Хоуп оставалась в своей спальне почти до полудня. После того, как она оставила ошарашенного Гейба стоять в дверях с выражением боли и растерянности на лице, она не могла уснуть, то ворочаясь, то вставая и расхаживая по комнате.

Она не могла посмотреть в лицо этому дню — или, что еще хуже, посмотреть в лицо Айви, которая мгновенно поймет, что что-то пошло не так, и, скорее всего, найдет способ обвинить в этом себя.

Этого больше не повторится. Хоуп поклялась себе, что не выйдет из комнаты, пока не обретет полный контроль над своими эмоциями. Когда она снова предстанет перед миром, ей придется вести себя совершенно нормально. И нормальное состояние не допускало опухших красных глаз и пятен на щеках.

В пятницу Айви работала, поэтому Хоуп решила, что у нее есть еще добрых четыре или пять часов, чтобы собраться с силами перед встречей со своей лучшей подругой и остальным миром.

Ее мама отправила СМС с подтверждающей информацией о рейсе Хоуп, и впервые за многие годы она обнаружила, что не хочет ничего, кроме как повидаться с мамой, укутаться ее теплые объятия и впитать весь комфорт и безусловную любовь, которую может подарить только Одри. Которую она всегда ей дарила.

Потребовалась бойкая девочка и ее сильный и стойкий отец, чтобы показать Хоуп правду о том, в чем на самом деле заключается смысл семьи. Не только в кровных узах и происхождении. Наследие любви заложено в сердце, а не в родословной. А семья Хоуп всегда ее любила.

Сразу после полудня она получила сообщение от Гейба.

Гейб: Утром без тебя в постели было холодно. Когда мы можем поговорить?

Ее палец завис над экраном для ответа, но она не смогла найти нужных слов, поэтому сунула телефон под подушку и заставила себя пойти в душ. Затем провела следующие несколько часов, стирая и собирая вещи, чтобы пережить благотворительный вечер и выходные.

В четыре часа она рисовала у окна с видом на городскую улицу. Полностью поглощенная терапевтическим сеансом искусства и воображения, она потеряла счет времени, пока Айви не ворвалась в дверь со своей стопкой пенопластовых валиков и лент для упражнений.

— Скажи, что сегодня на самом деле пятница, а не мой мозг играет со мной злую шутку, потому что я со вторника думала, что сегодня пятница, и это сделало эту неделю самой длинной за всю мою жизнь. Пожалуйста, не говори, что сегодня вторник. — Спустя несколько ударов и падений, весь физиотерапевтический инвентарь Айви оказался в квартире. Она сдула челку с глаз и испустила многострадальный вздох.

— Сегодня пятница, — успокоила Хоуп, откладывая кисть и поворачиваясь к подруге. Это была проверка, чтобы понять, достаточно ли она усовершенствовала свои актерские способности, чтобы обмануть лучшую подругу.

Айви стояла у входа, склонив голову набок и уперев руки в бока. Она внимательно изучала Хоуп. Хоуп же изо всех сил старалась не сглотнуть под пристальным вниманием и мысленно скрестила пальцы.

— Разве ты не должна быть с Руби? — в конце концов спросила Айви.

Хоуп вздохнула с облегчением и выдавила крохотную улыбку.

— На этих выходных она на девичнике у кузенов.

Айви понимающе кивнула.

— Знаешь, что это значит.

— Эм, пижама, вино и ромкомы на диване? — предположила Хоуп.

— Неправильно! — радостно воскликнула Айви, направляясь по коридору к комнате Хоуп. — Это означает четырехдюймовые шпильки, красную помаду и яркий макияж.

Смирившись, она последовала за Айви в свою спальню, где обнаружила подругу, уже уткнувшуюся в шкаф Хоуп. Что-то красное и блестящее пролетело через плечо Айви.

— Все свои лучшие вещи ты собрала для поездки в Кали на выходные? Где та милая черная кожаная юбочка? А шпильки? — Айви бросила на Хоуп пристальный взгляд. — Необходимость напирает, понимаешь ли.

