«Дыхание» - Lekh Remix

СВЕТА

В школе они со Стрекозкиной не здороваются. Даже не смотрят друг на друга, будто между ними стена из армированного стекла. Но здесь, на другой территории, на своём берегу, Света ощущает, что хочет подойти. Вернее, ноги сами делают уверенные шаги, рот спокойно произносит имя. Тело двигается вперёд, пока голова лихорадочно перебирает причины нажать на тормоз. Но таких педалей нет.

Света видит, как Стрекозкиной неловко, как она роется в карманах, как, наконец, находит очки, натягивает. Смотрит через тёмное стекло. Оправа стильная – «кошачий глаз». В них есть что-то хищное, но сейчас кошка, кажется, просто притворяется, что так и надо. Её будто загнали в угол, но она же Стрекозкина.

- Привет, Света, - наконец, отвечает она.

И они расходятся. Как два корабля, которые заметили друг друга в тумане, но якоря опускать уже поздно.

Теперь они видятся каждый вторник и четверг в «Эффекте». Алина переодевается вся потная, красная после танцев. Света облачается в форму для занятий йогой, только готовясь к нагрузке. Или к расслаблению.

И они здороваются.

- Привет, Алина.

- Привет, Света.

В школе теперь кивают друг другу, иногда встречаются взглядами. Но больше ничего. Обмен короткими радиосигналами, мол, всё в порядке, сигнал есть, связь не прервана, но разговор не состоялся. Света и сама не знает, нужно ли это ей. И главное – хочет ли она чего-то большего или уже нет.

Но однажды, войдя в раздевалку, она слышит знакомый командный голос:

- Девочки, ну вы чего! Давайте а! – восклицает Стрекозкина. – Для чего вы тогда этим занимаетесь!

Те хохочут, все красные, мокрые, с прилипшими волосами на лбу и щеках. Развалились на лавках, как уставшие сурикаты после удачной охоты:

- Не.

- Алин, фигня какая-то.

- Да ну.

И всё в таком духе.

Света останавливается у шкафчика, замирает. В голове включается режим разведчика: что происходит, куда Алина их зовёт и почему они упираются. Ей становится любопытно. Не из вредности, а скорее из старой привычки – знать обо всём и обо всех. И наверное, особенно о Стрекозкиной.

- Да и зачем! – хихикает девочка, поправляя сбившийся хвост.

- Тц, понимаете, - объясняет Алина. – Нам поддержка нужна. У нас чисто девчонки. А вокруг только парни. Девчонки за девчонок! Всего-то выйти и помахать помпонами, - выдаёт пламенную речь она.

Света не совсем понимает, в чём дело, но неожиданно для себя говорит:

- Я могу.

Все уставляются на неё. В немом шоке, разумеется. Какая-то девочка прыщет смехом, другая подхватывает, но остальные задумываются.

Алина глядит широко распахнутыми глазами, её рот слегка приоткрыт, будто хочет что-то сказать, но не может. Переваривает.

- Ладно, я в принципе тоже могу, - поднимает руку одна рыжеволосая девочка.

- И я.

- И я, может, разок.

Глаза Алины наполняются счастьем, как тогда давно, когда Света придумывала что-то эдакое. Или просто поддерживала её начинание. Света смотрит в эти глаза и не знает – смеяться ей или грустить.

И вообще, во что на этот раз она вписалась?

Так уж выходит, что узнав все подробности и по старому обыкновению практически не удивившись, Света берёт всё в свои хоть и нежные, но сильные руки. Уже вечером она придумывает движения под шум чайника, ворчание мамы: мол, уже поздно, а дочь ходит кругами. И, конечно же, под щекотливые удары Уголька о её ноги.

Котёнок затаивается под столом. Следит. В какой-то момент – бац! - прыгает на неё, вцепляется обеими лапками и начинает карабкаться, выпуская когти. Штаны не жалко, они домашние. А вот руки в полосах. Света шипит, но не от боли, а от неожиданности. Уголёк замирает на секунду, смотрит жёлтыми глазами, наклоняет голову. И с грохотом спрыгивает. Деловой такой: «Всё. Размялись, продолжай». И по новой под стол.

