МАССАЧУСЕТС, НАШИ ДНИ

Когда Сторми проснулась и увидела разбитую фотографию на кухонном острове, я сказал, что случайно смахнул её с каминной полки, когда посреди ночи пытался прибраться, потому что не мог уснуть.

И, к слову, я солгал не потому, что боялся, будто Сторми посчитает меня сумасшедшим, а потому, что сам начал верить в это. Что я окончательно и бесповоротно сошёл с ума, и мне было страшно.

Люк однажды сказал — уже после того, как его посадили, — что настоящий мужчина способен признать свой страх. И вот моё признание: я был ужасно, по-настоящему напуган.

Сторми сразу это заметила.

— Ты в порядке? — Сторми поднесла к губам кружку с кофе, глядя на меня поверх неё с беспокойством и недоумением.

Я скрестил руки на груди, пожал плечами и кивнул.

— Ага. А что?

Она нахмурила тёмные брови, отпила кофе, затем прижала кружку к груди и ответила:

— Ты какой-то странный. Напряжённый.

Мой взгляд метнулся к разбитой фоторамке. Стекло исполосовало фотографию меня и Люка — ту, что Мелани сделала в один из его ранних периодов трезвости. Половина его лица осталась нетронутой, другая была изрезана в клочья. Моё сердце разбилось, когда я понял, что снимок уничтожен, ведь это была одна из немногих фотографий, что у меня остались. И помимо боли, меня охватил ужас: как мне следует истолковать это послание, если это вообще было послание?

Сторми проследила за моим взглядом и печально вздохнула.

— Жаль, что она испорчена, — сказала она, словно читая мои мысли. — Знаешь, люди творят чудеса в «Фотошопе». Может, найдём кого-нибудь, кто сможет её восстановить и распечатать новую.

— Да, может быть, — кивнул я, оценив её заботу.

— Я могу поспрашивать в салоне. Муж Си, ну, Шейн, — крутой редактор в «МодИнк». Наверняка он знает кого-нибудь, кто хорошо умеет работать в «фотошопе».

«МодИнк» — как я узнал за ужином со Сторми, её коллегами и их близкими — был одним из ведущих журналов в мире татуировок, пирсинга и модификации тела. Я никогда о нём не слышал, впрочем, у меня и не было причин. Журналы меня не интересовали, да и модификации тела тоже. Тем не менее я был впечатлён успехами мужа Си и благодарен Сторми за готовность помочь восстановить фотографию.

— Буду очень признателен, — сказал я, опустив руки и положив ладонь на её поясницу. Я поцеловал Сторми в лоб, вдохнул аромат её волос, позволяя едва уловимому шлейфу лаванды окутать мой разум и успокоить душу. — Прости, что сегодня утром я не в себе. Просто плохо спал, и… — я выдохнул и снова посмотрел на фото. — Не знаю.

Это была правда; я действительно не знал. Что-то было не так, странно, и это чувство интуиции лишь усиливалось. Мир словно сошёл с оси и катился навстречу чему-то неизвестному и пугающему.

— Может, тебе правда будет полезно выбраться отсюда на пару дней, — предложила Сторми, подняв руку и прижав ладонь к моей груди.

Я надеялся, что Сторми не чувствовала, как бешено билось моё сердце от страха и беспомощной паники. Я надеялся, что вместо этого она почувствовала, что это было уже не моё сердце, а её, и что в какой-то момент оно перестало биться в своём обычном ритме и стало биться только в такт звуку её имени.

— Ты выглядишь так, как будто увидел привидение.

Эти слова заставили меня застыть на месте, и я вспомнил незнакомца, за которым гнался недавно. Боже, как я раньше не подумал, что моя погоня сквозь надгробия могла быть за призраком, а не за человеком?

«Потому что я никогда раньше их не видел», — сказал я себе, вспоминая размытый силуэт мужчины на камере наблюдения Макса. Вспоминая фигуру в кожаной куртке с капюшоном, выпускающую клубы дыма. Он убегал от меня, да, но, возможно, он вообще не хотел, чтобы я его увидел. Возможно, его целью было лишь изводить меня издалека, преследовать меня после смерти так же, как он преследовал при жизни. Потому что… боже, если…

«А что, если тот, кто оставлял мне «подарки» у двери, был Томми Уилер?»

* * *

Время шло, и больше не случалось никаких паранормальных происшествий… или, возможно, дело было в том, что я сам их выискивал. Каждый день во время своих обходов, на каждом повороте, возле каждого куста или дерева я искал запах сигарет и фигуру в кожаной куртке с капюшоном. Каждую ночь я прислушивался к завываниям ветра, к скрипам, щелчкам и постукиваниям в стенах и половицах. И ничего не происходило.

Но я помнил, что все предыдущие инциденты случались неожиданно. Теперь я был начеку. Теперь я был настороже. Но дух оказался хитрее, изворотливее и…

Боже правый, я был почти уверен, что потерял рассудок.

Макс несколько раз заходил ко мне, чтобы заверить, что не заметил на территории кладбища никаких посторонних. У меня не хватало духу сказать ему, что мы ищем кого-то не из этого мира, а из другого. Макс был хорошим парнем, и, хотя я был уверен, что за время работы на кладбище он повидал немало странного и, возможно, жутковатого, я не хотел становиться причиной его ночных кошмаров.

