На следующее утро Хоуп рано вылезла из постели. Не пораньше, а достаточно рано, чтобы поймать Айви, когда та выходила из квартиры на работу. Айви задумчиво посмотрела на нее, когда Хоуп вышла из своей комнаты в полной спортивной экипировке, пытаясь подавить зевок.

— Ты в порядке? — спросила Айви.

— Почему ты спрашиваешь? — Она старалась не обидеться на то, что, по мнению подруги, она ходит на пробежку, только когда что-то не так.

Айви просто пожала плечами, собрала остальную часть своего фитнес-снаряжения и направилась к двери.

Иногда было очень приятно иметь друга, владеющего искусством быть сильной и молчаливой. В иных же случаях это чертовски раздражало. И только когда Хоуп прошла мимо зеркала в коридоре, она увидела свое отражение. Ввалившиеся глаза и напряженные морщины вокруг губ, цвет кожи, на несколько тонов бледнее обычного, граничил с серым.

Она нуждалась во сне и в правильном питании, но из-за беспокойства о Гейбе и вернувшемся волнении по поводу встречи с семьей, Хоуп страдала бессонницей и не могла есть ничего, кроме печенья и вина.

Может, если она доведет себя до изнеможения, у нее на щеках появится румянец. Итак, она побежала. В ней накопилось достаточно выносливости на целых двадцать минут бега, прежде чем ей пришлось перейти на шаг. Она заставила себя идти не более трех минут, потом снова побежала. Она бегала больше часа, и к тому времени, когда вернулась в квартиру, ее ноги превратились в лапшу.

Затащив свои размякшие конечности в душ, она стояла под горячими струями, пока вода не остыла. Звонок телефона, когда она вытиралась полотенцем, чуть не заставил ее сердце выпрыгнуть из груди при виде имени Гейба на экране.

— Алло? — осторожно спросила она, нервничая по какой-то необъяснимой причине.

— Хоуп, — хрипло прозвучал его низкий голос. Самый сексуальный звук, который она слышала за эту неделю. Или за двенадцать дней. Или когда-либо. — Я просто хотел сообщить, что разговаривал с Лори. Она пригласила Руби на ночевку на эти выходные, так что после школы я сразу отвезу ее туда.

Ее сердце подпрыгнуло от фантазий обо всем, что они могли бы сделать в квартире без ребенка.

— Сегодня тебе не нужно приходить, — добавил он.

И при этих словах ее сердце дало столь болезненную трещину, что ей показалось, она услышала треск. Конечно, теперь у нее не было причин приходить к нему вечером. Потому что они не были парой.

Она должна придти в восторг от того, что ее ждал первый выходной в пятницу вечером за долгое время. Ей следует написать Айви и составить планы на девичник. Ей следует наметить, какие сентиментальные фильмы она будет смотреть в пижаме, потребляя при этом углеводы размером с ее вес.

Вместо этого Хоуп почувствовала лишь боль и странное чувство утраты.

— Хорошо, — наконец смогла произнести она.

— Итак… увидимся в понедельник, — ответил Гейб, не обратив внимания на зияющую рану в ее груди.

И хотя все внутри нее кричало, чтобы она сейчас поставила на карту все, пришла к нему после его смены или настояла на том, чтобы обсудить то, что происходит или не происходит между ними, Хоуп проигнорировала это и сказала:

— Ага, увидимся в понедельник.

И отключилась прежде, чем он успел сказать что-то еще.

После того, как Хоуп отключилась, Гейб целую минуту смотрел на телефон. Он закрыл глаза, борясь с нахлынувшей на него волной сожаления. Он был таким колоссальным мудаком. Прекрасно понимал, что ведет себя как козел, и все же не мог сойти с пути к мучительно медленному самоуничтожению.

Первые несколько дней он убеждал себя, что в сложившейся ситуации поступает единственно правильно. Затем, где-то по ходу дела, позволил себе поверить, что у него и Хоуп нет будущего, поэтому справедливо пресекать все в зародыше и не играть в игры. Какими бы фантастически эротичными они ни были.

Но с течением времени ему было все труднее убедить себя в том, что он принял правильное решение. Когда ранее Лори позвонила и пригласила Руби на ночевку, то намекнула, что он мог бы использовать это время, чтобы остаться с Хоуп.

На самом деле ее слова были: «Отрасти яйца и поухаживай за девушкой». Подкол сестры разозлили его еще сильнее, потому что ему снова пришлось признать ее правоту.