— Сегодня я не пойду, — твердо заявила Хоуп.

Честно говоря, идти куда-то ей хотелось в последнюю очередь. Особенно в «Боуи», где ей придется встретиться с Гейбом и наблюдать, как он работает за стойкой, отчего ее сердце всегда млело. Она не могла позволить себе разомлеть. Сейчас ей, как никогда, нужно оставаться сильной.

Айви отошла от шкафа и приблизилась к ней. Медленно, целенаправленно, решительно.

— Нет, ты пойдешь. Эта неделя была долгой для нас обеих. Я вижу это по твоему лицу. А в последнее время мы почти никогда не проводили с тобой вместе вечер пятницы. Фактически, это было, когда Руби уехала в гости, а ты устроила «ночевку» у Гейба на все выходные. — Она заключила слово «ночевка» в воздушные кавычки, затем скрестила руки на груди и укоризненно посмотрела на Хоуп. — Ты должна мне девичник.

Хоуп вздохнула. Айви была права. Они не проводили много времени вместе с тех пор, как Хоуп встретила Гейба. Тем не менее, она дала ей последний шанс отказаться.

— Сегодня я буду не лучшей компанией, — предупредила она.

Айви пожала плечами и вернулась к шкафу Хоуп.

— Будешь, как только выпьешь пару рюмок. Но если тебе от этого станет легче, я напишу Шону. У него тоже был дерьмовый день. Он будет искать, чем бы отвлечься. — Она накинула на Хоуп облегающую черную блузку. — Одевайся, будет весело.

Да, знаменитые последние слова.

В «Боуи» стояла довольно напряженная атмосфера пятничного вечера. Бар был переполнен до максимума, насколько Хоуп когда-либо его видела. Она села на барный стул за столик, который Шону посчастливилось заполучить ранее, и потягивала красный фруктовый напиток от Картера. Наблюдая за растущей толпой, она изо всех сил старалась не скользить взглядом по бару, где работал Гейб.

Это была досадная ошибка, и все же Хоуп пришла сюда. И хотя последние несколько часов она уверяла себя, что ей никогда не удастся наладить отношения с Гейбом, ее сердце чувствовало другое.

Шон и Айви, смеясь, вернулись к столику. Они порвали танцпол под танцевальный ремикс Эда Ширана, и Хоуп не смогла сдержать улыбку. Видеть Айви расслабленной и веселой было облегчением. Временами Хоуп думала, что больше никогда не увидит радостного сияния вокруг Айви, но приезд в Портленд и открытие занятий физиотерапии в спортзале Шона стало огромным поворотным моментом.

Еще одним таким моментом был Шон. Его нежная и терпеливая дружба вытащила Айви из темной скорлупы и вернула свет в ее глаза.

— Сегодня тут безумно многолюдно, — воскликнула Айви, откидываясь на стул и глотнув пива.

— Два мальчишника, — громко объяснил Картер, перекрикивая шум. Он сидел четвертым за их столиком, отдыхая от работы в баре. — Гейб старается не давать больше одной брони на мероприятие за раз, но сегодня вечером каким-то образом проскользнула еще одна. — Его острый взгляд окинул толпу. — Будет дерьмовое шоу. Гарантирую. Босс уже еле сдерживается. — Он кивнул в сторону Гейба. — Пришёл сегодня днём, как всегда злой. Ничто из этого не улучшит его настроения.

Оставив свою жалкую попытку не смотреть на Гейба, Хоуп перевела взгляд на угрюмого мужчину, о котором шла речь. Он стоял за стойкой в черной футболке Боуи и с таким же барным полотенцем, перекинутым через плечо. Его брови были нахмурены от сосредоточенности, когда он наполнял ряд стопок перед собой. Угрюмый вид должен был сделать его менее красивым, но, с точки зрения Хоуп, это только добавляло ему грубой, мощной мужественности. Ее внутренности растаяли от желания, хотя ее охватило чувство вины.

