, особняк Шихобаловых так до конца и не получилось отреставрировать. Часть работ была выполнена, но трудности, которые не всегда можно преодолеть, остались. Дом ветшает, уходят люди, которые помнят, «как было тогда»… И уже давно нет Аннэты Яковлевны, которая точно смогла бы вдохнуть новую жизнь в любимый особняк. Ей просто тогда не хватило времени.

Но сделанного хватило, чтобы современники оценили собранную коллекцию, отвоеванные здания, отреставрированные дома-музеи, созданные экскурсионные программы и проекты Аннэты Яковлевны, сказав о ней просто и лаконично: «Самый важный человек в истории самарского искусства».