И без этого сон почти перестал быть для меня доступным.

Но у меня была Сторми, и она до сих пор не сбежала. Даже сейчас, когда я сидел, привалившись спиной к изголовью кровати, прикрыв усталые глаза рукой, а она укладывала вещи на удлинённые выходные в пару дорожных сумок, она оставалась рядом.

— Ты так устал, — сочувственно заметила Сторми. — Почему бы тебе не вздремнуть перед дорогой? Мы выезжаем не раньше, чем через несколько часов, и, честно говоря, дорога займёт не так много времени. Если хочешь…

— Нет, всё в порядке, — я опустил руку на согнутое колено и слабо улыбнулся ей. — Посплю, когда доберёмся до дома твоих родителей.

По правде говоря, я и в этом не был уверен. Быть в доме её родителей означало оказаться в Коннектикуте, а сама мысль о том, что я буду в нескольких часах от места, где произошли все наши преступления — мои и Люка, — могла лишить меня сна на несколько дней.

Поверьте, я знал это наверняка.

Сторми посмотрела на меня с сомнением, я знал, что она мне не верит.

— Знаешь, когда я не могу уснуть, я принимаю мелатонин, — сказала Сторми, складывая рубашку и укладывая её в сумку. — Раньше я могла выпить бутылку текилы или принять пару таблеток и это действительно помогало. Но мелатонин всё-таки лучше, чем ничего.

Я скептически посмотрел на неё и обхватил руками колени.

— Как тебе это удаётся?

Её губы — сегодня без помады, но такие же красивые и манящие — изогнулись в улыбке.

— Что именно?

— Относить к своим демонам с лёгкостью.

Улыбка Сторми погасла. Она издала тихий, мягкий звук, потом пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, потому что они больше не мои. Они в прошлом. Я уже больше десяти лет как в завязке.

— Прошлое может преследовать нас так же, а то и сильнее, — возразил я, не желая спорить, но стремясь показать другую точку зрения. Ту, в которой прошлое не желало оставаться там, где ему положено. — В конце концов, оно по своей природе полно призраков.

— Это правда. Но я сознательно решила оставить своих демонов там, где им и место. Вот и всё.

Теперь я издал негромкий звук и кивнул.

— Думаю, я не настолько сильный, — признался я тоном ровнее, чем пол под её ногами, бросая вызов не только ей, но и себе.

— Я думаю, что ты сильный, — без колебаний ответила она. — Я думаю, ты настолько сильный, насколько позволяешь себе быть.

— О, так ты считаешь, что это моя вина, что я не могу отпустить эту хрень? — Я наклонил голову, глядя на неё с вызовом.

Сторми опустила взгляд на свитер в руках и глубоко вздохнула, обдумывая ответ. Потом осторожно произнесла:

— Нет… но я думаю, ты очень долго верил, что ничего не можешь с этим поделать.

— Я что-то с этим сделал, — возразил я. — Я сбежал, чёрт возьми. И знаешь что? Они всё ещё здесь. — Я постучал пальцем по виску с саркастической усмешкой, хотя понимал, что это не так. Мои демоны жили не только в голове — они были в моём проклятом доме.

Сторми сжала челюсти и сосредоточилась на свитере, энергично запихивая его в сумку, не складывая. Она переступила через разбросанные по полу спальни вещи, забралась на кровать и подползла ко мне на четвереньках, пока её ладони не обхватили мои колени, а взгляд не впился в мой.

— Может, вместо того, чтобы убегать, тебе нужно посмотреть этим долбаным ублюдкам в глаза и сказать им, чтобы они оставили тебя в покое.

Она раздвинула мои колени, распрямила мои согнутые ноги на матрасе, чтобы освободить место и сесть ко мне на колени. Обвила ногами мою талию и обхватила моё лицо ладонями. Я прижался лбом к её лбу, закрыл глаза и выдохнул.

— Я так чертовски устал, — признался я, и усталая агония заставила мой голос превратиться в шёпот.

— Тогда перестань убегать от монстров, которые гонятся за тобой. Они всегда догонят — всегда. — Её лёгкое прикосновение смягчило морщины у меня под глазами и напряжение в висках. — Не показывай им свои слабости, и им нечего будет пожирать. Посмотри им в глаза и докажи, что ты сильнее.

— Ты говоришь так, как будто это легко.

— Это непросто. И иногда они берут верх. Но ты больше не один, Чарли. Ты понимаешь это? Ты не один. И когда захочешь убежать, когда захочешь спрятаться, скажи мне. Я не убегаю — больше нет, — и не позволю тебе.

«Правильная женщина не сбежит».

Я сглотнул, борясь с эмоциями и болью, сдавившими горло, и мысленно обратился в ночь.

«Я нашёл её, Люк. Я нашёл её, как ты и говорил».

— Просто скажи мне, с чем ты борешься, Чарли, и я пойду в бой вместе с тобой.

Я крепко обнял Сторми и уткнулся лицом в её шею. Я держался за неё и клятвенно обещал каждой частичкой своего существа, что скоро всё ей расскажу. Но не сейчас. Сейчас я держал её, снова и снова прижимая губы к её шее, и с каждым прикосновением передавал послание: «Я нашёл её, нашёл, нашёл…»

Но нет.

Это она нашла меня.

И я так, так устал бежать.