Он не ухаживал за Хоуп. Они продвигались окольным путем. Их связь и химия были неоспоримы. В один момент он даже всерьез подумал, что между ними может быть нечто большее, но вместо того, чтобы выяснить это, сбежал как трус и оттолкнул ее.

В этом смысле травма прошлого была забавной штукой. Как только вы думали, что все уже далеко позади, боль кусала вас за задницу. Это должно сопровождаться предупреждением: «Осторожно, травма может быть ближе, чем кажется».

Шон был прав, когда сказал, что Гейб пережил несколько тяжелых лет. Он не думал, что будет так чертовски напуган перспективой двигаться дальше.

Но дело было не просто в страхе. Больше всего на свете он хотел защитить Руби. Пузырик, который они создали после смерти Кэрри, был безопасным. Одиноким, но безопасным. Присоединение Хоуп к ним в пузыре казалось естественным, но это вызвало у него неожиданное беспокойство.

Стоило ли впускать в их жизнь еще одного человека, чью потерю они не перенесут? То, что в один момент казалось таким очевидным, в следующий становилось размытым.

Черт, ему хотелось отключить свой мозг.

Разочарованный собой и ситуацией в целом, Гейб решил отложить эти мысли еще на несколько часов и погрузился в работу. Он с головой ушел в подоходный налог, когда услышал громкий хлопок, донесшийся из кухни, за которым последовал пронзительный вопль: «Дерьмо». Ничего хорошего это не сулило.

Гейб поднялся из-за стола и менее чем за десять секунд дошел по кухни. Сцена перед ним была апокалиптической.

Вода хлестала из промышленной посудомоечной машины, а пар поднимался к потолку. Вопль исходил от Харви, его почти трехсотфунтового, шести футов семи дюймов роста, обычно спокойного шеф-повара.

В 80-х и 90-х Харви был бойцом подпольных боксерских рингов Лос-Анджелеса. Он обнаружил любовь к кулинарии после того, как его слишком много раз ударили по голове, из-за чего он оглох на одно ухо.

Если сцена перед ним могла заставить Харви верещать, как школьника в ночь Хэллоуина, то Гейб знал, что все хуже, чем казалось.

— Она просто взорвалась. — Харви ткнул толстым пальцем в сторону рыдающей и извергавшей пену посудомоечной машины. По его мощной шее катился пот, а глаза расширились до размеров блюдец. — Эта засранка просто взорвалась.

— Дерьмо. Бл*ть. — Гейб побежал, чтобы схватить как можно больше полотенец и швырнуть их на пол, где скапливалась вода. Затем помчался в комнату с электрощитком и отключил основной источник подачи воды.

Следующие полчаса они с Харви старались устранить повреждения, насколько могли, пока на место происшествия не прибыл сантехник, услуги которого обойдутся Гейбу в целое состояние.

В следующий раз, когда он взглянул на часы, было 2:30.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Руби. Ему нужно забрать ее из школы.

Он выругался себе под нос, поскольку это был единственный словарный запас, на который он, казалось, был способен в этот момент. До школы Руби было десять минут езды, но он все еще не собрал ее сумку.

Он схватил телефон и нажал кнопку повторного набора последнего звонка.

— Алло? — Опаска в голосе Хоуп почти опустошила его, но у него не было времени задумываться о том, что это была его вина.

— Мне нужна услуга.

— Все, что угодно. — Она не задавала вопросов, во что собирается ввязаться, зачем и как надолго. Просто готова была в любой момент быть рядом с ним любым способом, в котором он нуждался.

Осознание этого подтвердило то, что Гейб уже знал в своем сердце. Он мог доверить ей то, в чем не доверял никому другому с тех пор, как умерла Кэрри.

— Мне нужно, чтобы ты зашла ко мне и собрала сумку для Руби. В кухонном ящике рядом с плитой лежит запасной комплект ключей от «Бронко». Можешь взять их и… — На секунду он замолчал, преследуемый годами страха, настигнувшими его в этот момент. Он отмахнулся от страха. — Потом мне нужно, чтобы ты забрала Руби из школы и отвезла ее к моей сестре на пижамную вечеринку.

— Я все сделаю. — Вероятно, Хоуп услышала звуки хаоса на заднем плане и приняла мудрое решение не задавать никаких вопросов.

Но он не мог повесить трубку, не сказав ей одну вещь.

