КИРИЛЛ

На баттл Буйков приходит в прекрасном расположении духа, готовый наблюдать фиаско девчонки. Он выяснил, что она идёт по футболу, в котором сама ни бум-бум. Наверняка ему назло! Кирилл даже одаривает лёгкой улыбкой девчонок, которые поворачиваются к нему, хихикают и строят глазки.

Он сидит в четвёртом ряду и лениво оглядывается. Зал гудит как улей. На сцене два стула, микрофон и плазма. Там транслируют крупным планом лица участников и иногда зрителей. Особенно Буйкова.

То справа, то слева всплывают парни, пожимают руки. Даже те, кого он не знает. Буйков к такому привык. Слава. Что тут поделаешь.

Он может перекинуться с ними парой слов. Главное, держать их на расстоянии, будто опасаясь подцепить вирус дружелюбия. Это Кирилл умеет. Например, отвечает односложно или просто кивает.

Вдруг откуда ни возьмись появляется Рига, бухается рядом:

- Привет, Кир, не знал, что ты болеешь не только за себя, - смеётся он над собственной шуткой, Буйков даже не поворачивается к нему. Зато замечает, как он маячит подруге девчонки, кажется, Света её зовут.

Она кивает в ответ, переводит взгляд на Кирилла. Смотрит так, словно фиксирует что-то про него у себя в голове. Почему-то она вызывает у него лёгкий дискомфорт, как врач для психов, к которому ты никогда не пойдёшь. Но знаешь, что такие существуют.

Наконец заряжается баттл. Первая участница топит за «Аниме», против неё парень в чёрной футболке.

- Знаешь, в чём разница между аниме и реальностью? – сладко улыбается она сопернику.

Он пожимает плечами. Девушка поправляет короткие хвостики с розовыми концами:

- В реальности у тебя за всю твою жизнь будет, может, пара приключений. Если повезёт. А в аниме каждый вторник – конец света, каждую среду – спасение человечества, а в пятницу – школа, любовь и драконы одновременно. Ты просто не смотришь аниме, потому что боишься, что твоя жизнь покажется тебе скучной на этом фоне.

Парень открывает рот:

- Ну там же рисовка странная.

- Ты тоже странный, - парирует соперница. – Тебя же не закрывают в тёмной комнате?

Зал угорает, парень сдаётся на третьей минуте. Девушка уходит со сцены, а за её спиной пляшет брелок Пикачу на розовом рюкзаке.

Рига толкает плечом Буйкова:

- Может, подкатим? – кивает в её сторону он.

- Она смотрит только на Пикачу, - хмыкает Кирилл.

- У меня тоже уши торчат. Почти, - ржёт Рига.

Буйков закатывает глаза.

Следующая тема видеоигры. Парень в кепке козырьком назад и джойстиком в руках заявляет сопернице:

- Ты даже не представляешь, во что ты ввязалась. Видеоигры – это не просто тыкать по кнопкам. Это архитектура. Сценарий. Искусство. Ты в курсе, сколько людей работало над «Ведьмаком»? Тысячи!

- И что тебе твои игры дадут? Диплом? Работу? Девушку? – закладывает руки крестом соперница.

Парень задумывается, зал выжидательно молчит.

- Ну… я научился выбирать сложные решения, - неуверенно говорит он.

- А в жизни выбрал? – давит она.

- Я выбрал прийти сюда. Это было сложное решение, - декларирует игроман.

Зал понимающе кивает. У ребят ничья, парня провожают со сцены аплодисментами.

Кирилл ощущает взгляд Риги на себе, но сидит себе ровно, не двигается.

- А что если я выйду с темой: «Как рассмешить Буйкова»? Это же верняк! – наклоняется к нему Рига.

- Ты меня ещё ни разу не рассмешил.

- Я просто не пробовал официально.

Кирилл отворачивается, но губы дёргаются в лёгкой улыбке.

Ведущий объявляет:

- А теперь самое острое противостояние. Это уже не просто баттл, а дуэль в одной весовой категории. Прошу на сцену: Алина Стрекозкина и Глеб Кнопкин.

Второй уже десять минут вещает про тактическую схему «4-3-3» и почему ложная девятка – это про эволюцию футбола. Кстати, этот манёвр не для Буйкова, он - Страйкер. Его стиль – без раздумий бросаться на остриё атаки.

- … и если рассмотреть коэффициент полезного действия нападающего… - тарахтит Глеб, поправляя очки.

