СВЕТА

Света сидит за письменным столом, скрестив ноги, и читает статью про полёвок. Телефон оповещает о сообщении, на экране высвечивается: «Алина безбашенная». Напоминает, что она не ест лук, и если Света будет делать бутерброды с ним, пусть положит в отдельный контейнер. У них же сегодня пикник, обязанности распределены, на Свете - бутеры. И она помнит всё. В том числе, что Стрекозкина хочет, чтобы всё было идеально. Да будет так.

Из-за двери доносится:

- Свет, завтрак!

- Иду, пап!

Сунув телефон в карман пижамных брюк, она выходит.

На кухне яркий солнечный свет и звон металлической ложки о тарелку - мама раскладывает салат. Папа во главе стола. Перед ним раскрытый ноутбук и стакан с зелёным чаем.

Их кухня и обитатели в ней - настоящий натюрморт, где каждая деталь вкручена на своё место – даже тишина разлита, как брусничный соус, по контуру тарелок. И пол не скрипит, не шуршит, будто ступаешь по траве, строго постриженной под линейку. Или вообще нарисованной.

- Ты сегодня мало занималась, - говорит папа, не поднимая глаз с экрана. И ничего, что сегодня воскресенье!

- Я читала статью про полёвок.

- Хорошо, - кивает он. – Но не забывай про математику.

Мама ставит перед Светой тарелку с овощным салатом и куском тонкого чёрного хлеба, на который намазан нежнейший творожный сыр. Пальчики оближешь.

- Света, как твоя подруга? – садится на стул напротив мама.

- Прыгнула, - отвечает Света, имея в виду с парашютом. Она бы и не говорила о таком, да вот только мама случайно услышала их разговор, и Свете пришлось мучительно долго доказывать, что прыгать будет только Алина. Она приводила веские аргументы, выступала, как на пресс-конференции. И выиграла.

- Опасное занятие, - замечает папа, хотя о его мнении Света узнала ещё на дебатах. Но родитель есть родитель.

- У неё всё под контролем, - заступается Света.

На самом деле, она не знает, под контролем или нет. Но Алина – это Алина. И всегда производит впечатление человека, который давно оседлал уверенность и мчит на ней верхом. За поцелуй вон как серьёзно взялась.

Света кусает бутерброд, прикрывает глаза, ощущая, как на языке тает сыр. Наслаждение. И это похоже на поцелуй. Только с сыром. Света внутренне хихикает, но тут же тормозит, косится на родителей, щёки горят. Не заметили бы они.

Но предки, как по указке художника, который добавляет их рисунку деталей, черпают вилкой салат, суют в рот и смотрят каждый в свой гаджет. Папа читает статьи по физике через ноутбук, мама – по биологии через планшет. Ещё говорят про подростков. На себя бы посмотрели. Взрослые. Ну ладно, им можно, они оба – кандидаты наук, а мама метит в доктора.

Раньше Света думала, что Алина чувствует нечто важное, когда выступает, летает, побеждает. Но вчера она поняла: какая разница чем ты занимаешься – целуешься, ешь сыр или прыгаешь с парашютом. Главное, что ты ощущаешь в этот момент. А ощущаешь ты – наслаждение.

Тишину разрывает стук кружки о стол. Папа бросает: «Извините», мама даже не смотрит на него, а Света вздыхает, хрустя листьями салата. Наверное в других семьях воскресные завтраки выглядят иначе. Веселее. Там смеются. Или спорят. Может, кидаются подушками. Или хотя бы смотрят в одну сторону. И совсем другой натюрморт – трава растёт как попало, клумбы перепутаны, а посреди газона старый диван, на котором щекочут детей, или кто-то ржёт, валяясь вверх ногами.

Никто не поправляет цветочки, ведь они и так красивые. Их просто нужно поливать. А не вырывать лишние листки до глубоких ран, которые даже не успевают зарасти до следующей подстрижки. Или не ограждать розарий забором, что даже сам не можешь приблизиться, понюхать, рассмотреть.

Света выходит из-за стола первой:

- Я доделывать домашку и гулять.

- Не поздно, - кивает папа. – Ужин.

