Когда воскресным утром Хоуп вернулась в свою квартиру, ее тело все еще горело и гудело от толчков блаженства. Она провела целых две ночи в постели Гейба и чувствовала себя более расслабленной и невесомой, чем когда-либо.

После их ночевки он уехал за Руби, и было странно ждать до трех часов, чтобы снова его увидеть. Вернуться к своей рутине: бар, работа и Руби. И все же Хоуп знала, что для них больше ничего не будет рутинным. Гейб ясно дал это понять всего полчаса назад, когда она извивалась под ним, пока он доставлял ей тысячный оргазм за выходные.

Их последний раз сегодня утром был отчаянным совокуплением, и он был более властным, более настойчивым, чем прежде, шепча ей требования и утверждения, будто боялся, что она может не вернуться, если он не заявит на нее свои права. Будто он клеймил ее как свою. Гейб даже не подозревал, что она уже отсчитывает часы до того момента, когда снова окажется в его объятиях.

Пока она будет его, Хоуп не уйдет. Только она не могла сказать ему этого, особенно, если их отношения не продолжатся долго.

Как только она вошла в свою квартиру, то заметила на кухне Айви в леггинсах и спортивном бюстгальтере, подчеркивающем ее впечатляющий пресс. Для Хоуп все еще было невероятно наблюдать за метаморфозой Айви за последние несколько лет. Из худощавой и застенчивой девушки она превратилась в сильную, подтянутую и выносливую воительницу.

Даже сейчас, когда она прислонилась к стойке, ее бицепс плавно напрягся от того, как она поднесла кружку к губам. Отпивая кофе, она смотрела на Хоуп пронзительными ярко-голубыми глазами.

— Привет, — небрежно поздоровалась Хоуп, бросая ключи в чашу у входной двери.

— И тебе привет, — ответила Айви с нейтральным выражением лица. — Не видела тебя все выходные. Выглядишь… покрасневшей.

Она знала, что это глупо, знала, что вела себя как шестнадцатилетний подросток, а не двадцатишестилетняя женщина, но не могла сдержать дурацкой улыбки.

При виде этого брови Айви исчезли под темно-каштановой челкой.

— Он настолько хорош, да?

Наливая еще одну кружку, она свободной рукой предложила Хоуп сесть на диван. Она добавила немного молока, как и хотела Хоуп, затем поднесла ей дымящуюся кружку и с мучительным вздохом плюхнулась на диван.

— Айви, он более чем хорош.

Хоуп сделала большой глоток. Сколько бы времени она ни провела в постели за последние два дня, поспать ей удалось очень мало, и ей требовался заряд кофеина.

— Он внимательный, интересный. Конечно, сильный и мужественный, но не в мачо-доминантном смысле. — Она остановилась, задумавшись. — Хотя и в этом смысле тоже. Но в хорошем, а не в пугающем, — поспешно поправилась она, зная, как непривлекательно звучит «мачо» и «доминант», особенно, для Айви. — Он больше похоже на мужчину, который знает, чего хочет. Но не возьмет ничего, что я не готова дать. Он… внимательный, но не слабый. Ты понимаешь, о чем я?

Объяснить многогранность Габриэля Уолша было непросто.

Айви посмотрела на Хоуп одновременно с весельем и сочувствием.

— Он хороший человек, Хоуп. Я сама тебе это сказала. Как бы то ни было, в данном случае я понимаю, что «мачо» и «доминант» означают уверенность в себе, с отличным прессом и еще лучшей задницей. И то, и другое определенно является плюсом для партнера по постели.

Хоуп отпила и вздохнула.

— Он мне нравится, — призналась она. — Очень.

В ее тоне не слышалось восторга, потому что она позволила себе влюбиться в этого мужчину, хотя прекрасно знала, что в конечном итоге все рухнет. И Айви была единственной, кто действительно понимал, почему влюбиться в такого человека, как Гейб, сейчас было далеко не идеально.

Айви поставила кружку на кофейный столик и глубоко вздохнула.

— Хоуп, ты ему расскажешь? — Судя по всему, Айви теперь умела читать ее мысли.

— Нет! — решительно сказала она, наблюдая, как предательское опасение закрадывается в глаза подруги. — Айви, нет, — повторила она. — Ни за что.

Чтобы дать понять о завершении разговора, Хоуп резко встала.

Она еще не совсем придумала, как рассказать о своем прошлом Гейбу, но знала, что ей придется сделать это так, чтобы не выдать свою сестру по сердцу.

Айви схватила ее за запястье и потянула обратно на диван, еще раз напомнив, какой сильной стала. Она тут же села.

— Хоуп, я достаточно взяла от тебя за последние несколько лет. Я бы не стала винить тебя, если бы ты рассказала Гейбу.

— Айви, перестань. — Ей не следовало ничего говорить, она должна была знать, что Айви каким-то образом найдет выход из кроличьей норы обвинений, за которыми обычно следует ненависть к себе. — С самого начала ты говорила, что не хочешь, чтобы кто-то знал об этом. Что ты хочешь смотреть вперед, а не назад.