Ведущий кивает, зал скучает, кто-то во втором ряду откровенно зевает.

- Спасибо, Глеб, - ведущему удаётся словить паузу. – Алина, что ответишь?

Она поправляет косы, обхватывает микрофон руками:

- Глеб, ты красавчик, правда, - от пушечного звука её голоса из колонок вырывается противное «скри».

Зал морщится, фыркает.

Стрекозкина отпускает микрофон, делает шаг в сторону.

- Я даже поняла примерно каждое третье слово, - трубит она так, что слышит последний ряд. - Ложная девятка, это когда не девять, да? Или когда девять, но притворяется?

В зале смеются, Глеб краснеет.

- Но у меня вопрос. Ты говоришь про схемы, про коэффициенты, про эти ваши «экс джи»…

- Ожидаемые голы, - цокает Глеб, но его голос теряется в колокольном звоне девчонки. – Это статистический показатель…

- Я знаю, что это, - перебивает она. – Но ты мне скажи другое. Тот момент, когда мяч влетает в сетку. Как его посчитать? По какому коэффициенту?

- Ну… это гол. Один гол, - недоумевает он.

- А чувство? – Алина прищуривается. – Вот Буйков забивает, и что с ним происходит? У него сердце останавливается или разгоняется? Он орёт или молчит? Он вообще помнит, кто он в этот момент?

Все оборачиваются на четвёртый ряд. Кирилл сидит с заложенными руками и смотрит на сцену не мигающим взглядом.

- Ну… наверное, радуется, - отвечает Кнопкин.

- Радуется, - кивает Алина. – Хорошее слово. Тёплое, как домашние тапки. А знаешь, что я чувствовала, когда прыгала с парашютом? Я орала так, что инструктор оглох на одно ухо. У меня сердце сначала упало в пятки, потом подскочило в горло и улетело куда-то в космос. Когда я приземлилась, я не помнила как меня зовут. Но я хотела ещё раз это сделать. Повторить. Ещё раз умереть и родиться заново. За минуту.

Зал затаил дыхание, как перед залпом фейерверка.

- Ты хоть раз так хотел забить гол? – она смотрит на Глеба горящими глазами. – Не просто забить, а умереть и родиться за секунду?

Кнопкин чешет шею.

- Вот Буйков хочет, - Алина указывает рукой в зал. – Поэтому он лучший. Не потому что у него «экс джи» высокий. А потому что когда он забивает, он орёт. Внутри. Но так, что слышит весь стадион.

На плазме появляется видео, как Стрекозкина забивает гол и верещит на всё поле.

Зал взрывается. Кто-то свистит, кто-то хлопает. Света начинает кричать: «Стре-коз-ки-на», несколько ребят подхватывают.

Глеб уходит со сцены. Алина кланяется.

- Ну как тебе? – спрашивает Рига.

Буйков смотрит на самодовольную девчонку. На её лице такая наглая улыбка, что ему хочется то ли прибить её, то ли зааплодировать стоя.

- Я, кстати, не знал, что ты орёшь внутри, - веселится Рига.

- Отвали.

Буйков поднимается, идёт за сцену. Там Алина обнимается с подругой.

- Ну как я? – спрашивает её девчонка.

- Ты богиня!

Кирилл закатывает глаза.

Подруга опускает голову к телефону:

- Я уже запостила в три паблика. Комментарии: «Стрекозкину в сборную», «Буйков, учись», «Где купить такого же оратора?».

- Дураки, - смеётся Алина. – Я же ничего про футбол не сказала.

- Ты сказала про главное. Кстати… - подруга поднимает глаза, замечает Буйкова. - Он здесь, - говорит громко, и девчонка резко поворачивается.

Кирилл ощущает неловкость, будто его уличили в краже, и сразу мчит на остриё, как на поле:

- Привет, Алина. Значит тебя в сборную? Ригу заменишь? Или Хомяка?

- А себя драгоценного ты бережёшь? – прищуривается она, её глаза до сих пор пылают, будто она не победила баттл, а свергла королеву и села сама на престол.

Ну-ну.

- А ты приходи на игру и сама всё поймёшь, - он протягивает два билета. – То что в прошлый раз было, это игра в салочки. «Титаны» – вот это мощь.

- Лучше «Тигров»? - подкалывает Алина, принимая билеты.

Буйков усмехается, глядя в сторону: «А ей палец в рот не клади».