- Не буду. Помню.

Света прикрывает дверь, достаёт рюкзак, проверяет контейнеры с бутербродами, которые приготовила, пока родители спали. Кладёт плед, ещё кое-какую ерунду. Она в предвкушении улыбается: сегодня они снова увидятся. Будут смотреть друг на друга и уже при свете дня. Да ещё при паре карих глаз Алины.

Как подруга отреагирует? А ей вообще нужно знать? Скорее всего она и не заметит. Стрекозкина вечно занята каким-нибудь подвигом, сейчас вот получением поцелуя Буйкова. Они всегда решают вопросы только Алины.

Сначала Света опасалась идти на авантюры со Стрекозкиной, но быстро втянулась. Потому что когда звонит «Алина безбашенная», а ты сидишь в тихой квартире, и родители от тебя ждут только пятёрок, хочется сказать «да». Но тихо, чтобы никто не услышал там, «за забором».

Но сейчас Света ощущает, как сама выходит «из палисадника», и ей это нравится.

Ровно через час она наблюдает, как Стрекозкина вкручивает педали велосипеда так, будто от этого зависит её жизнь. Свете вообще кажется, что подруга словно торопится жить. Хочет успеть всё и сразу. И ей это удаётся.

Она догоняет Буйкова в два счёта, и Света спокойно может побыть с Ригой. Он катит рядом, улыбается. Его нос весь усыпан веснушками, и он его постоянно морщит. Смешной.

Вдруг Стрекозкина оборачивается, и Света кричит ей, словно опасаясь, что та почует что-то неладное между ней и Ригой:

- Ты чего ломишься?

- Разминаюсь! – ветер уносит её голос, но Света улавливает в нём счастье.

- Ты на пикник едешь, а не на Олимпиаду! – смеётся Света.

В отличии от подруги, которая рвёт то туда, то сюда из-за напора, Света едет ровно, как будто её катят на верёвке. Они с Алиной как Инь и Ян. Алина – огонь, Света её заземляет. И наоборот, Света может впасть в анабиоз, но подруга её растормошит и вольёт жизнь.

Но с Ригой всё по-другому. Здесь не нужно никому тянуть невидимый жребий, кто на этот раз вывозит кого. Всё катится будто само собой, как на велосипеде с пологой, но длинной горки.

Он что-то спрашивает, шутит, Света отвечает, смеётся. Так же расслабленно, как на вышке. Это Рига так влияет на неё. Она словно пружина, которой больше не нужно служить ручке.

- Эй, Буйков! – кричит Стрекозкина так, что Света и Рига замолкают и смотрят на них. – Ты куда пропал?

- Я здесь, - бросает он через плечо.

- Здесь это где? На Луне?

Кирилл поворачивает голову, и Света замечает, как уголок его рта дёргается. Кажется, Буйков на крючке.

- А ты бы хотела на Луну?

- Я везде хочу!

Рига поворачивается:

- Свет, а ты бы куда хотела?

- Ну точно не на Луну, - улыбается она.

- Я тебя отвезу. Скажи только куда?

Света хохочет, отпускает руль и раскидывает руки по сторонам. Ветер уносит её волосы назад, гладит по щекам. Она ощущает себя лебедем, плывущим по водной глади. Рига тоже разводит руки, смотрит на неё. Света чувствует, ей и приятно, и неловко одновременно. Она снова смеётся.

От озера пахнет прошлогодними листьями, на берегу песок смешан с травой, вдали плавают утки. Света завороженно наблюдает за ними.

Солнце припекает, но в тени берёз ещё держится утренняя прохлада. Там они и устраиваются.

Света разворачивает плед, достаёт контейнеры, бутерброды. Рига пытается помочь, но только путается под ногами, и в конце концов она выдаёт ему пакет с фруктами и говорит:

- На, нарезай.

Рига послушно идёт. Тотчас Алинина тень накрывает Свету:

- Слушай. Что это у вас? - кивает она в сторону Риги.

