В 1989 году в Куйбышеве состоялась выставка «Московское „неофициальное искусство“», на которой были представлены работы художников из «творческого подполья»[107] (по выражению Татьяны Петровой) – московских авангардистов 1950–1980-х годов. Имена и работы этих художников были известны лишь узкому кругу людей, при этом за рубежом их знали намного лучше, чем в нашей стране. Заслуга по сбору произведений, их каталогизации и созданию летописи неофициального советского искусства лежит на московском коллекционере Леониде Прхоровиче Талочкине◊, собравшем огромную коллекцию и впоследствии передавшем ее в Российский государственный гуманитарный университет, где на базе коллекции открылся музей «Другое искусство».
Выставка в Куйбышевском художественном музее стала первой демонстрацией коллекции вне Москвы. На ней были представлены 82 работы – картины, скульптуры, станковая графика – художников, чьи имена сегодня знакомы многим. Это А. Т. Зверев, В. Г. Вейсберг, Э. П. Неизвестный, О. Я. Рабин, Л. Е. Кропивницкий, К. В. Звездочётов, С. М. Бордачёв. Пожалуй, наиболее известным из них был Эрнст Неизвестный, которому на выставке, посвященной 30-летию Московского отделения Союза художников в 1962 году, довелось «побеседовать» с Н. С. Хрущёвым, посетившим эту выставку. Глава государства не понял авангардного искусства и осудил его, не стесняясь в выражениях, после чего Неизвестного и других художников исключили из членов Союза.
Другим характерным примером отношения власти к художникам стала знаменитая уличная выставка нонконформистов 1974 года, уничтоженная бульдозерами, за что и заслужила уже прочно вошедшее в историю искусства название «Бульдозерная выставка». На выставку в Куйбышеве в 1989 году попали две картины ленинградского художника Ю. И. Жарких, пострадавшие тогда.
Для неподготовленного куйбышевского зрителя выставка «Московское „неофициальное искусство“» оказалась сложной. Город еще был закрытым (в Куйбышеве размещалось много военных заводов и предприятий), поэтому иностранцев практически не пускали, а те делегации, которые все-таки приезжали, проходили тщательный отбор. Включение в экспозицию работ художников-эмигрантов, имеющих сложные отношения с политическим режимом, требовало большой смелости от руководства музея. Но Аннэта Яковлевна отлично знала, что искусство не обязано быть понятным обывателю и должно дождаться своего зрителя, поэтому его надо показывать. Она верила, что в музей придут те, кому это интересно. И они приходили.
Риск оказался оправданным, и у современного искусства появился шанс выйти из подполья. Выставка московского «неофициального искусства» положила начало череде выставок в партнерстве с израильско-немецкими коллекционерами, супругами Якобом◊ и Кендой◊ Бар-Гера[108]. Во второй половине 1960-х Кенда сотрудничала с Антониной Гмуржинской, открывшей галерею в Кёльне и собиравшей коллекцию русского авангарда. Впоследствии пути Антонины и Кенды разошлись, но супруги продолжили спасать гонимое искусство и собирать собственную коллекцию. Покупали произведения, полагаясь на вкус самих художников и договариваясь о покупке в письмах.
В 1967 году в коллекцию Бар-Геров попали работы художников-нонконформистов: И. Кабакова, Ю. Соостера, М. Гробмана, А. Брусиловского, Э. Неизвестного, В. Бахчаняна, Д. Плавинского, В. Янкилевского. Первыми художниками-нонконформистами, с которыми познакомились Бар-Геры лично, были М. Гробман, В. Стесин и А. Брусиловский. Благодаря их помощи коллекция стала пополняться.
В 1970 году Кенда и Якоб устроили в галерее Гмуржинской дебютную выставку «Русский авангард в Москве сегодня», на которой были представлены работы из их коллекции. Экспонаты выставки, по словам Якоба, попадали к ним разными путями, даже контрабандой.
