Интерес к сбору краеведческой коллекции у Аннэты Яковлевны возник под влиянием Владимира Володина, ее главного музейного соратника. Он был «первооткрывателем» в этой области, а она уже шла за ним, делая собственные открытия в истории Самарского края.

Одной из главных фигур в организации художественного музея в Самаре был купец Константин Павлович Головкин^◊. В конце XIX века по его инициативе при Самарском городском музее было создано художественное отделение. Сегодня о нем написаны статьи и книги, сняты фильмы, его имя хорошо известно почти каждому самарцу. С его дочерью Евгенией Константиновной Овчинниковой^◊,о [119] была близко знакома Елена Львовна, мама Аннэты Яковлевны. В 1910-х годах их семьи жили по соседству на дачах. Семья Хейфец снимала дом у купцов Догадиных, а купцы Головкины обитали на своей собственной «даче со слонами», как ее называют сегодня.

Я всю жизнь от мамы слышала, что она на даче у Жени Головкиной каталась на гигантских шагах. А оказалось, что наши жили на даче Догадиных, а рядом была дача Головкина со слонами. Судьба их разметала практически перед революцией в 1916 году, одной тогда было 17, а второй – только 14. И вот мама ее нашла уже в 60-е годы, как-то мы стали общаться, жили в Студёном овраге вместе. <…>

Самое интересно, что я для нее была не только директор, но и Ленина дочка. И я очень ценю и это[120].

Евгения Константиновна передала работы и часть документов отца в дар музею: дневник путешествия в Японию, графику, этюды, семейный фотоархив. Все это теперь хранится в зале К. П. Головкина – художника, краеведа и путешественника. Его реалистические волжские пейзажи, наполненные воздухом и светом, выдают руку человека, не получившего специального образования. Но безмерного уважения заслуживает его просветительская деятельность, похожая по духу на деятельность самой Аннэты Яковлевны.

Еще один художник, которым Аннэта Яковлевна стала интересоваться с подачи Володина, – Сергей Никитич Южанин^◊. Он с 1915 года жил в Самаре, изображал Волгу и ее окрестности, работал преподавателем в педагогическом институте. Его картины экспонировались в 1925 году на выставке пролетарских художников, входивших в Ассоциацию художников революционной России (АХРР), на некоторых областных выставках. В собрании Самарского художественного музея ныне хранится около 40 произведений Южанина.

В ходе поисков информации о картинах художника, а также о работе его ученика С. Ю. Жуковского «Ранней весной», приобретенной в 1942 году, Володин познакомил Аннэту Яковлевну с дочерью Южанина – Юлией Сергеевной, у них сложились хорошие отношения. В 2009 году, уже после смерти автора, вышла в свет книга Владимира Володина «Возвращение С. Н. Южанина»[121], собранная буквально по крупицам на основе воспоминаний, дневников и архивных материалов. Над ней они работали вместе: Аннэта Яковлевна приложила немало усилий для выхода этого труда, в итоге посвященного автором ей самой.

Самой яркой страницей при создании краеведческой коллекции стало возвращение имени купцов Шихобаловых. Это глобальное направление исследований Аннэты Яковлевны занимало ее на протяжении всей жизни. Заложенная Володиным методика поиска максимально полной и достоверной информации об истории создания произведения, его авторе, владельце, истории приобретения и появления его не только в коллекции художественного музея, но и в частной коллекции, откуда поступила картина, – все это составляло круг поисков Аннэты. Она исследовала архивы и библиотеки, встречалась с художниками и их родственниками, анализировала фотографические материалы, переписывалась с коллегами – искусствоведами и реставраторами, обсуждала с ними тонкости стиля работы того или иного мастера. То есть делала все, чтобы достичь результата.

Колоссальная работа была проведена мамой в отношении исследования коллекции купцов Шихобаловых, которая составляет одну из главных частей экспозиции художественного музея.