- Что - что? – Света даже не краснеет. Только поправляет браслет, двигая его ближе к локтю. Он ей сейчас мешает. Или мешает Алина? Закрывает всё солнце! А вообще Света удивляется, что та заметила. Но удивляется она часто, поэтому уже привыкла делать непроницаемое лицо и спокойным голосом отвечать. Стрекозкина отличный учитель в этом плане, каждый раз придумывает такое, что волосы на голове встают дыбом. Но Света к ней не лезет, хочет – пусть делает.

- Не знаю. Он на тебя смотрит как на… ну, не как на подругу.

- Алина, - поднимает голову Света. Ей даже кажется, что она превращается в маму, ну в профессоршу. - Мы просто друзья. Правда. Ничего такого.

Почему Света не расскажет подруге как есть? Она и сама не знает. Просто… ну… вдруг Алина не поймёт?

- Ага, - Стрекозкина явно не верит. – Просто я всё вижу.

- Смотри лучше за своим, - не выдерживает Света и кивает в сторону Кирилла, который стоит у воды, бросает камешки, и оттуда только и слышится «бульк, бульк».

- Он не мой, - цокает Алина.

- Ага, - передразнивает её интонацию Света, и подруга не находит, что ответить.

Пока ребята уплетают бутерброды с ветчиной и помидорами, кстати, Буйкову выдали отдельный, специально приготовленный для него. Так вот Алина во всех красках рассказывает, как впервые в жизни этим утром принимала контрастный душ. Как от неожиданности верещала «А-а-а!», резко прокрутив кран до конца влево. Как влетела мама с обезумившими глазами, а Стрекозкина забилась в дальний угол, пытаясь выровнять температуру. Душ-то висел на кронштейне, и добраться до него можно было только через ледяной фонтан. Судя по радостному лицу, ей понравилось. Тем более она провернула такое ещё пару раз. А мама прокомментировала: «Предупреждай в следующий раз, чтобы весь дом обзавёлся берушами. А я корвалолом».

В самый пиковый момент хохота, Буйков вдруг покрывается красными пятнами, будто его ошпарили крапивой с ног до головы. Рига давится:

- Кир, у тебя это… - показывает пальцем.

Буйков хватается за горло. Кашляет. Глаза становятся круглыми, как две монетки.

- Что с тобой? – Алина привстаёт на коленях, кладёт руку на его плечо, заглядывает в глаза. Настоящая медсестра.

- Всё норм… - сипит он и валится на спину.

- Тебе не хватает воздуха? – она наклоняется к самому его лицу.

- Хочешь поделиться? – выдыхает он.

Алина не успевает ответить. Его начинает трясти. Так, будто он сунул пальцы в розетку и застрял там.

- Он придуривается, - складывает руки на груди Стрекозкина. Но голос дрожит.

- Дура! – орёт Рига. – Ты что ему подложила?

- Ничего! Я просто… - она косится на Свету, которая уже судорожно роется в рюкзаке, трясясь как осиновый лист.

- Я думала, это безобидно… - бормочет она, высыпая содержимое рюкзака на плед. – Я в интернете читала, аллергия на киви – это красные пятна и всё!

Кирилл открывает рот, со свистом вдыхает. Глаза почти как у Филина – так же – навыкат.

С лица Алины сметается самоуверенность:

- Света ну же! Доставай!

Таблетки выскакивают из коробки, прыгают по пледу.

- Я изучала, - продолжает оправдываться Света, пытаясь поймать беглянок. – Там было написано «лёгкое покалывание во рту».

- У него лицо бордовое! – орёт Рига. – Какое, нафиг, покалывание!

Наконец, Алина хватает одну таблетку, поворачивается к почти бездыханному Буйкову, суёт её ему в рот. Света подаёт воду.

Все трое нависают над телом.

- Он ещё дышит? – шепчет Алина.

- Не знаю. Надо проверить пульс, - Света дотрагивается до руки. Ещё горячая.

- Лучше шею, - деловито вставляет Рига и прижимает пальцы к сонной артерии.

Внезапно Буйков издаёт звук. Сначала тихий. Потом громче. Это хрип. Или всё же смех?

Кирилл ржёт. Так, что слёзы текут из глаз. От неожиданности все трое подпрыгивают и отшатываются.

- Ты… ты придурок! – выдавливает Алина.