Что до предков, так они вообще были поражены, что она увлеклась йогой. Но проведя консилиум, это Света знает, потому что они заперлись в кабинете и не выходили два часа, единогласно решили не совать нос в дела дочери, как и всегда. Помните, границы и всё такое?

И вот новая причуда – Света теперь в группе поддержки. Танцует. У мамы было предобморочное состояние, она даже схватилась за грудь, но папа ловко подсунул ей под нос нашатыря, наверное, приготовился с прошлого раза. Казалось бы – обычная йога, что такого. Но видимо они зрели в корень, как говорится, и ждали продолжения. Сами напросились.

Теперь мама, как наседка, бегает по кухне вокруг Светы. Но Уголёк её не трогает, может, чует опасность. Или ему веселее со Светой.

А она бы и ушла в свою комнату, но мозгу для активности срочно понадобилась доза сладкого. Но пить чай можно только строго на кухне. Какие родители - такие и правила.

На следующий день самовыдвиженцы встречаются в спортзале, где пахнет старым деревом и капроновыми ковриками. У Светы в руках оранжевые помпоны. Такие же, как у остальных четырёх девочек, которые подписались в эту авантюру.

У них нет формы. Нет названия. Зато есть тренер. Буйков. От этого у Светы в груди радостно ёкнуло, но тут же защемило. Она вспомнила Ригу.

- Выходим в начале матча, - говорит Света, встряхнув головой и отогнав лишние мысли. – Громко, чётко, синхронно. Показываем себя. Потом поддерживаем в перерывах. И обязательно - когда забивают гол.

- А если пропускают? – кричит Ленка.

- Тогда орём ещё громче, - парирует Света. – Чтобы заглушить свист. И чтобы они знали: мы здесь, даже когда всё идёт не по плану.

Девочки переглядываются. Их всего пять. Мало. Но Света решила: качество важнее количества.

Алина сидит на скамейке в углу, скрестив ноги. На ней чёрная майка, на ногах бутсы, на лице выражение человека, который держит руку на пульсе и не собирается её убирать.

Света чувствует её взгляд. Но не знает, он ей помогает сейчас или, наоборот, мешает.

- Первая связка, - объясняет Света. – На счёт «раз» выбрасываем помпоны вверх. На «два» шаг вправо. «Три» - поворот вокруг себя, крик.

- Какой крик? – уточняет Катя, самая высокая из группы. Она всё время смотрит себе в ноги. То ли боится ошибиться, то ли хочет казаться ниже.

- «Вперёд! Наша команда – огонь!». Громко. Чтобы в ушах звенело.

Они репетируют. У одной помпон летит не в ту сторону, вторая сбивается с шага, у третьей вечно сползает резинка на рыжем хвосте, и она всё время её поправляет, теряя ритм. Но на пятый раз получается. Не идеально, но уже похоже на правду.

Алина не выдерживает. Кто бы сомневался. Но Света не обижается, всё понимает: значит так надо. Стрекозкина останавливается у края площадки, черту не переходит. Только чуть прищуривается:

- Головы выше. Вы не просто машете помпонами. Вы - наше боевое оружие. Если вы сомневаетесь, мы почувствуем. А нам нужна ваша уверенность, как воздух. Ну, или как вода в перерыве после первого тайма.

- А ты что, психолог? – усмехается Ленка.

- Я всё знаю про футбол и про то, как девочек заставлять верить в себя, даже когда они в это не верят сами, - пожимает плечами Алина.

Света сталкивается взглядом с Алиной. Там искры, недомолвки, кусочки того, что не высказано за год молчания. Может, и обиды.

Но Света вдруг чувствует: они снова дышат в одном ритме. Как тогда. До ссоры. До всего.

- Ладно, - говорит она, отворачиваясь. – Ещё раз. Сначала.

Кажется, Света знает, под какую мелодию они будут выступать, и какую кричалку орать.

Через неделю они показывают номер. Лиля, Настя, Оля и остальные сидят на скамейках - усталые, потные, в чёрных майках и растянутых гетрах. Без формы. Без номеров. Без названия. Просто девчонки, которые хотят играть.