— Хоуп…

Черт, как же тяжело. За шесть лет никто, кроме него, не возил Руби на машине. Даже его отец. Даже Лори.

— Будь осторожна, — сказал он, наконец, надеясь, что его голос не выдаст страх, который он сейчас испытывал. Его сердце буквально сжималось при мысли о том, что дочь придется отдать в чужие руки. Последний раз, когда ее возил не он…

Травма может быть ближе, чем кажется.

Нельзя думать о прошлом. Ему придется доверить Хоуп свое будущее.

— Я позвоню, когда выйду из школы и когда мы приедем к Лори. Я буду ехать медленно. Обещаю. Я о ней позабочусь, Гейб.

Как только она произнесла эти слова, он понял, что это правда. Хоуп позаботится о Руби. И о нем.

И на волне этого осознания его охватила ясность, отогнав все опасения и панику, которые у него были раньше. На него нахлынули покой и уверенность. Он был влюблен в Хоуп Морган. Его сердце до краев наполнилось этим чувством. Эта женщина, ставшая всем для его семьи, завладела его сердцем.

С Руби все будет хорошо. Ничего плохого не должно случиться. Хоуп этого не допустит. Он знал это. Он это чувствовал. И три слова, терзающие его сердце, почти слетели с его губ, но тут с кухни снова донеслись крики Харви, поэтому ему пришлось попрощаться.

Когда Хоуп приехала в школу за Руби, девочка при виде нее взвизгнула. Затем побежала, широко раскинув руки, и бросилась в объятия Хоуп с такой силой, что чуть не сбила обеих с ног.

— Ух, ты! Полегче, тигр, — сказала Хоуп, смеясь. — Хотя, должна признать, приятно видеть, что кто-то так рад меня видеть.

— Хоуп! Что ты здесь делаешь? Где папа? — На ее лице промелькнула тревога, которая не должна появляться ни у одной шестилетней девочки. — С ним все в порядке?

Хоуп успокаивающе погладила ее по спине.

— С ним все в порядке. Он попросил меня заехать за тобой, потому что в баре что-то произошло. — По крайней мере, она так предполагала, судя по лязгающим звукам и воплям Харви, разносившимся по линии.

Беспокойство все никак не сходило с личика Руби.

— Папа никому не позволяет меня возить. Никому. С тех пор, как мама погибла в автокатастрофе.

Сердце Хоуп замерло от этого откровения. Присев на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, она положила руки на плечи Руби. Мшисто-зеленые глаза, как и у ее отца, сверкали неуверенностью, которая широко распахнула сердце Хоуп, впустив в него любовь.

— Ну, значит, это будет нечто особенное, не так ли?

Губы Руби расплылись в улыбке.

— Идем. — Хоуп взяла ее за руку и повела к «Бронко». — Мне приказано отвезти тебя к тете Лори.

— Что? — взвизгнула Руби. — Зачем?

— На пижамную вечеринку.

Крик чистой радости разнесся по школьной парковке, когда выходные одной маленькой девочки стали намного ярче.

Хоуп вела машину, как бабушка ее бабушки, останавливаясь перед каждой белой полосой у знака остановки, вместо того, чтобы проехать чуть дальше и остановиться. На всякий случай она придерживалась ограничения скорости, минус несколько миль в час. И наконец-то они добрались до Лори.

Ева на полной скорости вылетела из парадной двери, приветствуя свою кузину, которая выбралась из машины прежде, чем Хоуп успела даже отстегнуться.

— Почему так долго? — спросила Ева, обнимая Руби.

— Хоуп — очень медленный водитель. Хуже, чем папочка, — это все, что услышала Хоуп, прежде чем девочки исчезли в доме, а дверь за ними захлопнулась.

Лори медленно пересекла лужайку, остановившись в футе от Хоуп, и глядя на нее так, словно никогда раньше не видела.

— Он разрешил тебе привезти ее на машине?

Хоуп пожала плечами.

— В баре какая-то чрезвычайная ситуация.

Лори продолжала смотреть на нее.

— Он даже мне не позволяет возить Руби, — сказала она как ни в чем не бывало, хотя ее взгляд выражал совсем другое.

Не зная, что сказать, Хоуп снова пожала плечами и постаралась не переминаться с ноги на ногу.

После короткого молчания Лори кивнула, будто у нее в голове что-то щелкнуло.

— Знаешь, он думает, что это его вина. Автомобильная авария. Смерть Кэрри. Все это.