- Проверял, насколько я вам нужен, - скалится Буйков, садясь на пледе. – Результаты хорошие. Даже отличные. Кстати, обычно звонят в скорую.

- Надо было позвонить, чтобы тебе укол побольнее сделали, - язвит Алина.

Буйков смотрит на неё:

- Тогда уж сразу рассказать, почему я съел киви, на который у меня аллергия.

Стрекозкина фыркает, Света опускается на плед. Кто кого, получается, уделал?

Но это ещё не всё.

- Ну что? Кто со мной целоваться на тот берег? – спрашивает он, глядя на подругу.

Немая пауза. У Стрекозкиной отвисает челюсть.

- Алин, переплывёшь озеро за поцелуй с Буйковым? – лыбится он, самодовольно поглаживая себя по груди. – Ты же хотела поделиться воздухом?

Света замечает, что теперь багровеет Стрекозкина. Буйков что самоубийца? Ему бутербродов мало было?

Дело в том, что озеро просто так не переплыть. Особенно в мае. Оно большое и глубокое.

Алина прислоняет указательный палец к подбородку и слегка наклоняет голову вбок:

- Буйков, ты плавать-то умеешь? А то утонешь и с кем я целоваться там буду?

Он лишь смеётся.

Света выдыхает: Стрекозкина хоть и безбашенная, но с головой дружит иногда. Поэтому не спорит. Это хорошо. Хотя…

Пусть бы уже озеро было малюсеньким. Алина бы махом закрыла вопрос. Надоел этот Буйков! Но…

Света смотрит на Ригу. Он уже беззаботно грызёт травинку. Но пусть пока будет так как сейчас. И они будут вчетвером. Кто знает, как повернётся ситуация, если пари закончится. Вдруг Рига с ними только для контроля спора?

Света кидает подруге яблоко, за которое оказывается держалась после неожиданного оживления Буйкова. Пусть пожуёт, остынет. А то ещё взболтнёт чего лишнего. Унизит его по полной, как потом поцелуй доставать? Ещё обидится и пошлёт всех разом.

Алина трескает яблоко, и её лицо принимает нормальный цвет.

Но Буйков снова отчебучивает:

- Признайся, для тебя это слишком, – в его глазах прыгают черти, вот точно!

Алина на мгновение застывает. И тут же прищуривается:

- Что именно, Буйков? Тащить тебя на берег бесчувственного? Или наблюдать, как ты тонешь, а я красиво плыву? – она смачно кусает яблоко, но будто поедает его самолюбие.

Буйков усмехается, но ничего не говорит. Только переводит взгляд на озеро, будто тоже оценивает расстояние. Света считывает это как знак «хватит», впивается в Ригу, мол, сделай что-нибудь. А то ещё полетят вопросы от Буйкова про бутерброд. И он делает: скидывает футболку, бежит к воде.

- Как парное молоко, - Рига уже по пояс, брызги летят во все стороны.

Света ощущает, как её губы сами по себе расплываются. С ним она их не может контролировать.

- Ну что, девчонки, слабо? – кричит Рига, шлёпая ладонями по воде.

- Нам? – Алина стягивает футболку через голову. – Слабо нам? Смотри, Стрекозкина идёт!

Света раздевается, шагает следом за подругой. Вода оказывается холоднее, но Алина виду не подаёт, заходит решительно. Она всегда так делает, Света-то знает. Сама она следует осторожно, повизгивая. Кирилл ныряет с берега. Когда показывается из воды, отряхивает голову, и капли разлетаются радугой. Рига не сводит со Светы глаз, а его улыбка такая широкая, как самая большая арбузная корочка.

Рига предлагает наперегонки до буйка, Кирилл молча кивает, и они срываются почти одновременно. Плывут мощно, зло, как будто от этого зависит что-то важное. Алина поворачивается к Свете:

- Ты чего?

- Так, - пожимает плечами Света. – Смотрю.

- На кого?

- На всех.

Кирилл выныривает первым, Рига отстаёт на полкорпуса. «Интересно, ради кого они стараются?» - думает Света.

- Спасительница! Еще не продрогла? – весело кричит Буйков.