- Ого, - выдыхает кто-то при виде оранжевых помпонов.

- Тише, - шипит Лиля.

Танцоры выходят в центр, врубают «Дыхание» (Lekh Remix):

«Слушая наше дыхание,

Я слушаю наше дыхание.

Я раньше и не думал, что у нас

На двоих с тобой одно лишь дыхание»

Оранжевые помпоны взлетают в воздух, будто стая диковинных птиц. Света в середине ведёт их, не сбивается. Они кричат:

- На всех у нас одно дыхание!

Выделывают пару трюков сначала вместе, потом по очереди, в конце две разъезжаются в шпагат, как будто пол намазан маслом. Ещё две синхронно вскидывают ноги, а Света по центру делает мостик: медленно прогибается назад, касается ладонями пола и тянет носок к потолку.

Футболистки молчат. Настя начинает хлопать робко, как будто боится спугнуть. Оля подхватывает, Лиля кивает, поднимается со скамейки, идёт вперёд, не отрывая взгляда от Светы. Останавливается в метре:

- Ну ничё так, - у неё голос хриплый, как у старого друга, который простудился, но всё равно зовёт гулять. – Кричалка мне нравится. Один дух, одно дыхание.

Света выпрямляется, девочки поднимаются, встают на обе ноги.

- Но название нам нужно. Для команды. Как назовёмся? – Лиля почесывает голову.

Все на секунду замолкают.

- «Молния» - предлагает Оля.

- Банально, - кривится Лиля.

- «Торнадо».

- Не то. Надо чтобы жуть брала.

- «Дикие» - выдаёт Алина, и все поворачиваются к ней. – Потому что нас не приручить.

Лиля прищуривается, удовлетворённо кивает:

- Жёстко, мне нравится.

Света ловит взгляд Алины. В нём - гордость. Та самая, которую она не видела наверное сто лет. Или около года. В общем очень давно. Света чувствует, как что-то тёплое подкатывает к горлу, а в носу щиплет, но не подаёт вида. Только сильнее сжимает помпоны.

Радоваться вместе рано. Слишком рано. Много невысказанного и непрощённого. Но улыбнуться ей хочется. И Света улыбается. Алина расцветает в ответ.

- Ладно, «Дикие», - Лиля поворачивается к своим. – Пошли работать. А вы, - смотрит на Свету. – Готовьте помпоны. Скоро первая игра.

- Принято, - говорит Света тихо, но твёрдо. И чувствует: это только начало.

КИРИЛЛ

Убегающие вниз ступени от крыльца магазина кажутся спуском с египетской пирамиды – не меньше. Но Буйков ходит сюда чуть ли не каждый день. То ли вода ему нравится только минеральная, то ли повод сбежать из дома, то ли поупражняться. Хотя скорее – поиздеваться над самим собой, ведь ступает всегда правой ногой вниз, она главная. На левую не опирается. До сих пор.

И вдруг слышит знакомый голос:

- Привет, Кир.

- Привет, - он смотрит на Ригу. Всё такой же. Спортивный.

- Ты как?

Буйков застывает. Ни за что не начнёт перед ним идти дальше. Он же мощь. А тут.

- Норм, - говорит Кирилл. – А ты?

- Пойдёт. Приходи на тренировку.

Буйков аж немеет. Он что насмехается?

Рига смотрит так, будто ничего не случилось. Ни между ними. Ни с ногой. Словно Буйков нормальный.

Конечно, он тренирует «Диких» - как они себя называют теперь. Но сам Буйков завязал с футболом!

- Ты что ли теперь капитан? – зло подстёгивает Кирилл.

Рига усмехается краешком рта:

- Я, - он выдерживает колкий взгляд Буйкова.

Кириллу надоедает пустая болтовня, он начинает, скрепя зубами, спускаться то на одну ногу, то на вторую. Боль адская. Каждая ступенька, как подножка, которую сам себе поставил. Но ему срочно надо уйти. Достойно. Он же был таким! Таким!

- Куда? – поворачивается к Риге Буйков, сам не понимая, что делает.