Документы, подтверждающие, что ряд работ поступил от купцов Павла Ивановича и Веры Лаврентьевны Шихобаловых, были найдены Владимиром Володиным в архиве Государственной Третьяковской галереи. Это были два письма В. Л. Шихобаловой к Н. Н. Дубовскому с просьбой сделать повторение картины. Появилась крохотная зацепка. Но как искать Шихобаловых, если они буквально исчезли из Самары после Октябрьской революции? Тогда Аннэта рассказала эту историю своей маме. Елена Львовна сообщила, что найти Шихобаловых возможно, потому что ее родная сестра (которая проживала в Москве и у которой Аннэта часто останавливалась во время своих поездок) училась в гимназии вместе с одной из их дочерей. И к счастью, они до той поры сохранили переписку и общение. Вот таким образом, очень быстро, надо сказать, Аннэта Яковлевна получила адрес Веры Лаврентьевны, которая после войны обосновалась вместе с младшей дочерью Верой в Луге, еще одна ее дочь – Надежда – жила в Москве, а старший сын Лаврентий^◊ – в Ленинграде.

Аннэта Басс с мамой Еленой Львовной. Куйбышев, ноябрь 1959

Архив семьи Басс

Владимир Маковский

Крестьянка в поле. Эскиз. 1878

Холст, масло

Самарский областной художественный музей

Владимир Маковский

Две матери. Мать приемная и мать родная. 1905–1906

Холст, масло

Поступила из собрания П. И. Шихобалова. Самарский областной художественный музей

Василий Суриков

Гребец в лодке. Этюд. 1912

Холст, масло

Поступила из собрания П. И. Шихобалова. Самарский областной художественный музей

Константин Головкин

Волжский пейзаж с лодками. Этюд. 1870

Холст на картоне, масло

Самарский областной художественный музей

Предоставим Аннэте Яковлевне возможность самой рассказать эту историю поисков.

Первая встреча состоялась в 1955 году с Надеждой Павловной Шихобаловой^◊, доктором медицинских наук, заместителем директора Института гельминтологии Академии наук СССР в Москве, ее матерью Верой Лаврентьевной Шихобаловой и старшей сестрой Верой Павловной Мизиновой^◊, научным сотрудником Государственного Эрмитажа.

Вера Лаврентьевна Шихобалова (1873–1967), несмотря на преклонный возраст, сохранила прекрасную память, была необычайным собеседником. Многие годы мы вели с ней переписку по вопросам комплектования коллекции, несколько раз встречались в Ленинграде. Музей получил в дар семейные фотографии 1890-х годов, воспоминания В. Л. Шихобаловой о путешествиях по многим странам мира.

Вера Лаврентьевна, рано оставшись без матери, воспитывалась отцом и бабушкой, которая, по ее словам, привила ей любовь к чтению и образованию. В. Л. Шихобалова, будучи взрослой, самостоятельно изучила английский и французский языки и всю жизнь до глубокой старости читала иностранную литературу в подлинниках.

Павел Иванович Шихобалов (1870–1929) принадлежал к большому клану самарских купцов, выходцев из крестьян Симбирской губернии. Павел Иванович воспитывался в семье деда Е. Н. Шихобалова, купца 1-й гильдии и потомственного почетного гражданина. Когда пришло время вступить в дело, он самостоятельно арендовал в селе мельницу у местного купца Л. С. Аржанова, на дочери которого женился в 1892 году.

Шихобаловы относились к тому поколению русских коллекционеров и меценатов рубежа веков, которые, не окончив никаких учебных заведений, самообразованием достигли очень многого. Они были умны и талантливы, проявляли огромный интерес и к современным методам хозяйствования, и к наукам, и к искусству, славились в Самаре не только богатством, но и благотворительностью: строили храмы, церкви, богадельни, больницы и школы, жертвовали значительные средства на золочение куполов, соборы и роспись иконостасов. Супруги Шихобаловы были единомышленниками, их объединяли не только теплые семейные отношения, но и интерес к культуре, литературе и искусству. С 1895 по 1912 год они объехали почти весь мир, совершив двенадцать путешествий по многим странам Европы, Азии, Африки, Америки, Австралии, побывав всюду, кроме Севера и Антарктики. Шихобаловы изучали архитектуру, музейное дело, жизнь, быт, экономику и сельское хозяйство этих стран. В своих воспоминаниях Вера Лаврентьевна называет эти поездки «нашими университетами».

Мысль о создании своей коллекции картин могла возникнуть у Шихобаловых и в результате увиденного в путешествиях, и под впечатлением передачи в дар городу Москве картинной галереи П. М. Третьяковым, и в связи с основанием в самарском Публичном музее художественного отдела. С начала 1900-х годов их другом и преподавателем живописи для детей, «главным советником» по приобретению работ для коллекции становится художник В. В. Гундобин^◊ – знаток искусства, какие почти не встречались в провинции. Он окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества, студию Кормона в Париже и факультет истории искусств Сорбоннского университета.

