— Не знаю точно, о чем шла речь, но весточка дошла до дяди. — Продолжил тихо Олли. Дядя ректор. Вассал Владыки. Точно, это я помню. — Нет, — рыжий сдул прядь с лица и невесело хмыкнул, — дядя ничего о тебе никому не передавал, он не доносчик. Но Тайли накрутила отца, тот отправил сведения дальше, за спиной дяди, с просьбой о проверке...

В комнате воцарилась тишина. Олли не стоило опасаться волшебных существ и ставить лёгкий щит от прослушки — те получили от Моршерра приказ хранить все секреты Палача. Даже такие, как я с отцом-заговорщиком. Но вот ведь что интересно.

Ведь не маленькая ты уже давно, Льяна Тхи, а все равно — больно. И гадко. Наверное, поэтому в прошлый жизни я предпочитала ни к кому не привязываться.

Воздух сгустился. Тьма всколыхнулась. Жадный голод души. Ярость. Желание просто свернуть шею одной говорливой дуре и смотреть, как потухают медленно её глаза — оно как будто принадлежало не мне.

Исконно древнее и яркое чувство полыхнуло костром. Мир засиял иными красками. Вырвал шипение из груди.

Печет. Так печет.

На плечо опустилась рука. Знакомого. Близкого. Друг. Свой. Жрать — не стоит. И все равно хотелось — ударить.

— Новость может дойти до ушей Владыки. Слишком серьезны были последствия последнего заговора. Тогда едва не пострадала супруга тирлеса Сейлира, а к ней от относиться настолько трепетно, что головы предпочитает открутить превентивно, — в темных глазах друга жило понимание, — я ничего не стану спрашивать у тебя, Льяна Тархи. Хотя я вижу кое-какие нестыковки в твоём происхождении и твоей истории. Зато я знаю, что редкая изумрудная эршера, — косой взгляд на уже подкрасившего шерсть в оранжевый Ишти, — была долгие годы спутником господина Палача. Если тебе нужна будет моя помощь или поддержка — только скажи.

Оллеар замолчал. Крепкие руки мужчины, не мальчишки, прижали меня к себе. Я слышала, впитывала ровный стук сердца вэрда.

— Спасибо, — хрипло шепнула. Сухая надменная стерва во мне затихла, растворилась.

Глаза щипало.

Я резко выпрямилась, не давая себе шанса на слабость. Сжала руку друга.

— Беги уже, покорительница тварей больших и малых, — коротко хохотнул Оллеар, — как видишь, и я могу ошибаться, — бросил друг напоследок — и вышел.

Оллеар умел хранить секреты. И сам был порой закрытой шкатулкой. О том, как он отнёсся к предательству Тайли, юноша не сказал ни слова.

Подумать только, до чего я дожила! Завела себе тварек, тренируюсь с призраком, борюсь с приступами голода энергата и трясусь от мысли о том, что Владыка всё узнает. Хотя тот же Дайнар Тень Владык меня терпит. И дальше будет терпеть — никуда не денется. Мы же хорошие, славные, зелёные и почти пушистые феечки. Особенно, когда спим зубами к стенке. А Тень Владык...

Это просто он с отцом ещё близко не познакомился — ядовито протянула часть меня. Отец не умел прогибаться. И молчать. Зато умел феерически быстро, как по волшебству, испоганить отношения с теми, с кем не стоило бы. Тоже талант!

Я торопливо одела одно из своих лучших платьев, которое приобрела в городе в последнюю вылазку. Шелк морских мастериц, кружево нимичи, певучих крохотных рачков со дна моря, подручных морского народа, и пуговицы из редкого здесь золотого жемчуга.

Не знаю, зачем его взяла.

В голове всё мешалось. Почему Моршерр Декерет избегает меня? Палач Владыки не из тех, кто станет бегать от девушки. Скорее, обычно все бегают от него самого.

Что мне делать, если в дело так внезапно ввязались чувства? Если я выспалась по уши? Хотела видеть хищное бледное лицо, слышать шёпот, тонуть в чужой силе, пить его могущество, восхищаться его живым умом, изобретательностью и решениями.

В той жизни, на Земле, я так и не смогла никого полюбить.

— Дрянь! Высокомерная и самоуверенная. Как будто весь мир у твоих ног, а тебе всё мало! — Голос мужчины доносился сквозь годы.

Кажется, это был мой первый муж. И последний. Больше я замуж не вышла. Тогда.

Платье мягко скользнуло по телу, лаская кожу. Бытовая магия. Совсем простая, мне она давалась с трудом, но на пуговицы хватило.

Не обращая внимания на взгляды адепток, я поспешила из общежития прочь.

Очень сложно держать себя в руках, когда тень хочет рычать на весь мир.

Мой предок Шаан'Соэн многое рассказал мне об энергатах. И их полукровках с фэйри.

— Мы менее подвержены злобе, гневу и ярости, чем исконные тени. Кровь леса уравновешивает, но это не значит, что обучение юного энергата проходит легко, — качнул головой предок, — ты будешь постоянно ощущать пустоту в сердце. Будешь желать мести, если тебя оскорбят, будешь скора на расправу, полюбишь схватки — или интриги — это уже зависит от натуры. Главное для взрослого энеграта — не позволить ребенку разрушить весь мир вокруг, пока он справляется со своей магией. Впрочем, это справедливо для всех магов. И я за этим прослежу. На тренировках ты будешь сбрасывать энергию, и...

Это были познавательные лекции.

С меня как будто окончательно спали оковы, мир стал ярче, былые обиды казались смешными. Маги. Твари. Все были хороши.

Только твари защищали своё (по большей части), а маги — желали присвоить чужую силу.

Сейчас, когда я видела мир вокруг иначе — живым, дышащим, безумным, ярким, полным магии и гармонии — я понимала, что завидовать было чему.

Я пересекла двор, умудрившись почти никому не попасться на глаза. Занятия закончились, два солнца мягко окутывали землю оранжево-зеленым сиянием. Было тихо.

Мне не хотелось привлекать внимание, но мой летучий проводник как будто сам это понимал — меня потащили окольными путями, и вывели под ворчание Ишти не к мужскому общежитию, нет!

Я сдержала смешок.

Мы замерли неподалеку от ворот печально знакомого кладбища.

Не сразу я заметила фигуру в тени темно-синих невысоких деревьев с пышной кроной.

— Лорд Кайто, вы меня звали? — Я сделала по инерции ещё несколько шагов и застыла, прикусив губу.

Мориан Кайто, блестя черными голодными глазами, медленно выковыривал когтями из плеча стрелу.