- Ладно, иду готовиться, а то вдруг наваляют мне, - вслух говорит он и уходит.

По дороге на тренировку Кирилл берёт шаурму и пытается заесть очередной проигрыш. С ней. С какой-то выскочкой! Ему кажется, он даже вкуса не ощущает, или забыли положить майонез. Он выкидывает остатки в мусорку перед дверью спорткомплекса.

В раздевалке пахнет смесью кожаных бутс, мятного геля и чего-то металлически-горького. То ли это шкафчики, то ли пот, то ли напряжение парней. Что с ними опять? Игра только через два дня.

АЛИНА

С самого утра Стрекозкина ходит вокруг мамы и пытается ей угодить. Даже завтрак готовит, и не обычные бутерброды. А жарит оладьи. Запах стоит – закачаешься. Правда и дым столбом. Несколько штук пригорает, наверное, от волнения. Но спасает заранее купленная сгущёнка, вылитая сверху толстым слоем.

Во время поедания Алина то и дело бросает изучающие взгляды на родительницу. Сидит себе, ест. Даже не подозревает ни о чём. Как бы к ней подступиться? Просто сегодня четверг и… ну вы помните.

Дело в том, что Стрекозкина-старшая не из тех, кого можно взять лобовой атакой. К ней нужен особый подход, как к бабушкину шкафу, который не открывается, пока не найдёшь нужный угол нажатия. Вот Алина и раздумывает, с какой стороны подойти. Но всё никак не решится.

И когда мама уходит в ванную, она осознаёт, что та вот-вот ускользнёт на работу. Алина собирает всю волю в кулак и выпаливает:

- Ма, у Светы сегодня вечером мероприятие. Ну, по учёбе. Ей нужна поддержка. Пойдём? – она затаивает дыхание, словно бросает мяч в фарфоровую статуэтку, и как бы та не разбилась.

- Какое мероприятие? – мама чистит зубы, поэтому голос неразборчивый.

- Ну… интеллектуальное. В «Андерсоне». Кофе, пирожные. Всё культурно. Ты же давно никуда не выходила, - она заламывает пальцы рук и жуёт нижнюю губу. Всё, что касается мамы, заставляет Алину переживать, как за котёнка, оказавшемуся у открытого окна девятого этажа. Тем более мама уже в списке «Андерсона»! И это шанс.

- Я вчера выходила в аптеку, - пробует шутить мама.

- Это не считается, - закатывает глаза Алина.

Мама высовывается из ванной с пеной на губах:

- Алин, я устала. У меня завтра запущенный пародонтит.

- Ма-а, - Алина имитирует скулёж дудки и складывает руки лодочкой. – Ну пожалуйста. Свете правда нужна поддержка. Она волнуется. Там её родители будут. Профессора эти. Они вечно её грузят. А ты – человек из народа. Стоматолог. Ты её расслабишь. Помнишь, как ты с ней шутила? «Света, с твоим характером мне даже анестезия не нужна. Пациенты сами замирают»? – изображает она мамину интонацию.

- Ага, а потом она принесла исследование о психологических методах обезболивания и предложила внедрить их в клинику, - смеётся мама, теряясь в ванной.

Сполоснув рот, она снова выглядывает. На лице мерцает улыбка, словно её снимают для сторис в соцсети. «Ну всё» - радуется Алина. «Дело в шляпе».

- Во сколько? – уточняет мама.

- В семь.

- Я с работы в шесть.

- Я такси закажу.

- Такси?

- За мой счёт. У меня карманные деньги остались. Ещё одену тебя красиво.

- Меня не надо одевать. Мне есть в чём…

- Я сказала – красиво, - настаивает Алина, и тут мама не спорит. Это бесполезно. Что касается одежды или еды, Стрекозкина, как вечно заряженный аккумулятор. Её не переубедишь, не отключишь, даже если спрятать все зарядки в доме. Только жди, пока сама сядет, но это случится не скоро, потому что только на одной упрямой энергии можно протянуть до Нового года. А там и состариться недолго самому.

Ровно в шесть пятьдесят пять они стоят у входа в «Андерсон». Мама в красивом платье тёмно-зелёного цвета, которое Алина выудила из дальнего отдела шкафа. Она его носила наверное ещё до её рождения. Но выглядит шикарно. Стрекозкина мысленно ставит себе плюс.