- Пока ещё нет. Но есть предложение получше, давайте на берег, - улыбается Алина в ответ.

Хорошенько вытершись полотенцем, подруга открывает рюкзак, достаёт мяч. Бело-зелёный.

- А это что? – вытирает лицо футболкой Рига.

- А это, - подбрасывает мяч вверх Стрекозкина. - Наши правила. Сегодня играем в волейбол. Никто никому не должен. Нейтральная территория.

- Лады, - хлопает в ладоши Рига. Буйков поднимает бровь, но не возражает.

- Правила помните? – чертит пяткой линию на песке подруга.

- Конечно, - говорит Рига и встаёт на сторону Светы. Кажется, она ощущает знакомый запах мяты.

- Тогда начинаем, - командует Алина, переходя к Буйкову. Может, она и удивилась такому исходу, но по лицу не скажешь. Хотя скорее всего обрадовалась.

Игра проходит мирно. Мяч перелетает через линию, Стрекозкина подаёт криво, Рига шутит, что они играют «как сборная Китая по футболу». Кирилл молчит, но когда мяч летит в его сторону, бьёт резко, и Света едва успевает подставить руки. Рига даже спрашивает, не больно ли было. Она улыбается, качает головой, но замечает изучающий взгляд подруги, и делает шаг в сторону от Риги. Чисто интуитивно.

Рига отбивает мяч ногой.

- Это привычка, - объясняется он.

Кирилл исподлобья смотрит на него. Всего секунду. Берёт мяч, подбрасывает и отбивает головой.

Света с подругой переглядываются.

- Это что сейчас было? - шепчет Стрекозкина, подойдя ближе к линии.

- Не знаю, - качает головой Света, но ей становится интересно. Всё же когда рядом спортсмены – это как минимум красиво.

Мяч снова летит к Риге. Тот принимает грудью, как в футболе, и сбрасывает на песок. Кирилл усмехается.

В следующий раз Буйков отбивает коленом. А Рига пяткой. Кирилл с разворота.

Подруги отходят в сторону, переглядываются. Уже не так интересно. Играть самим веселее, но мешать не собираются. Пусть разбираются сами. Похоже им действительно есть что обсудить.

Они садятся на плед, наблюдают. Это уже не волейбол, а что-то другое. Линия на песке смазывается их прыжками, и парни начинают пинать мяч по-настоящему. Быстро организуют ворота - по две пары кроссовок, причём они это делают молча. Как будто понимают друг друга без слов. Но не от великой дружбы. В их лицах злость, точно они по жизни играют не в одной упряжке «Тигров», а в разных районах.

- Ты смотри, - теребит браслет Света.

- Смотрю, - откусывает бутерброд Алина, но тут же откладывает его.

Рига ведёт мяч. У него получается не как у Кирилла, но он старается. Он будто делает лишние движения. Теряет энергию. И микросекунды. Света ощущает, как кусает нижнюю губу.

Кирилл защищается лениво, но Света видит: он напряжён. Помнит тот мяч, который Рига у него отобрал. Что говорить, все помнят. Или это видела одна Света?

Рига прорывается, бьёт. Мимо. Кирилл подбирает мяч, идёт в атаку. Обыгрывает Ригу, останавливается у «ворот».

- Забивай, - рычит Рига.

Мяч влетает между кроссовками.

- Второй – общий! - кричит Рига.

- Что? – в недоумении поворачивается к нему Кирилл.

- Второй гол «Титанам». Я отдал пас. Мы забили вместе. А ты ведёшь себя как единоличник.

Буйков прищуривается, Света затаивает дыхание, Алина перестаёт жевать справа от неё.

- Ты отдал пас, - твёрдо произносит Кирилл. – Я забил. Мой гол.

- Без паса бы не забил!

- Без меня бы ты не отдал этот пас. Потому что тебя закрыли бы через секунду.

- Но я отдал! – орёт Рига. – Я мог ударить сам, но отдал, потому что ты был в лучшей позиции. Это общий гол!

- Это мой гол, - делает шаг на него Кирилл. – Я забил. Мой. Понимаешь? Мой!