Хоуп кивнула. Основываясь на обрывках информации, которую она узнала за последние несколько месяцев, она поняла, что жена Гейба погибла в результате несчастного случая, но услышав эти слова, у нее по рукам побежал озноб.

— Он тебе не говорил? — спросила Лори, очевидно, уловив дискомфорт Хоуп.

Сохранять хладнокровие в ужасно тревожных обстоятельствах явно не было ее сильной стороной, но казалось неправильным стоять на лужайке Лори и обсуждать подобные вещи в отсутствие Гейба. Вероятно, эту историю он хотел рассказать сам.

— Он не говорит об этом, потому что считает это своей виной, — продолжила Лори. — Конечно, он не был виноват. Однажды вечером Кэрри поняла, что не сможет сесть за руль, чтобы отвезти их с Руби домой, но когда Гейб не ответил на ее звонок, решила все же поехать сама, и вот тогда произошла авария. Кэрри скончалась в больнице через три дня. На Руби каким-то чудом не осталось ни царапины.

Лори говорила об этом так, будто констатировала обычный факт из жизни, а не рассказывала самую душераздирающую историю, которую Хоуп когда-либо слышала. Сдерживая слезы, Хоуп опустила взгляд на лужайку.

— Она могла бы позвонить мне, папе или кому-нибудь из своих друзей. И я не говорю, что это была ее вина. Здесь не было ничьей вины. Это была ужасная, трагическая авария. Но Гейб… — Лори откашлялась. — Ну, он так и не простил себя. И с тех пор никому и никуда не позволял возить Руби. До сегодняшнего дня.

Нежное прикосновение ладони к щеке Хоуп заставило ее поднять голову и встретиться увлажнившимися глазами с понимающим взглядом Лори.

— До тебя, — добавила Лори.

Они долго удерживали зрительный контакт. Затем Лори одобрительно кивнула и повернулась к дому.

— Мы оставим Руби до воскресенья. Я позвоню Гейбу и договорюсь о времени, когда ее можно будет забрать, — бросила она через плечо Хоуп и скрылась в доме.

С этими новыми знаниями Хоуп села в «Бронко» и взяла свой телефон. Она обещала позвонить Гейбу перед тем, как уехать от Лори, и теперь понимала, насколько это для него важно, но когда открыла телефон, оказалось, что батарея разрядилась до одного процента.

Как такое произошло? Она могла бы поклясться, что у нее было тридцать процентов, когда она звонила ему из школы. Или, может, тридцать процентов было утром.

В груди разлилась легкая паника, когда она бросилась набирать сообщение Гейбу на случай, если проклятая штуковина умрет во время попытки ему дозвониться.

Хоуп: Только что привезла Руби к Лори. Все хорошо. Возвращаюсь домой.

Она нажала «Отправить», затем набрала номер Гейба и вознесла молчаливую молитву о том, чтобы заряд батареи продержался дольше.

— Ал… — это все, что она услышала от Гейба, прежде чем ее телефон замолчал. И потемнел.

Она быстро обыскала «Бронко» в поисках зарядного устройства, которым можно было бы воспользоваться. Конечно, она его не нашла. Гребаный закон Мерфи.

Лааадно, ну, по крайней мере, она послала сообщение. Он будет знать, что Руби в безопасности у Лори. Он может позвонить Лори, если захочет удостовериться.

Выехав с подъездной дорожки Лори, она вновь оценила машину. Теперь стало совершенно понятно, почему он водил такой автомобиль. По сути, это был Форт-Нокс на колесах.

Некоторое время она вела машину, чувствуя себя польщенной тем, что он достаточно доверял ей, чтобы отвезти Руби. Возможно, если бы им удалось укрепить это доверие, они смогли бы преодолеть пропасть, увеличившуюся между ними за последнюю неделю.

Потому что она этого хотела. Ей хотелось заполнить пробелы, которые все еще существовали между ними, и создать нечто особенное. Если бы он мог доверить ей самое важное в своей жизни, она сделала бы все возможное, чтобы быть достойной этого доверия, и, возможно, тоже могла бы доверять ему.

Жаль только, что она не нашла время зарядить свой чертов телефон.

— Ну, теперь уже слишком поздно, — пробормотала она про себя и свернула на шоссе. В любом случае, она скоро вернется домой.

Но десять минут спустя громкий хлопок убил ее надежду на то, что все произойдет достаточно скоро.