— Ну, а почему бы и нет, черт возьми? — потребовала Айви.

Хоуп лежала на коврике, тяжело дыша после особенно жестокой серии скручиваний, в то время как Айви парила рядом, распутывая полосы сопротивления. Они находились в секции спортзала Шона, которую Айви превратила в свою клинику физиотерапии, и Хоуп только что заявила, что повторения того, что произошло между ней и Гейбом прошлой ночью, не будет.

В свою квартиру она вернулась в 2:30. Из бара Гейб пришел домой измученным и более чем настороженным. И еще более греховно соблазнительным, но вместо того, чтобы запрыгнуть на него, как просило ее тело, она сбежала, как трусиха.

Остаток ночи она проворочалась, пока не поставила на сне крест и не встала ни свет, ни заря, чтобы последовать с Айви к ней на работу. В спортзале она выложилась на все сто на беговой дорожке, так что у нее подкашивались ноги.

Теперь, рухнув на коврик, вся в поту и вновь переживая каждый жаркий и унизительный момент прошлой ночи, Хоуп спрятала лицо в ладони, скрывая новую волну стыдливого румянца. Тело все еще покалывало от воспоминаний об ощущениях его рук на ней.

— Потому что, — повторила она Айви, будто та медленно соображала, — в спальне дальше по коридору спала маленькая девочка.

Она резко села, в панике округлив глаза.

— Что, если бы она нас услышала? Что, если бы пошла нас искать!? — вновь испугавшись, она уронила голову на колени и обвила их руками, пытаясь спрятаться в своем рукотворном клубочке.

— Господи Иисусе, Хоуп, приди в себя.

Хоуп выглянула из клубочка как раз вовремя, чтобы увидеть, как Айви с разочарованным вздохом отбросила в сторону спутавшуюся массу резиновых полос.

— Как думаешь, как с этим справляются другие пары с детьми? — Айви скрестила руки на груди. — Черт возьми, ты, правда, думаешь, что твои родители больше никогда не занимались сексом после того, как у них в доме появились дети?

Находясь в безопасности своего клубочка, она заявила:

— Да!

Айви раздраженно вздохнула.

— А я-то считала ханжой себя.

— Кто здесь ханжа? — прогремел откуда-то над головой Хоуп глубокий голос Шона.

— Хоуп. Она отказывается заниматься сексом с нашим горячим домовладельцем, потому что у него есть ребенок.

Хоуп выпуталась из клубочка и ахнула.

— Айви!

Ее так называемая лучшая подруга пожала плечами.

— Думаю, Шон рано или поздно услышит об этом от Гейба. Они сплетничают больше, чем кучка девчонок на пижамной вечеринке.

— Вообще-то. — Шон прислонился своим высоким, темнокожим и мускулистым телом к колонне. — Заставить Гейба говорить о чем-то отдаленно личном — все равно, что выдергивать зубы. Пинцетом.

Айви моргнула, глядя на Шона, затем повернула голову к Хоуп.

— Упс.

Хоуп застонала и плюхнулась обратно на коврик.

Над ней возникло ухмыляющееся лицо Шона.

— Вы с Гейбом спите вместе?

Хоуп крикнула: «Нет!» и в то же время Айви сказала: «Почти».

Хоуп закрыла лицо ладонями и снова застонала.

— Она отрицает это, — объяснила Айви Шону. — Они целовались в его квартире, пока Руби спала, и теперь она вбила себе в голову, что совершила нечто мерзкое и постыдное, и это больше никогда не повторится.

Айви одарила Хоуп многозначительным взглядом, когда та отняла ладони от лица.

— Я пытаюсь убедить ее в обратном.

Шон кивнул с сочувственным пониманием, затем протянул руку Хоуп, она приняла ее, и он одним быстрым рывком поднял ее на ноги. Когда она пошатнулась, он нежно удержал ее за плечи. С его внушительным ростом, выраженными мускулами и огромной силой он должен был производить впечатление могучего и даже опасного мужчины, но глаза каждый раз выдавали Шона. На несколько тонов светлее кофейного цвета его кожи они всегда светились добротой и искренней теплотой.

Эти глаза цвета растопленного шоколада теперь изучали ее, и она знала, что ее час пробил. Шон видел ее насквозь. Она бежала в испуге, и он это знал. Он в любую минуту выведет ее на чистую воду.

— Знаешь, сколько женщин я видел в жизни Гейба за последние шесть лет? — спросил он, и прежде чем Айви успела высказать умное предположение, сам ответил: — Ноль.

Он бросил на Айви короткий, но предупреждающий взгляд, а затем снова посмотрел на Хоуп.

— Шесть лет назад умерла его жена.

Хоуп кивнула. Разве она не убедилась в этом на собственном горьком опыте?

