САЛЕМ, ТРИ ГОДА СПУСТЯ

Белое покрывало окутало кладбище, погрузив его в состояние зимней спячки. Из-под снега тянулись спутанными прядями чёрные ветки — погребённые, задыхающиеся и жаждущие того дыхания, которое подарит лишь весна. До неё оставались ещё месяцы, и, признаться, я и сам не слишком-то ждал её, разве что ради отвлечения.

Зимой в ландшафтном дизайне не было нужды. Только лопаты да снегоуборщики. Газонокосилка спала так же крепко, как и вся растительность вокруг, и я скучал по её урчащему успокоению.

Зима оставляла слишком много времени на размышления, слишком много времени, чтобы погружаться в воспоминания и предаваться им. Особенно в рождественские дни.

Я ненавидел Рождество и ту грусть, которую оно приносило. До того, как всё снова изменилось, я встречал праздники с напускным равнодушием. Насильно внушал себе блаженное неведение по поводу этих дней торжества и продолжал жить так, будто это были обычные дни в году.

Но, как я уже сказал, это было раньше.

Теперь в углу стояла рождественская ёлка, а с каминной полки свисали чулки. По дверным проёмам были развешаны гирлянды, а вдоль крыши и стропил мерцали огоньки. Родственники со стороны жены и племянники уже были в пути, а в духовке запекалась индейка.

И что самое удивительное? Это была моя идея.

Сторми была бы рада отправиться в Коннектикут, чтобы провести сочельник с Мелани и мальчиками, а Рождество — со своей семьёй. Сторми была бы счастлива просто увидеть их и отпраздновать праздник в окружении людей, которые любили нас и принимали такими, какие мы есть.

Но это я уставился на потолок гостевой комнаты в доме её сестры в Ривер-Каньоне и сказал:

— Почему бы нам не провести Рождество у нас дома?

Сторми замешкалась, хотя в её глазах мерцало сдержанное воодушевление.

— Подожди, — сказала она, садясь голой и глядя на меня сверху вниз. — Ты серьёзно? Ты хочешь устроить праздник?

Я пожал плечами и ответил:

— Ага. Почему бы и нет? В детстве у нас постоянно были праздники в доме моих родителей. Думаю, я скучаю по этому.

Но тогда я не учёл одного: Люк был там, помогал вешать игрушки и пил горячий шоколад. Его чулок висел рядом с моим, а подарки лежали под ёлкой. Теперь для Люка подарков не было. Люк жил в небе, в маленькой коробочке на каминной полке рядом с нашей фотографией, и в случайных запахах сигарет, которые доносил ветер, пока я катался на его мотоцикле вокруг кладбища. Там, где он был, не было нужды в горячем шоколаде, и внезапно у меня пропало всякое желание праздновать.

Всё, что вам говорят о том, будто горе притупляется со временем, — чушь. Просто вы учитесь лучше его скрывать, в то время как глубокие раны вновь и вновь раскрываются, истекая кровью над вашим разбитым сердцем.

Тонкие татуированные руки обвились вокруг моей талии, ладони сомкнулись и обняли меня.

— Ты в порядке?

Как бы хорошо я ни скрывал боль от остальных, Сторми чувствовала её за милю. Даже спустя годы она видела меня насквозь.

Я глубоко вдохнул, вбирая аромат корицы, чёрного перца, лаванды и горящих дров, и поднял глаза к небу.

— Думаю, да. Стараюсь быть таким.

Её губы коснулись моей спины, а руки крепче обхватили меня за талию.

— Рэй позвонила. Говорит, они будут у ворот через несколько минут.

Я кивнул и постарался собрать силы заново, будто складывал стальные блоки один на другой.

— Хорошо. А от Мел что-нибудь слышно?

— Да. Они недалеко.

— Отлично. Хочешь прокатиться со мной?

Сторми отпустила мою талию и встала передо мной. Она взяла меня за ладонь, а в её взгляде читалось такое ожидание, что я невольно отвернулся и неловко рассмеялся.

— Что? — спросил я, глядя на мерцающие огоньки, проглядывающие сквозь ветви нашей ёлки.