- На поле за школой. Мы там с пацанами играем. В пять вечера. Сегодня.

- Буду.

Когда Буйков доползает до места, теряет дар речи. Сжимает кулаки. Хочет сворачивать. Но тут его видит вся орава разношёрстных пацанов, бежит навстречу, обступает, кричит наперебой:

- Я с ним в команде!

- И я!

- Я тоже!

В итоге все до одного оказываются на стороне Кирилла. Они таращатся так, будто перед ними ожившая легенда, которую пригласили на день рождения.

- Все против одного? – улыбается Рига, перекидывая мяч с одной руки на другую.

Неожиданно Буйкову становится весело. Может, оно к лучшему? И пусть, что дворовые. На что он рассчитывал? В данных обстоятельствах?

В итоге уделывают Ригу. На второй игре делятся по-честному. Команда Буйкова продувает. Но всего на одно очко. Под конец Кирилл устаёт так, что нога гудит не по-детски, зато сердце ликует на все сто.

- Послезавтра так же в пять, - говорит Рига.

- Я подумаю, - качает головой Буйков. – Я уже тренирую…

- Им не тренер нужен, - режет Рига. – Им нужен сильный соперник. Скоро благотворительный турнир. На кону миллион. Эти ребята хотят выиграть. Им нужна помощь. И шанс.

Кирилл не находит, что ответить, они жмут друг другу руки, расходятся.

Шагая по улице, Буйков понимает, что давно такого не чувствовал. В нём словно пробудился хищник. Только вместо мяса футбол. Как же он скучал по нему! По футболу? Или тому внутреннему хищнику? Наверное, по всему сразу. Ведь одно без другого не существует.

Теперь Кирилл тренируется всё лето. Втихую от «Диких». С Ригой. Не то, чтобы Буйков его раньше ненавидел, нет, он его скорее не замечал. Недооценивал.

Сказать что Кириллу тяжело, значит ничего не сказать. Нога болит, пот льёт. Мышцы визжат точно и не было тех шести лет тренировок. Будто их заново учат ходить, дышать, жить.

Но ему пофиг. Он вдруг решает вернуться в профессиональный спорт. Чего бы это не стоило.

Они даже играют с Ригой против всей оторвы. И ребята отдаются по полной. Даже они! И такие счастливые.

- Я и не знал, что ты тренируешь кого-то, - говорит Кирилл, когда они заканчивают и присаживаются на лавку.

Рига кивает:

- А то бы слонялись по улицам.

- Просто так?

- Ну да.

Буйков делает глоток воды из бутылки, льёт на шею. Всё равно весь мокрый.

- Рига, спасибо.

- Для них полезно, - отмахивается он. – Не хочешь вернуться в команду?

Внутри всё замирает. Кирилл перестаёт дышать.

- Я говорил с тренером, - продолжает тот. – Сказал - будет рад.

Буйков лишь кивает. Тело словно окаменело от напряжения.

Полночи он не мог уснуть. Все эти месяцы Кирилл вставал по утрам, тренировал девчонок. И всё это ради одного желания – уничтожить «Тигров». Показать, кто главный. Доказать, что Буйков, даже вылетев из спорта, лучший!

А теперь его зовут обратно. К ним. Как быть?

И вот он в родной раздевалке. Здесь так же пахнет мятным гелем и въевшимся потом.

Парни косятся. Вроде не скалятся. Но и вид не счастливый.

Печкин улыбается, пожимает руку:

- Рад снова видеть. И тебя, - тренер хлопает по плечу Ригу.

Буйков в недоумении: «Неужели Рига тоже давно здесь не был?». Но не спрашивает.

Подходит капитан, кивает.

В дверь заглядывает дядя Коля, он был в туалете, когда Буйков маршировал мимо сторожевой стойки. У старика глаза блестят, кажется, вот-вот хлынут слёзы. Он взмахивает сжатым кулаком, мол, давай. И тут же теряется за косяком.

Тугая пружина, которая держала Кирилла все эти месяцы, вдруг лопается. Исчезает. Может, он уже и так лучший?