В 1906 году, вернувшись из Ниццы, где они жили с детьми, в том числе и с грудной дочерью, Шихобаловы въехали в свой новый особняк… в центре города на улице Заводской, дом 55 – знаменитый особняк с атлантами. По этому адресу в течение десяти лет приходили необычные для самарского мукомола грузы: огромные ящики с картинами в багетных рамах…

Первоначально состав коллекции Шихобаловых мы уточняли с Верой Лаврентьевной Шихобаловой по фотографиям, по воспоминаниям ее дочерей, многое подтверждалось и племянницей М. П. Хальзевой^◊. Позже мы часто переписывались и встречались с В. П. Мизиновой, бывшей свидетельницей приобретений и помнящей разговоры родителей. В письме от 15 августа 1962 года она писала: «Вы спрашиваете, что мы помним о связях нашей семьи с художниками. Собственно, никаких особенных связей и не было. Переписка если и велась, то в основном деловая (переписка не сохранилась), если не считать того, что отец посылал из Самары некоторым художникам в Москву и Ленинград сухарей во время продовольственных затруднений… <…> Покупали картины непосредственно у художников, в их мастерских, реже на выставках. Мама всегда поддерживала начинания отца и была его верным консультантом при покупке картин. Она не имела специального искусствоведческого образования, но любила живопись и кое в чем разбиралась. Много книг читала по этим вопросам. Коллекция создавалась постепенно, и еще многое собирались приобрести. Но как почувствовали, что коллекция, оставаясь в квартире, может оказаться под угрозой, так и поторопились передать ее в музей в том состоянии наличия, в котором она и была к тому времени». Все картины передал в музей по акту старший сын Лаврентий Павлович, документ этот не сохранился, но в архивных описях нашелся один лист черновика записи картин Шихобаловых по залам, относящийся, вероятно, к апрелю 1918 года. Дата переезда собрания из особняка с атлантами указана в записных книжках бывшего князя С. А. Хованского^◊, члена Самарской губернской архивной комиссии. Все это соответствует тем данным, которые были получены от Шихобаловых ранее.

Павел Иванович неоднократно говорил своим, что собирает коллекцию для музея. Принцип отбора работ был необычайно строгим, на самом высоком уровне. В начале XX века в русском искусстве Репин оставался еще одной из центральных фигур. И потому естественно, что они обратились к знаменитому живописцу. Два года назад Е. Н. Кириллина, заведующая научным отделом музея И. Е. Репина «Пенаты», сообщила о нескольких письмах Шихобаловых из репинского архива. По ним прослеживается история приобретения полотен мастера. Сначала Шихобаловы попросили разрешения встретиться с художником в связи с желанием приобрести его картину для коллекции, это было, вероятно, в январе 1914 года. Следующее письмо – от 25 апреля 1914 года, безусловно, после посещения Шихобаловыми мастерской Репина. Они познакомились с началом воспоминаний живописца о поездке на Волгу и отвечают ему: «Мне и жене очень хотелось бы докончить эти воспоминания о картине „Бурлаки“ и Вашем пребывании на Волге и прочитать остальные Ваши воспоминания, написанные с такой любовью и интересом». Прошло меньше месяца, и из Ессентуков Шихобаловы благодарят Репина за присланную картину («По следу», 1881). Это небольшое полотно относится к шедеврам мастера, созданным в пору работы над картиной «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», и написано на Украине. Вера Павловна называла ее «Казак на острове Хортица», видимо со слов живописца. Работа экспонировалась при жизни автора на выставке в Петербурге, то есть была известна из немногих произведений того периода, принадлежавших Репину. Шихобаловы остановили на ней свой выбор. Кроме того, они договорились о приобретении еще двух больших картин, над которыми художник работал в мастерской в «Пенатах». Это были произведения очень важные для художника, он готовил их для больших экспозиций Товарищества передвижных художественных выставок 1915 года.