Она сказала бессердечные, необдуманные вещи и причинила ему боль. Вдобавок ко всему, не отвечала сегодня на его сообщения и звонки. Она знала, что должна извиниться, но при этом чувствовала себя уязвимой. И правда заключалась в том, что она не была готова встретиться с ним лицом к лицу, потому что не знала, как все объяснить.

Но ничто из этого не оправдывало ее острой реакции, а ее воспитывали лучше. По правде говоря, в последнее время Хоуп остро реагировала чаще, чем ей хотелось бы признать. Она жалела, что так отреагировала на правду о своем удочерении. И не гордилась бегством вместо того, чтобы остаться и бороться за свою семью. Ее реакция была чисто эмоциональной, но на этих выходных она вернется в Кали и все исправит. К сожалению, она не совсем знала, как исправить неразбериху с Гейбом. Если это возможно.

Словно почувствовав ее взгляд, Гейб поднял голову, и его пылающие зеленые глаза встретились с ней. Выражение его лица было мрачным, губы сжаты в тонкую линию, а глаза выглядели усталыми — как будто он спал не больше Хоуп. Даже с другого конца зала она видела в них боль и растерянность.

В то же время она нарядилась и выпивала со своими смеющимися друзьями, будто все в мире было прекрасно. Хоуп прервала зрительный контакт и повернулась к Картеру.

— Да, кажется, сегодня более шумно, чем обычно, — согласилась она, даже не уверенная, что они все еще обсуждают недавнюю тему.

Айви вернулась к их столику. Когда она уходила?

— Очередь в дамский туалет была безумной. — Айви уселась на свое место. — Я поднялась писать в нашу квартиру, когда цыпочка передо мной в нетрезвом состоянии начала обзванивать всех своих бывших (а их, кстати, было немало). Вот почему я так задержалась. На случай, если кто-нибудь заметил мое отсутствие.

Она взглянула на Хоуп, выгнув бровь и ухмыльнувшись.

Хоуп определенно не заметила исчезновения Айви или чего-то еще в своем окружении, кроме высокого, темноволосого и угрюмого мужчины за барной стойкой.

— Я всегда замечаю твое отсутствие, — объявил Шон, и все за столом повернулись к нему.

Губы Хоуп тронула столь необходимая улыбка, и ее настроение мгновенно изменилось. Шон был очень добр к Айви во многих отношениях, и Хоуп испытывала радость, зная, что о ее подруге заботится такой порядочный человек.

Картер фыркнул от смеха.

— Попридержи коней, чувак.

Айви покраснела как свекла.

Шон неловко заерзал на месте, внезапно очень заинтересовавшись остатками золотистой жидкости в своем пивном стакане, и пробормотал:

— Я всегда замечаю, чем заняты люди, ясно?

— Ну, конечно, — сказал Картер, посмеиваясь, но у него хватило ума не развивать дальше эту тему. Вместо этого он вскочил с места и устроил целое представление, вытянув руки над головой и хрустя костяшками пальцев. — Черт. Простите, ребята, я люблю вас, но мой перерыв закончился. Кто-нибудь хочет еще выпивку, прежде чем я вернусь за стойку? — Он указал пальцем на Шона. — Не ты, Ромео.

Мускул на челюсти Шона дернулся, и Хоуп не была уверена, сможет ли он не вылить пиво на голову Картера. Но Шону не представилась такая возможность, потому что его убийственный взгляд прервал невнятный голос, прозвучавший слишком близко за ее спиной.

— Будь я проклят, если это не маленькая мисс Айви Харрингтон и ее подружка-обманщица, гребаная Хоуп Морган.

Прошло три года с тех пор, как она слышала этот голос, но именно он преследовал ее в кошмарах. Она узнала бы его где угодно.

Адреналин переполнил ее тело, заставив сердце бешено колотиться. Она спрыгнула со стула и повернулась лицом к владельцу голоса, сжав кулаки так сильно, что ногти впились ей в кожу.