Он открывает металлическую дверцу своего шкафчика, и его обдаёт жаром. Мяч с автографом Стрекозкиной. Так и лежит, словно метеорит, который врезался в его жизнь и оставил кратер.

Кирилл её видит почти каждый день. Ждёт, когда уже отпустит, когда пройдёт. А тут напоминание в лоб. И в груди снова становится горячо.

Они договорились «никаких чувств». А внутри всё равно пылает.

Выстроившись на поле, Рига наклоняется к Кириллу:

- Покажи, что можешь. На полную.

Буйков понимает: это проверка. Но он готов. Тысячу раз проходил. Не только здесь, но и дома. После каждой тренировки отец встречал, спрашивал, сколько голов он забил. На любую цифру всегда отвечал: «Мало». После игры кивал, только если Кирилл побеждал. Вернее, если команда побеждала благодаря ему. При поражениях отец его просто игнорировал.

Так что Буйкову не впервой. Тем более после реабилитации.

Кирилл выкладывается на сто процентов. Сам не знает как, но он это делает. Обходит защиту, забивает гол. Опирается о штангу, кривится от прострелившей боли. Да и при беге не обходится без хромоты. Похоже, это навсегда.

- Снова за своё! – кто-то орёт за спиной. Вроде Рыжий.

- Кир, - подлетает Рига. – Больше как раньше ты не вывезешь. Тебе пора давать пас.

Да уж. Теперь придётся перестраиваться не только под больную ногу. Но и под новую игру. Хотя с дворовыми же мог. Но там он был гостем. И взрослым. Чемпионом в их глазах. А как иначе? Конечно, он раздавал передачи. Да и вообще, как это можно сравнивать!

А девчонок как учил? Стратег херов! Сам же сутками продумывал им комбинации. Совместные. Не на одну Лилю. Или Стрекозкину.

«Но ведь здесь другое!» - упрямо бьётся в голове.

Здесь надо показать себя! Он же лучший! Был. Когда-то.

Буйков смотрит на команду. Что-то раздражённо выговаривают капитану, указывают на него. Рига будто в стороне, губы сомкнуты в ниточку, кулаки слегка сжаты.

Эх, была не была. Что он теряет? Вот именно. Ни-че-го.

Тем более он мощь, значит сможет.

Рига в него поверил. Протянул руку. Значит, и Буйков должен поверить.

Но ему никто не даёт мяч. Как быть? Бегать впустую – это только лишние телодвижения. А у него нет такой роскоши! Теперь.

- Рыжий, пас! Я открыт! – кричит Кирилл.

Тот аж теряет мяч от неожиданности. Н-да. Раньше Буйков никогда не просил. Брал сам.

- Мне пас! – снова орёт он, но вновь его игнорируют.

И тут мяч перехватывает Рига и сходу выдаёт ему передачу. Буйков успевает коротко кивнуть ему, разворачивается, обходит защитника и… пасует Риге обратно. Тот на секунду выпучивает глаза, но принимает мяч и вколачивает гол.

Парни радостно орут, хлопают Ригу по плечу, тренер удовлетворённо улыбается. Кирилл хмурится: «Неужели Рига тоже давно здесь не был? Не играл? Не может быть. Тогда почему сейчас?».

Но на размышления времени нет. Игра продолжается. Они разыгрывают ещё пару совместных комбинаций. Буйкову уже спокойно дают мяч, а он, не жадничая, пасует.

Кирилл понимает: а ведь так реально легче. Ну и пусть гол забил не он. Зато без этой передачи этого гола бы не случилось.

Может, он просто так себя уговаривает?

Он смотрит на тяжело дышащего, но довольного Ригу. А ведь он тоже важен. Нужен. Как и каждый из них.

Буйков усмехается. Сам же девчонок этому учил, а на поле вышел упёртым, как слепой осёл.

Время игры. Почему-то потеют подмышки. Это волнение. Не за себя. Он уверен. Тогда от чего? Как встретят.

Но когда он выходит, слышит аплодисменты и клич на стадионе: «Буй-ков. Буй-ков». Волнение отступает, закипает азарт. К победе. Кирилл ощущает подъём энергии раз в сто, прёт на поле. С трибуны справа доносится оханье. Буйков не обращает внимание. Ему некогда.