Её рука дрогнула, сжимая мою крепче.

— Ты точно в порядке?

— Ага. — Я снова посмотрел ей в глаза, прежде чем потеряться в блеске мишуры. — Как только они все приедут, со мной будет всё хорошо. Я просто… — Я поднял руку и показал на окно, за которым падал снег. — Ну, ты понимаешь.

— Понимаю, и именно поэтому я и спрашиваю. Потому что если ты не…

Нетерпеливый стон вырвался из моего горла, я вырвал руку из её хватки, обнял её за плечи и притянул к себе. Прижался губами к макушке её головы, уткнувшись носом в густую копну чёрных волос. Вдыхая её аромат, чувствуя, как её ладони лежат у меня на груди, я ощутил, будто целебная мазь легла на кровоточащие трещины в моём сердце — и вот так… я снова стал цельным.

Такова была жизнь.

Снова и снова я разбивался вдребезги от силы воспоминаний — одновременно горьких и сладких, ужасных, — только чтобы вновь собраться воедино и исцелиться благодаря этой единственной молодой женщине.

Мне было страшно представить, что бы со мной стало, если бы она не вошла в мою жизнь.

— Я бы сказал тебе, если бы это было не так, — тихо произнёс я, и мой голос приглушили её волосы.

Сторми выдохнула с облегчением и кивнула.

— Хорошо.

Она никогда этого не говорила, но время от времени она волновалась за меня, особенно в праздники. Я никогда не жаловался на её настойчивость и не возражал, когда она предложила мне обратиться к психологу Блейка, доктору Траветти. Просто было приятно, что обо мне беспокоились и заботились.

— В любом случае, — сказала Сторми, отступая и похлопывая меня по груди, — я останусь здесь и присмотрю за ужином. Последнее, что нам нужно, — это чтобы дом вспыхнул, как факел.

Я усмехнулся и потянулся за пальто.

— Полагаю, это было бы в моём стиле. Ладно. Я скоро вернусь.

Сторми прижала ладони к моим щекам и поднялась на цыпочки, чтобы коснуться моих губ своими.

— Я люблю тебя, — сказала она, и её дыхание согрело мои губы.

Потом я поймал себя на том, что улыбаюсь — сначала чуть неуверенно, пока мой разум покидал мрачный подвал воспоминаний и людей, по которым я скучал. Я снова поцеловал её, просовывая руки в рукава пальто.

— Я тоже тебя люблю, моя любовь. Очень сильно.

* * *

— Дядя Чарли, что это?

Мы едва успели выйти из грузовика, как Майлз указал на один из мавзолеев вдали.

Рэй и Ной были заняты разгрузкой подарков из своей машины, а Солджер помогал Мелани разгружать её автомобиль. В результате мне пришлось управляться с тремя неугомонными мальчишками, которые слишком долго провели в дороге в канун Рождества.

— Это дом для мёртвых тел, — съязвил ЭлДжей, подбегая от машины своей матери.

— Нет, это не так! — возмущённо и настойчиво возразил Дэнни.

— Скажи ему! — крикнул ЭлДжей, глядя на меня. — Там хранят трупы.

— А что такое «трупы»? — спросил Майлз, когда Ной проходил мимо младших ребят с огромным мешком подарков в руках.

Он бросил на меня тот самый усталый взгляд, который я привык видеть за годы, прошедшие с нашей первой встречи.

— Поможешь мне тут? — спросил я, кивнув в сторону кучки малышей, столпившихся у моих ног.

Ной ухмыльнулся и пошёл дальше, бросив на ходу:

— Не-а. Ты сам по себе, братан.

Тепло разлилось в груди, хотя нарастающая паника от мысли, что мне придётся объяснять пятилетнему ребёнку, что такое труп, трепала нервы. Я и не заметил, как из просто Чарли превратился в «братана», и не был уверен, что Ной когда-нибудь станет называть меня дядей, несмотря на то, что я уже два года женат на его тёте. Но я научился ценить любое проявление близости со стороны Ноя, и был счастлив.