С 1988 года Бар-Геры уже сами приезжали в Россию. Помню, с каким воодушевлением Кенда рассказывала нам о своих любимых авангардистах, знакомясь с самарской коллекцией их работ. Благодаря сотрудничеству Аннэты Яковлевны с ними, их коллекция не только посетила в России Москву и Санкт-Петербург, но и выставлялась в Самаре. Мама просто не могла не ухватиться за возможность сделать выставку и показать оберегаемый ею все эти годы авангард. Шел 1998 год, намечалось много перспектив, и было много поводов для оптимизма в творческом плане.
В 2001 году Аннэта так рассказывала об их сотрудничестве:
С Бар-Герами я познакомилась в Ленинграде в марте 1998 года на конференции, когда был юбилей Русского музея. Они следом за мной прилетели сюда, посмотрели. Они поверили мне и поверили музею. И сделали одну выставку. А потом они посмотрели наши работы и договорились, что выставка «100 лет русской графики» пойдет в город Леверкузен, где Дом культуры фирмы «Байер» существует более ста лет и там каждый год проводятся сезоны… культуры.
В тот год шел русский сезон. Это придумал Лев Копелев◊, который, к сожалению, умер к этому времени. И вот на таком престижном сезоне в городе Леверкузен в течение 3–4 месяцев висела выставка «100 лет русского искусства» из нашего собрания. И авангард там был, и классика была. Потом мы ее тут показывали, а в прошлом году они делали здесь выставку[109].
Аннэта Басс, Якоб и Кенда Бар-Гера в галерее «Коллекционер». Самара, 1998. Фото: О. Давыдов
Архив семьи Басс
Приведем здесь интересные наблюдения журналиста Валерия Иванова:
Самарский художественный музей всегда отличался своей толерантностью. Так, в самые жесткие времена гонений на «инакомыслящих» художников, посмевших отступить от канонов соцреализма, здесь сумели уберечь от физического уничтожения уникальное собрание русского авангарда. Сегодня оно является украшением коллекции музея, из него постоянно делегируются экспонаты на престижные международные выставки.
На памяти – непростые 1990-е годы, когда официальных запретов на творческое инакомыслие уже как бы и не существовало. Но авторитет «столпов» «правильного» искусства и инерция зрительского мышления продолжали оставаться труднопреодолимой преградой для экспонирования в нашем городе работ тех, кто исповедовал неофициальные, не признанные властями современные направления искусства, по-прежнему неприемлемые для ревнителей классических канонов.
Автору этих строк довелось быть свидетелем настоящего аутодафе, которому местные патриархи реализма в живописи подвергли тогдашнего директора художественного музея Аннэту Басс, отличавшуюся своими широкими взглядами и терпимостью в сфере художественного творчества, – дело было в 1997 году на очередном местном вернисаже в салоне областного отделения российского Союза художников. Скандал разразился в связи с демонстрировавшейся тогда же в залах художественного музея на площади Куйбышева выставкой современного искусства «История в лицах». Стоит напомнить, что участниками этой выставки были популярный писатель и художник-концептуалист Дмитрий Пригов и представитель «современных актуальных радикальных тенденций» художник-акционист Анатолий Осмоловский[110].
В том же 1997 году по инициативе Аннэты Басс известные немецкие коллекционеры Кенда и Якоб Бар-Гера привозили в Самару собранные ими в течение трех десятков лет и тогда еще мало кому из россиян известные редкие образцы русского нонконформизма. А спустя два года к открытию в Самаре Международной конференции «Наследие – современность» Бар-Геры привезли к нам 75 работ западноевропейских мастеров-графиков, отражающих наиболее характерные направления авангарда и конструктивизма 1920–1930-х годов[111].