— Да, Хоуп, но это было до того, как ты влюбилась в потрясающе красивого отца-одиночку, который уже прошел через ад и не заслуживает лжи со стороны женщины, которая, по его мнению, является его вторым шансом. Он заслуживает услышать правду, прежде чем он услышит ложь, и вы оба пострадаете без веской причины.

— Но веская причина есть, Айви. Ты — веская причина. — Хоуп повернулась к подруге и взяла ее за руку. — Ты так усердно работала, чтобы оставить прошлое позади. Будь я проклята, если его снова выкопают, потому что я не могу контролировать свои эмоции к мужчине.

Айви вздохнула.

— Хоуп, мое прошлое всегда будет со мной, знает Гейб или нет. И, — продолжила она, прежде чем Хоуп успела что-то возразить, — ты не должна контролировать свои эмоции, когда влюбляешься.

— Во-первых, кто сказал что-нибудь о любви? — Хоуп проигнорировала сомнительный взгляд Айви и пошла дальше. — Во-вторых, Гейбу не нужно знать ничего, кроме того, что общеизвестно о том, что произошло три года назад. Я могу справиться с этим, не вовлекая в это тебя. — Она многозначительно посмотрела на Айви, стараясь выдержать ее взгляд. — Кроме того, если кто и заслуживает знать правду, так это Шон.

— Черт. Нет. — Айви отпустила запястье Хоуп, затем встала и вырвала руку из руки Хоуп, разорвав связь. Она обняла себя и отступила на несколько длинных шагов.

Ладно, очевидно, разговор окончен.

По крайней мере, так думала Хоуп, пока Айви не сказала:

— Послушай, я всего лишь хочу сказать, что Гейб — лучшее, что когда-либо случалось с тобой. Гейб и Руби. Я вижу, как ты изменилась за последние несколько месяцев. Ты рисуешь больше, чем раньше, и, кстати, даже не думай, что я не заметила, что ты открыла аккаунт на Etsy. К твоему сведению, я заказала картину луга. — Айви указала на картину, стоявшую у окна в дальнем углу.

Это правда, Хоуп открыла аккаунт на Etsy пару недель назад — по чистой необходимости, сказала она себе. У нее накопилось огромное количество картин, и их продажа имела смысл, учитывая ее нынешнее финансовое положение.

— Этот мужчина и его очаровательная дочь захватили твое сердце и пробудили твои творческие силы так, как я никогда не видела. И если ты потеряешь их или, что еще хуже, уедешь из-за какой-то гребаной лжи, которая появилась только по моей вине, я никогда себе этого не прощу, ясно?

Айви дрожала, ее глаза подозрительно блестели. Хоуп осторожно подошла к ней, зная, что лучше не делать резких движений, когда подруга была так эмоциональна.

— Айви, послушай меня, — сказала она тихим, ровным голосом. — Ты права. Гейб и Руби стали для меня очень важны, но что бы ни случилось между мной и Гейбом, это никогда не будет твоей виной, ясно? Либо он влюбляется в меня такой, какая я есть, либо нет. Я дала ему массу возможностей узнать самые важные части меня, и если он позволит каким-то слухам из моего прошлого изменить его чувства, то он точно не тот мужчина, который мне нужен.

Она затаила дыхание и надеялась, что Айви сочтет ее рассуждения верными. Спустя долгое мгновение Айви кивнула, и Хоуп вздохнула с облегчением.

Конечно, все это была полная чушь. Если Гейб поверит в ложь о ней, значит, он не влюбился в нее так, как она влюбилась в него. Он влюблялся в ее неполную версию. Когда он узнает, что ее чуть не выгнали из Университета Южной Калифорнии за обман и что единственная причина, по которой ее оправдали, заключалась в том, что ее брату и отцу пришлось выручать ее, он так быстро вычеркнет ее из своей жизни, что у нее закружится голова.

Но на данный момент Айви, казалось, была на высоте, и она заслужила эту победу. Благополучие Айви, как всегда, должно было быть ее приоритетом.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо.

И Айви снова кивнула. Она никогда не говорила этого в ответ. Хоуп к этому уже привыкла. Слова ей не требовались, потому что она знала, что Айви любит ее.

Она раскрыла объятия, и когда Айви вбежала в них, Хоуп почувствовала это. Айви Харрингтон переполняла любовь. Ей просто нужна была нежная и терпеливая рука, чтобы вытянуть из нее это.

Обнимая лучшую подругу, она удивлялась, как Айви столько всего пережила и стала намного сильнее. Она была такой смелой и очень усердно трудилась, чтобы достигнуть этого места в своей жизни. Хоуп не собиралась идти на компромисс. Даже если это означало потерю лучшего, что когда-либо с ней случалось.

На данный момент Хоуп смирилась с тем, что в отношениях с Гейбом и Руби, она будет эгоисткой. С удовольствием проведет с ними время и насладится каждой драгоценной секундой. Она поклялась излить на них всю свою любовь и заботу, потому что придет время, когда они оба уйдут из ее жизни. И когда это время настанет, ей потребуется, чтобы они знали, что она любила их всем, что у нее было.