- Здравствуйте. Спасибо, что пришли, - встречает их Света. На ней короткий свитер цвета гранатовых косточек, джинсы и взлохмаченные волосы. Такой сразу хочется помочь. И не потому что её жалко, наоборот, она воздушная, как творожное пирожное корзиночка. А у такой хрупкие края и нежнейший крем. Даже чихнуть в её сторону страшно.

- А куда я денусь, - по-доброму вздыхает мама.

В зале стоят круглые столики, на каждом номер и колокольчик. Мужчины и женщины рассаживаются, по их лицам видно, что волнуются. Как будто у них экзамен. Кто-то поправляет причёску, кто-то воротник рубашки. Кто-то озирается, словно пытается понять, в каком он измерении.

У входа девушка администратор с вьющимися белыми волосами раздаёт бланки.

- Добрый вечер, вы на спид дэйтинг? – спрашивает она.

Мама застывает как вкопанная:

- На что?

- Ма, - Алина цепляется за её локоть, будто боясь, что та свинтит как канарейка из открытой клетки. – Это просто формат такой. Знакомства. Ты садишься, к тебе подходят люди, вы общаетесь пять минут. Потом звонок. И следующий. Никаких обязательств. Просто поговорите.

Мама переводит взгляд с Алины на Свету, которая опускает глаза, и на девушку администратора. Она всё так же улыбается безупречными белыми зубами. Она-то знает наверняка, в каком находится измерении.

- Ты меня обманула, - спокойно говорит мама.

- Не обманула, - тараторит Стрекозкина. – Просто не сказала всего. Но посмотри, как тут красиво! И пирожные. И люди приятные. Тебе же надо отдыхать! Ты ведь тоже человек!

- Я стоматолог, - поправляет мама. – Я людей мучаю.

- Вот и отдохни от этого. Садись, - она её толкает к столику с номером «пять». – Света, давай бланк.

Подруга суёт маме анкету, которую составила сама же. Мама проносится взглядом по строкам. Тормозит на графе «Увлечения». Там значится: «Спасаю зубы. Воспитываю дочь-оторву. Мечтаю о коте».

Мама смеётся:

- Это ты писала?

- Я, - признаётся Света. – Алина сказала, вы любите котов.

- Я люблю, чтобы они были у других, - уточняет мама с улыбкой.

- Ма, мы со Светой если что будем вон там, у окна. Ты если что, звони.

- Куда звонить? – пугается мама.

- В колокольчик. Если кто-то надоест. Организатор подойдёт.

- А если всем надоест?

- Тогда будешь есть пирожные и смотреть на меня. Строго. Я выдержу.

Мама открывает рот, чтобы сказать ещё что-то важное, но звенит звонок. Как в школе. К её столику уже направляется мужчина. В очках. С папкой в руках. Неужели учитель?

- Удачи. И помни, это всего-то игра, - шепчет Алина и шагает к подруге.

Заказав по куску торта и какао с маршмеллоу, они усаживаются за столик и впиваются взглядами в маму.

- Первый, - прищуривается Алина. – Какой-то зануда. Смотрит в папку, что-то рассказывает. Ма кивает.

- Второй вон. В полосатой рубашке.

- О, ма смеётся. Уже интереснее.

- Третий – с цветком!

Алина наблюдает, как мама растерянно берёт герберу, нюхает. Смущённо поправляет волосы. А ведь Стрекозкина не помнит, когда видела маму такой. Не «молодец, дочка», не «ты сделала уроки». А женщиной, которая краснеет, когда ей дарят цветок.

- Хорошо, что пришли, - говорит Света.

- Ага, только я её почти силком тащила, - Алина отламывает ложкой кусок шоколадного торта и суёт в рот.

- Ты её любишь, - как-то просто отвечает подруга, попивая горячее какао.

Алина замирает с ложкой во рту. Они со Светой никогда не говорили о таком. О любви там. Или чувствах вообще. Это не в их стиле. Но сейчас это к месту и вроде естественно. Но Алина всё равно не находит, что ответить. А прожевав произносит:

- Вон четвёртый в кепке. Странный.

Мама вежливо улыбается, кивает. И когда звучит звонок, на её лице мелькает облегчение, будто она только что исправила кол у самого строгого учителя мира. Причём на отлично.

- Пятый, - рапортует Света. – С рюкзаком за спиной.

- Чего это он? – Алина приподнимается, пытаясь разглядеть, что он достаёт из рюкзака.

- Похоже на карту, - заключает подруга.