Выставка «История в лицах», состоявшаяся в марте 1997 года в залах музея на площади Куйбышева и упомянутая журналистом выше, позиционировалась как выставка портретов, созданных русскими авангардистами в 1956–1996 годах. На ней были представлены экспонаты из Государственного художественного музея Царицыно. Это была передвижная выставка, которую, помимо Самары, приняли Нижний Новгород, Пермь, Новосибирск, Екатеринбург[112]. Экспозиция рассказывала о современном искусстве через жанр портрета, который, по замыслу организаторов выставки, мог быть лучше понят зрителем, практически незнакомым с подобным творчеством. В рамках выставки проводился круглый стол «Актуальные проблемы современного искусства», в обсуждении принимали участие и художники, и искусствоведы.
Андрей Ерофеев и Аннэта Басс на выставке «Безумный двойник». 2000
Архив семьи Басс
После «Истории в лицах» в 1998 году в Самарском художественном музее была организована и выставка коллекции Бар-Геров: «Нонконформисты. Второй русский авангард. 1955–1988». Выставка заняла все три этажа отдела современного искусства на площади Куйбышева и считалась огромной. В нее вошли 233 произведения живописи, графики и 40 фотографий. На вернисаж выставки приезжали сами Бар-Геры, а также делегация из Русского музея, где до этого экспонировались произведения. Можно сказать, что для сотрудников Самарского музея это был своеобразный «экзамен», потому что надо было суметь выстроить экспозицию буквально за три дня. Бар-Геры остались всем довольны: выставку готовила к развеске Татьяна Петрова при деятельном участии Аннэты Яковлевны, которая, как всегда, параллельно решала множество административных и организационных вопросов.
В залах третьего этажа перед посетителями открывалась «центральная» экспозиция с работами лианозовской школы: Евгения, Валентины и Льва Кропивницких, О. Рабина, В. Яковлева, В. Немухина, А. Зверева, Д. Плавинского, М. Шварцмана, Д. Краснопевцева, В. Вейсберга, Э. Штейнберга, В. Янкилевского, С. Шаблавина, Ф. Инфанте. На втором этаже были представлены работы Г. Брускина, В. Сидура, Ю. Соостера, Э. Неизвестного, П. Беленка, А. Брусиловского, Э. Булатова, И. Кабакова и других авторов[113]. Также на выставке экспонировались фотографии.
Сотрудничество с Бар-Герами было очень плодотворным. Помимо выставочной деятельности, в 2000-х они как почетные гости принимали участие в ежегодных «Самарских ассамблеях» – масштабном культурном мероприятии. Также они имели самое непосредственное отношение к формированию и экспонированию крупной выставки «100 лет русской графики» в Леверкузене (Германия) из собрания Самарского музея, на торжественное открытие которой в конце 1998 года ездила Аннэта Яковлевна.
В августе 1999 года в Мраморном зале музея в здании по улице Куйбышева, 92, открылась выставка «Авангард и конструктивизм Западной Европы 1920–1970», в которую вошло 75 графических работ из коллекции Бар-Геров. На ней были представлены художники, работавшие в Германии, Венгрии и других европейских странах. Это событие стало настоящим открытием для зрителя, в том числе и для студентов художественных вузов. На архитектурном факультете строительного университета – возможно, под влиянием выставок из коллекции Бар-Геров – появился огромный интерес к этому наследию. Студенты и преподаватели начали исследовать материалы не только русского авангарда, но и Баухауса, поэтому посещение выставок и изучение работ в непосредственной близости было очень полезно. А в художественном музее всегда были рады такому зрителю. Навстречу шло и руководство факультета – на такие вернисажи группы полностью отпускали с занятий.
«Когда я у них увидела эти работы авангарда, – вспоминала Аннэта Яковлевна, – конструктивизм западный, его вообще здесь никогда не показывали, и уговорила их, они решили привезти графику. Сначала, думали, живопись, но не получилось – выходило очень дорого. А вот графику – это проще. Они прилетели и просто привезли работы с собой в самолете. Затем мы уже здесь сделали рамы по размерам. В два дня мы все окантовали и повесили»[114].