— Эй, эй, эй… — Мелани привлекла внимание троих мальчишек, поспешно подходя к нам с завёрнутым в одеяло маленьким Чарли на руках. — Ребята, оставьте дядю Чарли в покое. Не стоит задавать ему вопросы, ответы на которые вы не хотите знать.

Я фыркнул.

— О, я думаю, они очень даже хотят знать ответы. Просто я не хочу их давать.

Её нос уже покраснел от холода, щёки приобрели болезненно-розовый оттенок. Она улыбнулась и слегка толкнула меня бедром.

— Спасибо, что пригласил нас сюда.

Маленький Чарли — или МЧ, как мы его стали называть — протянул ко мне руки в варежках, и я без колебаний взял его на руки.

— Пойдёмте, ребята, — обратился я к Дэнни и ЭлДжею. Майлз уже побежал к открытой двери, где его ждала тётя Сторми. — Давайте-ка внутрь, пока я не засунул вас в тот мавзолей с другими трупами.

ЭлДжей и Дэнни ахнули, а Мелани замерла с открытым ртом.

— Чарли! — Мел шлёпнула меня по руке. — О боже, ты не можешь так говорить! Они даже не знают, что такое труп!

— Ты могла бы у них спросить, — ответил я, направляясь вверх по холму к открытой двери. Из дома доносились запахи ужина и домашнего уюта, разносимые ветром.

Где-то среди этих ароматов мне показалось, что я уловил самый слабый оттенок сигаретного дыма, а может, я просто очень этого хотел.

* * *

Иван и его возлюбленная Лайла появились чуть позже, как раз к ужину. Я обнял лучшего друга, а затем и его вторую половинку. Они быстро присоединились к остальным за столом и почувствовали себя как дома среди людей, которых успели узнать и полюбить за годы, прошедшие с тех пор, как наши с Сторми семьи объединились.

Оказалось, что моя сторона на нашей свадьбе была ненамного меньше её стороны. По сути, они были почти равны.

Сторми выбежала из кухни с последним подносом еды, поставила его на стол и заняла одно из двух оставшихся свободных мест. Я на мгновение отступил назад и окинул взглядом гостиную, не в силах поверить, что ещё не так давно в этой комнате стояли всего два кресла с высокими спинками и маленький столик для моего альбома для рисования и маркеров. Теперь эти кресла были придвинуты к стене рядом с диваном, закрывая вид на телевизор, чтобы освободить место для двух раскладных столов, составленных встык для всех наших гостей. Всех наших друзей. Всех наших родных.

Блейк, Си и их партнёры с детьми — и, конечно, брат-близнец Блейка, Джейк.

Иван и Лайла.

Крис и Барбара.

Рэй, Солджер, Ной и Майлз.

Мелани и трое мальчишек, которые были удивительно похожи на моего брата и меня.

Стол был заставлен, дом был полон. Того, чего я никогда не надеялся снова обрести после того, как раз за разом терял всё без исключения, но вот я здесь. Паук, который не просто пережил бурю, но и увидел, как она прошла, уступив место солнечному дню и светлому будущему. Будущему, в котором одиночество больше не вариант… и меня это устраивало.

— Эй, — голос Сторми прорвался сквозь барьер моих мыслей, когда я разглядывал настенные часы моей мамы. Оцепенение прошло, и до моих ушей донеслись гул голосов и стук столовых приборов.

Я посмотрел на неё и на её неуверенную улыбку, когда она спросила:

— Ты в порядке?

В порядке ли я? Я не был уверен, что хочу быть в порядке. Казалось неправильным чувствовать себя хорошо в мире, полном дыр, пустот, оставленных людьми, которых я любил и потерял. Но как я мог не быть в порядке, когда эти пустоты больше не казались такими огромными в жизни, теперь полной людей, которым я был нужен?

Я подошёл, сел рядом с женой на своё место за столом, обнял её за плечи, поцеловал в висок и вдохнул её неповторимый аромат корицы, лаванды и специй.

Затем я сказал:

— Ага, я в порядке.

И знаете что?

На этот раз я действительно так думал.