Он выхватывает мяч, передаёт Риге, который отбегает, возвращает обратно. После короткой, резкой обводки Буйков пасует снова, Рига вколачивает гол. Да. Пока соперники привыкают к их новой игре, «Тигры» выходят в лидеры уже в начале первого тайма.

Они разыгрывают несколько отработанных комбинаций. Но болельщики видят по-другому. Они ждали прежнего Буйкова с сольными проходами, ударами из-за штрафной, десятью голами подряд. Это Кирилл понимает по их разочарованным вздохам и стонам. Вернее, так: он ожидает овации, получает освистывание. Что с ними не так? Они же выигрывают!

И тут «Тиграм» забивают гол.

Проклятые болельщики расходятся ещё пуще и уже не стесняются в высказываниях. Да, так всегда. Подавай им каждый раз только победу, как на завтрак к яичнице бекон. Когда ты побеждаешь, тебя возносят до небес. Но как только ты проигрываешь, хотя бы разок дашь осечку - всё, пиши завещание.

Ко всему прочему у Буйкова забирают мяч.

Как? Что?

Но это факт.

Откуда-то доносится одинокое: «Ка-ле-ка!». Затем громче: «Ка-ле-ка!». И вот уже громыхает по стадиону: «Ка-ле-ка!». Даже прибавляется барабанный топот в такт.

Команда на мгновение замирает. Кирилл ощущает сильную руку на плече. Смахивает. Неужели это провал? Что делать? Бежать? Или продолжить? Уже не внутри, а над ним нависает чёрная туча. Вот-вот случится взрыв.

В ушах стреляет: «Ка-ле-ка!».

Надо двигаться. Он смотрит в сторону пустынного выхода. На ребят - они несутся по полю что есть мочи. Находит мать. Всё так же крестится, машет малиновым платком. Рядом отец. Но не сидит как раньше. А с кем-то спорит. Угрожает кулаком.

Девчонка с розовыми волосами что-то орёт, сложив ладони рупором. Думает, Буйков услышит её, как же. Справа от неё рыжий парень показывает куда-то. Там парень в очках. Что там у него в руках? Плакат? «Рига – давай! Буйков мощь!».

Ха.

Он прицеливается взглядом в мяч. Ага, у соперника. Совсем рядом. Прыгает, отбирает. В два счёта. Бежит к воротам. Ну да, хромает. Но летит быстрее пули, нога-то не мешает это делать. Сзади улавливает свистящее дыхание, прорывающее сквозь: «Ка-ле-ка!». Замечает Ригу, пасует. Тот совсем рядом с воротами, но вдруг отдаёт обратно. Зачем? Мог ведь сам!

Кирилл ударяет. И забивает гол!

Болельщики извергаются радостным воплем.

И тут же: «Ка-ле-ка, мощь!».

Н-да. У кого-то с чувством юмора засада.

В итоге «Тигры» выигрывают.

В раздевалке парни наперебой делятся впечатлениями. Печкин вместе с ними. Усы пляшут как всегда.

Кириллу от чего-то хорошо. И спокойно. Туча ушла, забрав гром. Кажется, внутри него тоже устанавливается ясная погода.

Он будто другими глазами смотрит на них. На свою команду. И Буйков - часть неё. А ведь до травмы он был больше калекой, чем сейчас.

Наверное, пора поведать Бурана. Кирилл только сейчас понимает – как же он скучал по нему.

Он стягивает через голову влажную жёлто-чёрную футболку. Смотрит на неё. В груди просыпается забытая гордость.

Буйков вернулся. Он снова в элите.

Но тут под рёбрами что-то колет. Неужели чувство вины?

«Дикие» не в курсе, что он вернулся. И Алина тоже. Для них он всё ещё просто их хромой тренер, у которого нет своей игры.

Он скажет им. Обязательно. Завтра или на следующей тренировке. Но почему-то прямо сейчас ему хочется сохранить эту тайну ещё хотя бы на один день.

Да и планы насчёт «Тигров» у него поменялись.

Кирилл бросает футболку в сумку и с треском застёгивает молнию.