В 2000 году Бар-Геры предложили устроить небольшую выставку немецкого художника, профессора факультета дизайна Университета Вупперталя Норберта Томаса◊ (Norbert Thomas). В своих работах Н. Томас с самого начала руководствовался концепциями, которые он визуализировал с помощью математических и геометрических закономерностей, ориентировался на линию и квадрат как основные геометрические элементы, искал такие подходы к рисованию, чтобы передать динамизм и гармонию. В Самару он привез небольшую выставку своих работ – графика, коллажи, живопись на бумаге и холсте.
Следующая крупная выставка из коллекции Бар-Геров «Нонконформисты 1955–1988. Фотодокументы и живопись из коллекции Кенды и Якоба Бар-Гера. Германия» состоялась в октябре – ноябре 2001 года. Она включала в себя 42 произведения живописи, графики и более чем 400 фотографий периода 1950–1980-х годов. На ней были представлены работы художников андеграунда: Е. В. Бачурина («Свобода»), П. И. Беленка («Вихрь»), Г. Д. Брускина («Алфавит»), О. Н. Целкова («Цирк»), И. С. Чуйкова («Окно № 1»), М. Я. Гробмана («Изгнание из рая»), Д. М. Краснопевцева («Натюрморт»), Д. П. Плавинского («Автопортрет»), О. Я. Рабина («Ростовские звоны»), М. М. Шварцмана («Выход»), Ю. А. Соостера («Фейерверк»), В. Г. Вейсберга («Никаких новостей»), А. Т. Зверева («Буря») и др.[115]
Сочетание картин с большим фотографическим материалом, столь нехарактерное тогда для художественных выставок, создавало особую атмосферу, которая позволяла лучше прочувствовать образы художников, понять направление авторской мысли, раскрыть творчество.
Интересно, что только после показа в Самаре эта выставка отправилась в Москву, где экспонировалась в залах Московского музея современного искусства. Это был последний показ в России коллекции Бар-Геров; предполагалось, что позже вся коллекция будет передана в Музей гонимого искусства, который построят в Раанане (Израиль), а на его базе должны были открыть специальный научно-исследовательский институт. Но, к сожалению, ничего этого не произошло. После смерти супругов их дети не нашли музей, который был бы готов взять коллекцию полностью. Почти четверть коллекции в ноябре 2016 года была выставлена на продажу на аукционе «Сотбис».
Сотрудничество с супругами Бар-Гера, демонстрация их коллекции авангарда снова позволяют говорить об Аннэте Яковлевне как о смелом и прогрессивном руководителе, обладающем прекрасным искусствоведческим чутьем. Первые выставки авангарда подготовили почву для еще более неожиданных и эпатажных выставок, которые позднее увидел самарский зритель. Именно такой и стала выставка «Безумный двойник. Выставка смешного искусства» – международный проект куратора Андрея Владимировича Ерофеева◊ и его коллег из Франции Жан-Ива Жуанне и Димитрия Константинидиса. Она проводилась под лозунгом «Идиотия как современная стратегия» и представляла собой, по сути, международную коллекцию «запрещенного искусства». Выставка открылась в 1999 году в Москве, а в январе 2000-го отправилась в провинцию.
В Самаре экспонаты этой выставки разместились в залах музея на площади Куйбышева, где после переезда основной экспозиции на улице Куйбышева, 92, оставалось только советское искусство. Шокирующие и провокационные экспонаты вызвали огромный резонанс в Союзе художников, особенно у представителей старшего поколения, воспитанных на соцреализме.
О сложившейся ситуации можно судить из письма В. Платчихина:
Переживания выплеснулись на страницы печати, впервые вызвав столь яркий протест (хотел сказать «дискуссию», но кроме «позитивных» выступлений кураторов на пресс-конференции и интервью главного редактора «Эха Москвы в Самаре», президента Ассоциации независимого искусства… Сергея Лейбграда в местной программе «Отражения» ГТРК «Самара», слов в защиту не слышно). Интересно также то, что на выставке побывали (или «побывали») организации, ранее не замеченные в интересе к выставкам современного искусства: «Конгресс русских общин», «Русский национальный центр», «Русский культурный центр», «Самара православная», «Международный фонд славянской письменности и культуры» и т. п.