Интересно, что в связи со своими планами собрать большую коллекцию живописи русских мастеров для Самары Шихобаловы предложили Репину замысел еще одной картины. В. П. Мизинова писала (в упомянутом выше письме), что «родители предложили Илье Ефимовичу написать картину, посвященную легенде основания Самары. Легендой Илья Ефимович заинтересовался, но, к сожалению, написать не успел». Как люди глубоко верующие, коллекционеры хотели иметь в своем собрании картину великого мастера на эту тему. Но осуществление их планов было невозможным из-за страшных событий, потрясших Россию.

Последнее письмо Веры Павловны Репину датируется 5 октября 1917 года и поражает тем, насколько трезво она оценивает обстановку в стране, как переживает по поводу происходящих перемен: «Думали мы с мужем поехать в Петроград и побывать у Вас в Куоккала, но человек предполагает, а Бог располагает… <…> Давно ли мы с Вами виделись, а как много перемен и каких, вместо монархии – республика или, вернее, анархия!» Интонацию письма отличает доверительность рассуждений, дружеское обращение, реальность получения ответа от знаменитого художника – это уже не деловая переписка. Подобные отношения складывались и с другими художниками.

В книге М. В. Нестерова «Из писем» опубликовано письмо художника к его другу А. А. Турыгину от 27 марта 1916 года: «Вот ты на Союзе испытал тяжелые минуты – поколебалась твоя твердость, стал одолевать тебя враг рода человеческого – купить или не купить пейзаж Виноградова… сотворил крестное знамение – оставил тебя лукавый, вернулся ты домой цел и невредим, без пейзажа. <…> А бес стал приставать к самарскому купцу-мукомолу (П. И. Шихобалову. – А. Б.), и тот купец не выдержал – купил пейзаж, купил еще много разных картин в Питере, а приехал в Москву – забрался на Донскую, и здесь был снова искушаем и купил у Нестерова „Раба божьего“ за 3000 рублей и увез его в Самару. Вот оно что, все это на твоем „философическом языке“ называется суетой сует, а по-нашему – все это есть „жизнь“, и в ней все на потребу и мукомол самарский. Приедет он на Волгу, да музей выстроит, да подарит его народу, и скажут мукомолу люди добрые спасибо, и враг будет посрамлен».

Шихобаловым выпала тяжелая судьба в послереволюционные годы: арестовывали Павла Ивановича, последние годы жизни он провел на территории психиатрической больницы, где удалось приобрести маленький домик и там быть недосягаемым властям. Им удалось уехать из Самары в 1929 году вместе с В. В. Гольмстен^◊. Вера Лаврентьевна и Вера Павловна прожили много лет в одной комнате большой коммунальной квартиры на улице Моховой в Ленинграде, на всю жизнь сохранив светлые воспоминания о самарских годах, о коллекции и путешествиях. В преклонном возрасте – ей было уже за восемьдесят – Вера Лаврентьевна написала большую рукопись о поездках по всему миру с удивительными подробностями об увиденном.

После ее смерти Вера Павловна передала в дар музею часть архива семьи – дореволюционные фотографии, тетради с воспоминаниями В. Л. Шихобаловой, сохранившиеся сувениры с Востока, мантилью, принадлежавшую их прабабушке Т. Я. Аржановой, и другие памятные вещи[122].

Илья Репин

По следу. 1881

Холст, масло

Поступила в 1918 году из собрания П. И. Шихобалова. Самарский областной художественный музей

Илья Репин

Композитор А. Г. Рубинштейн. 1909–1915

Холст, масло

Поступила из собрания П. И. Шихобалова. Самарский областной художественный музей

Контакты с Шихобаловыми не прервались со смертью Веры Лаврентьевны, а в начале 1990-х годов возникла новая тема, которая дала толчок к более частому общению: музей получил знаменитый особняк с атлантами. «Большое спасибо всем и низкий поклон за ваш титанический плодотворный труд, за то, что не забываете наших дорогих и близких, вспоминая их добрым словом»[123], – писали Вера Арсеньевна Маркова и Галина Семеновна[124], потомки Шихобаловых. Кроме них в активной переписке была и племянница Павла Ивановича – Мария Петровна Хальзева, дочь Петра Ивановича Шихобалова, проживавшая в Москве. Она оказала неоценимую помощь в исследовании, так как к концу XX века была самой старшей и практически единственной из всех, кто бывал в особняке и видел картины художников, помнил обстановку.