Мама с заинтересованным лицом наклоняется к нему ближе, и они оба там что-то разглядывают. Ну он же не пират в конце концов? Не предлагает авантюру с поиском клада на необитаемом острове посреди Тихого океана?

- О, - Света поднимает бровь. – Алин, это похоже на…

- На что? – Стрекозкина откладывает ложку, теперь ей не до торта.

- На контакт.

Мама кивает, затем берёт карту или что-то там в руки и начинает изучать. Когда гудит звонок, они оба вздрагивают, будто их застукали рядом с выкопанной ямой и открытым сундуком, где блестят золотые монеты и сверкают ожерелья.

Он что-то ей говорит. Она отвечает. Тогда мужчина тянет к ней руку, мама кладёт в неё свою. Ого! Он достаёт из рюкзака блокнот, вырывает листок. Что-то чиркает, отдаёт ей.

- Номер, - шепчет Алина, замечая, что прокручивает кольцо на пальце. – Он написал ей номер!

- Или она ему, - предполагает Света.

- Да какая разница! – Алина пока не поймёт: биться в истерике или радоваться за родительницу. Сердце прыгает как на батуте.

Мужчина уходит. Мама прячет бумажку в карман, смотрит ему в след. Через мгновение поворачивается к дочери. Улыбается. Но не так, что двигаются одни губы, а глаза молчат. А по-настоящему. По-новому. В её глазах – искра.

Алина машет ей. Ладно уж, кладоискатель так кладоискатель. Не увезёт же он её за тридевять земель, куда дочери не добраться. Да и зубы кто лечить людям будет?

- Твоя мама молодец, - доедает кусок торта Света.

- Я знаю, - Стрекозкина подносит указательный палец к подбородку и, возомнив себя свахой, решает переключиться на следующую в очереди: – Слушай, Свет. А может это… и тебе… тоже?

Подруга смотрит на неё долгим взглядом. Она всё ловит на лету. Алина это знает.

- Мне ещё рано.

- Тебе пятнадцать. Скоро шестнадцать, - не отстаёт она. Тем более других кандидаток у неё нет, а вот горячий энтузиазм есть.

- Тогда и поговорим, - Света тут же утыкается в телефон, водит по экрану пальцем.

Алина легко принимает это отказ, отламывает ложкой торт, забрасывает шоколадный кусок в рот, откидывается на спинку. Ладно, теперь можно и расслабиться. Всё на мази. Хотя бы с одной.

Мама пьёт кофе, поправляет волосы, но уже с кокетством, крутит в руках герберу. В ухе сияет клипса василькового цвета. Может, дальше мама сама уже справится? Ну, со своей жизнью? Вон какая она. Оказывается.

Внутри Стрекозкиной что-то растекается, похожее на тёплый напиток. Облегчение? Это не удивительно. Теперь дома будет весело, смешно. Много шуток. Шоколадных пирожных. Помощи. Может, мама будет меньше работать. Они купят дачу. Или у него она есть? С таким-то рюкзаком всё, наверное, есть. А её, Алину, возьмут в поездку за кладом? Наверняка. Будут скользить по морям, лазить по горам, жечь костры, мм. Он наверняка умеет всё на свете.

Алина берёт телефон, фотографирует маму.

- Ну что? – спрашивает подругу она. – Думаешь, он достоин ма?

Света откладывает гаджет в сторону:

- Раз уж он любит походы, то да, думаю достоин. А твоя мама похожа на человека, который давно не был в походах.

- Она вообще нигде не была, - вздыхает Алина, не сводя глаз с мамы.

- Значит будет ещё одно свидание.

В кафе играет медленная музыка – фортепиано без слов. Напротив мамы всё ещё лежит карта. Очередной мужчина что-то рассказывает, она вежливо улыбается. Но взгляд устремлён на стол. Кажется, она уже где-то далеко, наверное, сидит у костра и достаёт палкой печёную картошку. А может роет дыру в земле или перебирает золотые монеты.

- Свет, спасибо, - Алина поворачивается к подруге.

- За что?

- За анкету. За то, что пришла. За… ну просто спасибо.

- Всегда пожалуйста, - улыбается Света.

- Что у нас дальше по плану? – Алина пьёт какао и прикрывает глаза от наслаждения.

Голос Светы звучит ровно через секунду:

- А по плану у нас игра с Буйковым. Как будешь действовать?

Алина распахивает глаза:

- Радикально.

И подруги хохочут.