Рядом с ней Айви замерла совершенно неподвижно. Всё вокруг них — музыка, люди, шум бара — исчезло. И на долгий, ослепительный момент обе девушки перенеслись в ту ужасную ночь, безвозвратно изменившую их жизни.

Хоуп знала, что если посмотрит на Айви, то увидит слепой страх на лице подруги. Она уже чувствовала, как холодные, дрожащие волны исходят от Айви. Но не могла оторвать глаз от Адама, не смела даже моргнуть.

Он выглядел так же, как и той ночью три года назад: остекленевший взгляд от слишком большого количества выпивки, испарина на лбу, классическая деловая рубашка, расстегнутая на шее, рукава закатаны до предплечий. Он выглядел непринужденно, даже красиво, но она знала лучше. Она знала, что еле заметный шрам, простирающийся от брови до виска, был ключом к разгадке демона, жившего внутри Адама Рида.

Шон, должно быть, уловил напряжение, удушающее ее и Айви, потому что краем глаза она внезапно увидела его устрашающую фигуру, вставшую перед Айви, в защитном жесте закрывающую ее от взгляда Адама. Шон понятия не имел, какую роль сыграл Адам в их жизнях, но даже не стал задавать лишних вопросов. Он почувствовал, что что-то не так, и перешел в режим «Стражей Галактики».

— Какие-то проблемы? — спросил Шон тихим голосом.

Адам ухмыльнулся, обильное количество алкоголя и высокомерие подпитывали его дерзость.

— Проблемы? Никаких проблем, чувак. Хоуп, Айви и я давние друзья, — сказал он невинным и не угрожающим голосом, будто не был на самом деле самим дьяволом.

У Хоуп скрутило желудок. Она похолодела и вспотела, когда ее прошлое столкнулось с настоящим.

Адам перевел взгляд с Шона на Хоуп.

— Не так ли, девочки? — Ублюдку хватило смелости наклониться в сторону и попытаться выглянуть из-за массивного туловища Шона, чтобы посмотреть на Айви. — Мы старые друзья. Верно, Айв? Так почему бы тебе не отозвать Голиафа? Думаю, нам давно пора наверстать упущенное. — Он замолчал и хищно улыбнулся, его затуманенные глаза смотрели с яростной злобой. — Ты хорошо выглядишь, Айв. Очень хорошо.

Айви вскочила со стула так быстро, что сбила стаканы со столика. Они рухнули на пол, разбрызгивая повсюду пиво и осколки стекла. Айви могла бы упасть, но Шон быстро удержал ее, надежно загораживая своим телом. Айви вцепилась в его рубашку, будто за свою единственную броню, а Хоуп встала рядом с Шоном, плечо к плечу, образуя двойную баррикаду между Айви и Адамом.

Что-то коснулось ее руки. Хоуп покосилась вбок и увидела по другую сторону от себя Картера. Тихим голосом она велела ему:

— Уведи ее отсюда.

Картер не колебался, но и не двигался быстро, вероятно, чувствуя, что может напугать Айви. Медленно и очень осторожно он взял Айви за руку.

— Идем, Айви, нам пора, — пробормотал он. И нежным, но твердым рывком увел Айви.

Прежде чем Хоуп успела сделать еще один вдох, на месте, которое раньше занимал Картер, встал Гейб. Разбившиеся стаканы, должно быть, дали ему сигнал о стычке. Небрежно, словно это не была мучительно напряженная ситуация, он обнял Хоуп за плечи и прижал к себе.

— Проблемы, детка? — спросил он ее, глядя на Адама.

После долгой паузы Адам запрокинул голову и громко расхохотался. Завывающим, злобным смехом.

— Детка? — Их с Адамом глаза встретились, но в них не сверкало веселье, вместо этого они горели темным гневом, негодованием и, что хуже всего, местью. — Забавно, детка, — сказал он с преувеличенной пьяной медлительностью.