Рига усмехается, не отступает, смотрит ему в глаза. Что в его взгляде? Нет, это не вызов. Обида? Уверенность? Света изо всех сил старается прочесть.

- Буйков, - говорит Рига уже спокойнее. – Ты хоть раз в жизни сказал «мы», а не «я»?

Тишина. Слышно, как утки плещутся на воде. Как ветер шуршит прошлогодней листвой.

Кирилл не сводит глаз с Риги. Его челюсть сжимается. Сейчас будет взрыв. Он скажет что-то такое, после чего они точно подерутся. Это ощущает и подруга. Алина встаёт, готовится вмешаться. Она всегда во всё вмешивается, Света к этому привыкла и никогда не останавливает её.

Буйков вдруг отводит взгляд. Смотрит на мяч, на воду. Идёт к озеру. Заходит по колено, садится, закрывает глаза.

Рига проводит рукой по волосам - тоже пытается успокоиться. Света поднимается, подходит к нему, трогает за плечо:

- Олег, - наверное, впервые в жизни она называет его имя. Да ещё при Алине. Но что сделано, то не вернуть.

Рига вздрагивает, словно его разбудили ото сна. Смотрит ясным взглядом:

- Я нормально, - кивает он, смотрит на руку Светы, и она её сразу убирает, косясь на Стрекозкину. Та как обычно пытается владеть всей ситуацией – бросает взгляд от Буйкова на Свету и обратно. Кто-то скажет про неё «в каждой бочке затычка», но не Света. Она считает, что подруга пытается объять необъятное.

Рига идёт к воде, садится на берегу, но не смотрит на Кирилла.

Света возвращается, и подруги синхронно опускаются на плед.

- Это они из-за того матча, - шепчет Света. – Из-за гола.

То ли она действительно хочет поделиться мыслями с подругой, то ли уводит её в другую сторону, подальше от себя. Неужели пытается оправдать своё действие?

- Знаю, - Алина смотрит на парней, которые сидят в трёх метрах друг от друга. – Думаешь, уже не подерутся?

Света снимает браслет, крутит в руках:

- Они уже поняли, что оба были правы. И оба неправы.

- Свет.

- Что?

- Ты сказала, вы просто друзья.

- Мы и есть друзья, - поворачивается она к подруге и смотрит прямо в глаза. Не отводит. Выдерживает.

- Ага, - кивает Алина в сторону озера, где Рига поднимается и отряхивается. - Ты так смотришь на всех друзей?

Света ощущает, что горят щёки.

- Алина, - говорит она тихо. – Не начинай.

- Я не начинаю. Я просто смотрю и вижу. Как и ты, кстати.

Света молчит. Надевает браслет. Поднимает глаза. Рига идёт к ним. Улыбается, будто ничего не было. И ей становится хорошо, как на пляже в июле, когда школа давно позади, а впереди ещё целых пол-лета.

- Ладно, - говорит Света. – Я, наверное, тоже кое-что поняла сегодня.

- Что?

- Что иногда проигрывать не страшно, если рядом тот, с кем можно проиграть, - она сразу поднимается, чтобы не дать подруге шанса продолжить расспросы. Пусть что хочет, то и думает. И вообще, к ней же Света не лезет!

- Эй, Буйков! – кричит Алина. – Ты там всё озеро выкупал? Иди лучше мяч забивай. Мы тут без тебя проигрываем!

- В волейбол? – спрашивает он, подходя к пледу.

- Неважно, - улыбается Алина. – Главное, чтобы вместе, - и тут же смотрит на Свету.

Ого. Сегодня Стрекозкина не перестаёт удивлять. Что это с ней? Всё видит, соглашается с подругой. Конечно, Света ничего такого не предлагает, но выводы-то делает. И Алина не спорит. Хотя обычно у неё на всё есть свой ответ. Другой. Обязательно отличный от её, Светы.

Буйков протягивает руку Алине, чтобы помочь встать. Свете кажется, что эта поездка будто меняет каждого из них. В какую сторону? А разве бывает, что в плохую? Как знать.

И ещё они как в эстафете. Вроде палочка одна, а бегут все. И неважно, кто быстрее, кто медленнее, зрители болеют за команду. Главное – не уронить палочку. И, кажется, они её держат крепко.