В результате их посещения (или их просто оповестили) выставки лидерам этих организаций пришло в голову устроить пикет перед стенами музея[116].
Аннэта Яковлевна озадаченно смотрела на протесты в окно с высоты третьего этажа (где и располагалась выставка) и волновалась не столько за себя, сколько за то, чтобы они не ворвались в музей и не стали крушить экспонаты. Сама эта мысль могла показаться чудовищной и лишить сил, но в критические моменты мама умела мобилизоваться, становилась решительной, волевой и спокойной.
Митингующие держали в руках плакаты, на которых красовались воззвания не только против «чуждого» искусства, но и против директора музея, который много лет подряд, по их мнению, уничтожал русскую культуру. Один из лозунгов гласил: «Басс и Сорос – вон из Самары!» Звучали призывы лишить Аннэту Яковлевну звания почетного гражданина города. И это был март 2000 года. Наверное, это была «последняя капля» для куйбышевских мэтров советского реализма: «застрельщиком» всех митингующих был куйбышевский художник Евгений Данилович Горовых◊. Он и пара его товарищей сумели подбить на участие в этом мероприятии даже Валентина Пурыгина (который после очень стеснялся этого и стал реже заходить к нам домой).
Современный читатель может только догадываться о чувствах Аннэты Яковлевны на фоне происходившего тогда безумия:
…Ты можешь представить, что традиционнейший (искренне говоря) музей в конце 2-го тысячелетия имеет пикеты у своих дверей и снимает ряд картин со своих стен???
<…> Аннэта Яковлевна держится молодцом и плюет на пикетчиков. Наташа Гончарова◊ (наш человек и умница, куратор музея по выставкам современного искусства) искренне жалеет, что снимают картины, выключают видеоинсталляции…[117]
Чтобы не закрывать выставку, было принято коллегиальное решение снять несколько картин и выключить наиболее вызывающие видео. После этого выставка работала до победного конца.
Газета «Самарское обозрение» и региональные СМИ вели хронику событий, которая оказалась столь примечательной, что отразилась и на страницах центральной печати.
Первой попалась «Волжская Заря» с «резолюцией участников пикета протеста против выставки «Безумный двойник», начинающейся словами «Общественность г. Самары возмущена…» и оканчивающейся гневным: «Требуем… с предложением „выдворить“ выставку из города, привлечь к уголовной ответственности виновных лиц за распространение порнографических материалов и предметов порнографического характера», а также «уволить директора художественного музея А. Басс, лишив ее звания „Почетный гражданин г. Самары“ за пособничество в растлении общества»[118].
Но надо отдать должное, в защиту Аннэты Басс, музея, современного искусства включились представители местной прессы, которые разъясняли, что если выставка не нравится – то не ходите и не смотрите, также давали толковые пояснения по поводу стратегии художников актуального искусства, которое направлено на изменение стереотипов и восприятия традиционного искусства. К сожалению, бо́льшая часть самарского зрителя оказалась совершенно не подготовленной не только к таким выставкам, но и к спектаклям. В это же время те же лица устраивали нападки на мировую премьеру «Видения Иоанна Грозного», поставленного по инициативе Мстислава Ростроповича. Спектакль по иронии судьбы шел в оперном театре – буквально за стенкой выставочных залов музея.
Журналист Александр Игнашов вспоминал, что не всем нравилось увлечение Аннэты Басс современным искусством. Наверх писались жалобы, а точнее, доносы. Но история эта закончилась своеобразно. Вопреки всем этим демонстрациям, в том же 2000 году Аннэта Яковлевна получила заслуженную Государственную премию. «За сохранение национального наследия и развитие музейного дела в России» – так звучала формулировка.
Мало кто мог предположить, что на вручении премии директор А. Я. Басс пригласит президента В. В. Путина в гости в Самару. А она пригласила, и через некоторое время президент приехал с визитом в филиал Самарского музея – музейный комплекс в селе Ширяево, созданный усилиями Аннэты Яковлевны.