Он повернулся и посмотрел на Гейба, который полностью сосредоточился на Хоуп. Готовился защищать. Но Адам лишь дружелюбно взглянул на него, прежде чем его взгляд снова вернулся к ней, и в его глаза вернулась тьма.

— Значит, ты все-таки нашла кого-то, кому на тебя не наплевать. Знает ли он правду, Хоуп? — Он сделал ударение на букве «П» в ее имени и пристально посмотрел на нее.

Она точно знала, о чем спрашивал Адам.

Но Гейб не знал.

Она крепко стиснула зубы, стараясь не реагировать, но снова находиться рядом с Адамом было невыносимо. Головная боль пронзила глаза. Ногти продолжали впиваться в ладони, стиснутые в кулаки. Боль помогала сосредоточиться.

Но в ее глазах, должно быть, была правда, и Адам ее видел. Ни один из мужчин, стоявших рядом с ней, не знал ни версии Адама, ни настоящей правды. И какими бы спокойными — и способными воспринять любую правду — они ни выглядели, она не собиралась им рассказывать. Никогда. Не она. Точно так же, как она никому не рассказала три года назад, и она знала, что это давало Адаму полную власть.

Адам знал это — должно быть, видел эту истину в ее глазах или ее позе — потому что на его лице медленно расплылась победная улыбка.

— Много времени прошло. — Его взгляд скользнул по ее телу, и она подавила желчь, бурлившую в ее желудке. — Ты по-прежнему красотка, как и всегда.

Гейб зарычал, низко и угрожающе, его тело напряглось, будто он хотел броситься вперед. Хоуп схватила его за руку, переплетая их пальцы, и крепко сжала, удерживая его.

Адам посмотрел на Гейба. Похоже, его не беспокоила угроза, исходящая от мужчины. С презрительным выражением он внимательно разглядывал его: его вчерашнюю щетину, слишком длинные волосы и татуировки.

— Не твой обычный типаж, Хоуп? — Адам задумался. — Помнится, тебе нравились мужики почище. Ну, знаешь, белые воротнички. — Его взгляд остановился на ней и снова скользнул по ее телу. — Вроде меня.

Гейб бросился вперед и схватил Адама за воротник белоснежной рубашки.

Адам дернулся назад, подняв обе руки в притворной капитуляции.

— Эй, эй, эй. Полегче, Тарзан. Не обо мне тебе стоит беспокоиться. — Он наклонил голову, указывая на Хоуп.

Вместо того, чтобы ослабить хватку, Гейб ее усилил, и Адам недоверчиво ахнул, заговорив быстрее, чем когда-либо, брызгая слюной.

— Да ладно, Хоуп, ты действительно собираешься снова бросить меня под автобус? Почему бы тебе не рассказать своему любовнику, что ты сделала со мной и остальными? Как ты солгала, и нас всех выперли из университета. Как отцу и твоему брату пришлось выручать тебя, пока ты смотрела со своей высокой башни, как все остальные горят.

Под яростной хваткой Гейба Адам начал фыркать и хрипеть от нехватки воздуха. Его глаза потемнели почти до черноты, а губы скривились в усмешке.

— Я потерял все, — выдохнул он. — Из-за тебя. Лгунья. Лживая сука. И ты все еще, черт возьми, мне должна.

Еще большая ярость вспыхнула в Хоуп, чем за все эти три года.

— Ублюдок, — прорычал Гейб. Затем потащил Адама через толпу, собравшуюся посмотреть зрелище.

Пробираясь сквозь людей, Хоуп последовала за Гейбом к выходу из бара. Шон открыл двери Гейбу, и тот выволок Адама на улицу.

Как только они оказались снаружи. Хоуп дала своей эмоциональной буре волю.