- Алин, я если что свободен вечером. Жду интригующих предложений, - не отпуская её руки, говорит Буйков.

- Свободен? Какая удача. А у меня как раз тренировка по контрастному душу, - фыркает она в ответ.

- Не простудись, - смеётся он.

Света закатывает глаза – кое-что пока не меняется.

Расставшись с парнями, подруги садятся на лавку во дворе за размашистым кустом сирени.

- Ты от кого прячешься? – усмехается Стрекозкина, косясь на переполненную мусорку, которую вряд ли когда-либо убирали. Наверное, просто не находят.

- А точнее - ты.

Алина округляет глаза:

- Рассказывай.

- Сама посмотри, - Света протягивает подруге телефон. Чат «Стрекозкина vs Буйков» набирает обороты – более двухсот тысяч участников. Там целая вереница их фото. Даже с пикника.

Стрекозкина ахает. Света кивает:

- Они следуют по пятам. Были даже на озере.

- Кто? – выдыхает Алина.

- Подростки.

- Какие?

- Да все, Алин! Аудитория растёт с каждой минутой. Вы как Джиган и Самойлова в лучшие времена, - усмехается она. – Только без развода. Пока.

- Ты узнала, кто слил инфу?

Света качает головой:

- Кстати… делают ставки.

- И сколько за меня?

Света не удерживается от улыбки. Но тут же вздыхает – ответ вряд ли обрадует подругу.

- Ваши шансы почти равны.

Стрекозкина хмурится:

- Нужно его добивать.

- Нужно, - кивает Света.

АЛИНА

В понедельник утром Стрекозкина подскакивает с первых секунд мелодии будильника. Тот не успевает даже разойтись как следует, а Алина уже сидит на кровати и трёт глаза. На очередное «А-а-а» из душа мама не реагирует. По крайней мере не врывается с испуганным лицом, только кричит из кухни:

- Не обожгись!

Хотя точнее будет – «не превратись в ледышку».

И уже через десять минут она бежит по парку с Буйковым. Ноги не гудят, и Алина даже улыбается. Но вот знакомство с фартлеком пока не вызывает бурю положительных эмоций.

Алина мечется, точно заблудившаяся лиса: к одному дереву летит стрелой, к другому крадётся, к третьему мчит, будто за ней гонится охотник с ружьём.

Буйков же сидит себе под деревом, жуёт батончик и поглядывает на неё с ленивым интересом.

- Ты чего лёг? – бросает Алина, пробегая мимо.

- Отдыхаю.

- А я?

- А ты тренируешься. Спортсменка.

Она хочет возмутиться, но сил нет. Тем более сама просила.

В очередной раз, плетясь мимо Буйкова, она слышит:

- Кстати, Алин, какое твоё лучшее время на шестьдесят метров?

- Не знаю, - уцепившись за его вопрос, как за легальную остановку, Стрекозкина опирается рукой о шершавый ствол дуба, берёт из его рук протянутую бутылку воды, пьёт. А ещё оглядывает периметр в поисках слежки. Тут же видит хихикающую парочку девочек. У одной из них в руках телефон. Неужели по их души?

- Тогда становись, - Кирилл кивает в сторону асфальтной дороги. – Нам нужно будет отследить результат.

- А как я измерю шестьдесят метров? – Алина подходит ближе к Буйкову, широко улыбается, поправляет косы. Пусть думают, что у неё всё на мази. Она даже готова упасть с ним рядом и заржать на весь парк, мол, вон как им весело.

- Шагами. Самый верный способ. Ты не знала?

- И сколько шагов, умник? – она бросает бутылку на землю. Снова озирается. Но кроме девочек никого не видит.

- Ну, у тебя шаг где-то шестьдесят сантиметров, - прищурившись, он сканирует её стопы. - Значит, сотня шагов. Плюс-минус.

- Сотня? – скрещивает руки на груди Алина, поворачиваясь правой стороной к девочкам. Её профиль лучше справа. – А может ты хочешь, чтобы я тут скакала, пока ты ржать будешь?