— И с тех пор он даже не намекал на возможность впустить женщину в свою жизнь.

Айви фыркнула, она ничего не могла с собой поделать. Айви относилась к мужчинам в лучшем случае с неприязнью, и на то у нее имелись веские причины.

— Умоляю, будто мужики могут так долго держать свою ширинку застегнутой, — грубо высказалась Айви, закатив глаза так далеко, что они почти выскочили из ее черепушки.

Шон пристально посмотрел на нее, и в его чертах отразилось напряжение. Не успела Хоуп его распознать, как оно исчезло, но она почувствовала его скрытое разочарование.

— Ты бы удивилась, — пробормотал он себе под нос, а затем сказал Хоуп более громко: — Я не говорю, что он не трахался все эти шесть лет, хотя если и так, то он не говорил мне об этом. Но если он на что-то идет с такой женщиной, как ты, в своем доме, со своей дочерью в соседней комнате, то он не играет в игры.

Хоуп, должно быть, выглядела такой же неуверенной, какой себя чувствовала, потому что Шон глубоко вздохнул, а затем продолжил:

— Слушай, я не собираюсь вдаваться в подробности всех испытаний, через которые ему пришлось пройти, или рассказывать о шрамах, которые они оставили. Но если он решил, что готов двигаться дальше после столь долгого времени, и сделать это с тобой, тогда это самый счастливый день в моей жизни, потому что я не могу представить себе лучшего парня, получившего второй шанс с лучшей женщиной.

Она не была уверена, что сможет оправдать ожидания и быть лучшей женщиной. Не сейчас, когда столько скрывала от Гейба. То, чего он, возможно, никогда не поймет. Чувствуя себя обманщицей, она обхватила себя руками.

Гейб, вероятно, предполагал, что разгадал ее, но он понятия не имел. Ее отношения с семьей были в беспорядке. И она начала чувствовать, что вносит больше вклада в проблему, чем в ее решение. Как ей объяснить это человеку, который так ценил и защищал свою семью?

А еще была история с Айви. Она взглянула на подругу, которая снова вернулась к возне с резинками.

Об этом она поклялась никогда ни с кем не говорить, но, тем не менее, это влияло на нее. Несмотря на невысокий рост Айви, она казалась такой сильной, как воительница-пикси, готовая сразиться с лесными демонами, которая променяла свои доспехи и стрелы на штаны для йоги и резиновые ленты.

Но Хоуп знала лучше. За суровой внешностью скрывалась напуганная и ранимая женщина, которая, вероятно, никогда больше не поверит ни одному мужчине. И Хоуп никогда бы не рискнула хрупким фасадом или новообретенной силой, которыми Айви обзавелась за последние три года, раскрыв ее секреты кому-либо, включая Гейба. Даже если это поможет ему понять события, которые превратили ее в человека, которым она является сегодня. Человека, далекого от той женщины, с которой он что-то может начать после шести лет одиночества.

Если бы это была простая интрижка — всего лишь пара встреч без всяких условий, чтобы снять сексуальное напряжение, постоянно клубящееся между ними, — ее, возможно, удалось бы убедить пойти на это. Господь знал, что ей не помешает хороший роман, чтобы снять напряжение в своей жизни. Но у людей, которые занимались тем же, что и они в ванной накануне вечером, в присутствии ребенка в соседней комнате, не могло быть отношений без ответственности. По словам Шона, Гейб заслуживал второго шанса, а она для этого была неподходящим вариантом. А Гейб не был человеком без обязательств.

Нет. У них ничего не получилось бы. Он захотел бы большего. Он и Руби заслуживали большего.

Говоря честно, ей бы хотелось быть той, кто мог бы дать им все, что они заслуживают. Она всегда хотела иметь спутника жизни, партнера, как в спальне, так и за ее пределами. И хотела иметь свою семью. Детей. Возможно, собаку или хотя бы кошку. Рутину, семейные праздники и настоящий дом. Она хотела всего, что сама имела в детстве.

Но эта жизнь была не для нее, по крайней мере, не сейчас. В данный момент она слишком запуталась, ей нужно разобрать свой слишком большой багаж. Не говоря уже о ее преданности Айви.

Она не была подходящей женщиной для Гейба. Или для Руби. Особенно, для Руби.

— Хочешь совет? — спросил Шон, не обращая внимания на поток мыслей, проносящихся в голове Хоуп. — Не думай так усердно, Хоуп.

Ладно, может, он не был столь невнимательным.

— Иди за тем, что тебе нравится, — добавил он. — За тем, что кажется правильным.

Но в этом и заключалась проблема. То, что нравится, и то, что кажется правильным, — две разные вещи. Поэтому ей оставалось только одно: уволиться с должности няни Руби и сосредоточиться на поиске другой работы.