— Ты лжешь, Адам, — закричала она, и жгучая ярость залила ее тело и лицо. — Ты знаешь правду. Я никогда…

— Правду? — прохрипел Адам, все еще находясь в безжалостной хватке Гейба. — Давай, Хоуп, скажи ему правду. Расскажи, что произошло на самом деле. Попробуй. Посмотрим, поверит ли он тебе. Поверит ли тебе хоть кто-нибудь!

Прижав Адама к кирпичной стене сбоку здания, Гейб прорычал:

— Держись, бл*ть, от нее подальше. Держись отсюда подальше. Если ты когда-нибудь заговоришь с ней или хоть раз посмотришь в ее сторону, я тебя урою. Понял?

Адам немного покраснел под хваткой Гейба. Но глаза Гейба были почти черными от ярости. На челюсти дергался мускул. Мышцы плеч и бицепсов напряглись.

Она никогда не видела его охваченным таким гневом. От него исходило едва сдерживаемое желание применить насилие. И как бы ей ни было больно, Хоуп знала, что должна вмешаться и положить этому конец, прежде чем Гейб сделает что-то непоправимое.

— Гейб. Отпусти его, — тихо попросила она, положив руку ему на плечо, мышцы под ее прикосновением были твердыми, как сталь.

Адам с выпученными глазами издал звук отчаяния.

— Гейб. Пожалуйста. Он того не стоит. Поверь мне.

В последовавший за этим напряженный момент единственными звуками вокруг было бульканье Адама и свист проезжающей машины. С губ Хоуп готова была сорваться еще одна мольба, когда Гейб наконец отреагировал.

Он оттолкнул Адама от себя, и тот почти комично пошатнулся в сторону, прежде чем обрести равновесие. Потирая шею и хватая ртом воздух, он согнулся пополам, тяжело дыша. Упершись руками в колени, он пристально посмотрел на Хоуп.

— Ты заплатишь за это, лживая гребаная сука. Ты, бл*ть, разрушила мою жизнь, лживая шлю…

Прежде чем он успел закончить слово, внутри нее что-то щелкнуло, и она неосознанно сделала выпад, и ее кулак столкнулся с лицом Адама. Ярость пронзила ее раскаленными стрелами. Три года тщательно скрываемого гнева, боли и обиды выплеснулись из нее в потоке насилия, на которое она даже не подозревала, что способна.

— Сукин сын, — кричала она, ударяя, царапая и пиная Адама всюду, куда могла попасть. Она отработала каждое движение, которое выучила на занятиях по кикбоксингу. Ее колено с силой коснулось паха Адама, и она с удовольствием услышала стон боли, когда он рухнул на колени. Она продолжила атаку, не заботясь о том, что он упал.

Она слышала, как выкрикивает что-то неразборчивое, когда воспоминания переплелись с реальностью, подпитывая бурю внутри нее, наполняя ее силой, которую она не могла себе представить. Она только хотела, чтобы Адам, наконец, заплатил за всю ту боль, что он и его друзья причинили, за всю ложь, которую они сказали.

Твердые руки обхватили ее за талию, оттаскивая от Адама. Она протестовала, сопротивляясь этой силе, но та была слишком настойчивой, слишком… усмиряющей. Знакомый голос, глубокий и ровный, прогремел ей в ухо:

— Хоуп. Милая. Иди ко мне. — Слова Гейба прорвались сквозь ее ярость.

Она почувствовала, как отворачивается от Адама, ближе к теплой и успокаивающе твердой груди Гейба. Он обнял ее, прижимая к себе, пока она изо всех сил пыталась отдышаться.

— Идите внутрь, — приказал Шон рядом с ними контролируемым, но в то же время убийственным баритоном. — Я разберусь с этим мусором.

Хоуп оторвалась от груди Гейба как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шон бросает на Гейба суровый, спокойный взгляд, который, должно быть, что-то сообщал, потому что Гейб ответил коротким кивком, прежде чем взглянуть на нее сверху вниз. Его глаза потемнели, а губы сжались в мрачную линию.

И Хоуп знала — пока с Адамом разбирались как с мусором, каким он и являлся, — пришло ее время расплаты.