- Не только, - еле сдерживает улыбку Буйков. – Буду считать заодно, вдруг ты собьёшься.

- Благородно, - хмыкает она. – Но у меня есть Света, - и тут же строчит подруге.

Через мгновение приходит сообщение: «Рулетка в телефоне».

- Вот! Есть цивилизованный способ. А ты, Буйков, в прошлом веке застрял.

- Покажет?

- Покажет, - уверяет Алина, замечая, что девочки исчезли, значит, можно отдохнуть от позёрства. - Только я без соперника не могу. Мне нужно кого-то обгонять.

Он поднимается с травы:

- Зато у тебя есть тренер. Идём.

Стрекозкина не удерживается от иронии:

- Ты точно справишься? Это тебе не по полю мячи гонять. Я трёх одноклассников сделала не моргнув глазом.

Он лишь усмехается и шагает к дороге.

- А «Стоп» успеешь нажать? – не унимается Алина, показывая на телефон в его руке. Там уже открыта вкладка секундомера.

- Я успею съесть батончик, пока ты доковыляешь до финиша.

- Верь в себя пока есть такая возможность, - сладко улыбается Алина, подмечая очередных подростков, пялящихся в их сторону.

- Ты никогда не проигрывала? – усмехается Кирилл.

- Ни разу.

- Будет первый, - бросает он, и Стрекозкина решает во что бы то ни стало утереть нос выскочке.

Выставив отметки в виде камней, они оба замирают на старте. Кирилл поворачивается:

- Чтобы тебе было интереснее давай так: кто проиграет, тот выполняет желание победителя. Я загадываю, что ты будешь моей фанаткой номер один. Нарисуешь плакат и придёшь с ним на игру. А я подписываюсь на любое твоё условие. Идёт?

- Идёт!

Кирилл отсчитывает:

- Три, два, один, марш!

И они срываются с места. Алина, стиснув зубы, мчит вперёд. А вернее – за его спиной. Расстояние между ними увеличивается, Стрекозкина поднатуживается.

- Девять и семь, - озвучивает Буйков, когда она пробегает мимо отметки.

- Лучшее время среди одноклассников, - выдыхает Алина, пытаясь отдышаться.

- Быстро. Но не для тебя.

Стрекозкина одаривает его лучшей улыбкой. Пусть пока расслабится, почувствует себя победителем. Ведь главное не выиграть раунд, а победить войну. А плакат – это мелочь. С неё не убудет - нацарапать какую-нибудь ерунду. Буйков как глупый карась – заглатывает наживку за наживкой. Ещё немного и попадёт в сачок.

Тренировку заканчивают стандартной процедурой – свисанием вниз головой. Алина ощущает себя макарониной на вилке. Сварившейся и измазанной в томатном соусе. Такая же размокшая и вымотанная. Она очень надеется, что в таком виде её не запечатлеют и не выложат на всеобщее обсуждение.

Зато через мгновение она лежит под дубом и жуёт батончик. Кирилл сидит рядом и грызёт травинку.

- В чём твоя сила, Буйков? – спрашивает Алина.

- Ты о чём?

- Почему никогда не устаёшь?

- Может потому что я натренированный, Стрекозкина?

- Нет. У тебя есть тайное зелье.

- Как у Обеликса и Астерикса, - согласно кивает он.

- О! – она хочет подняться, но сил нет. – Ты веришь в сказки? Ай-ай, - хихикает Алина. – Я думала ты большой мальчик.

Кирилл не отвечает, открывает новый батончик, кусает. А Стрекозкина заключает, что на поцелуй сил тоже нет. Зато мозгу хоть бы что. Он всё не унимается: «Пари! Спор! Поцелуй! Сейчас или никогда!». Но тело лежит как мёртвое.

- Пойдёшь со мной кое-куда? – спрашивает Буйков, Алина перестаёт жевать.

- Это свидание? – она еле сдерживает триумфальную улыбку. Даже привстаёт на локте. Откуда-то появились силы. Как второе дыхание.

- Типа того.

Вот оно! Предвкушение полной победы! Она сделает его не глядя! Одним махом. Пусть лопнут от досады все те пятьдесят процентов, которые проголосовали за Буйкова!