МАССАЧУСЕТС, НАШИ ДНИ

Раздражающий поток солнечного света пробился сквозь жалюзи и упал на моё частично повёрнутое лицо, гарантируя, что, если мой будильник каким-то чудом не сработал, ослепительный свет всё равно не оставил бы мне выбора.

Я пробормотал невнятное ругательство — голос был густым от сна и раздражения и, протянув руку, хлопал по тумбочке, пока не нащупал вибрирующий, вопящий телефон. Один глаз, атакованный солнцем, приоткрылся, пока я отключал будильник и увидел дату.

Был ноябрь. Зима приближалась стремительно. Новый год нагрянет прежде, чем я буду к этому готов. Так всегда случалось, и в прошлом ноябре я был благодарен — как и годом ранее, и ещё годом до того. На год ближе к свободе от этого мира, на год ближе к завершению моего приговора — жизни в одиночестве со своей печалью и виной.

Но это был новый ноябрь, не такой, как прежде, и мне напомнили об этом сдвиг веса на матрасе, рука, лежащая на моей спине, и губы, касающиеся моего плеча.

— Который час? — пробормотала Сторми, сонная и едва проснувшаяся.

Я снова взглянул на экран телефона, прежде чем положить его обратно на тумбочку.

— Чуть больше семи.

— Чёрт возьми, — простонала она и перевернулась. — Разбуди меня, когда часы покажут двузначное число, ладно? Спасибо.

Я вздохнул и улыбнулся. И промолчал, вспоминая, как Люк ненавидел утро. Как неохотно он просыпался на работу, как проводил весь день в трусах, если ему вообще не нужно было работать.

«Почему она так напоминает мне тебя?» — мысленно отправил я в тюрьму в Коннектикуте, гадая, что бы он ответил, если бы получил послание.

«Чарли, дружище, я люблю тебя, но… типа, я не хочу с тобой спать. То есть, без обид, но… да, нет. Ты слишком волосатый и странный на мой вкус, спасибо».

Я усмехнулся про себя, затем поднялся и сел голый на краю кровати, откинув волосы со лба и потерев лицо той же рукой. Глянув через плечо, я увидел Сторми, её волосы утром были такими же дикими и хаотичными, как мои. Одеяло плотно обтягивало её плечи, скрывая всё, кроме этой огромной копны чёрного, и я снова не смог сдержать смеха.

— Что, чёрт возьми, такого смешного? — пробурчала она из-под одеяла, явно раздражённая.

— Твои волосы выглядят как… как… — Ещё один смешок неудержимо вырвался из моей груди. — Как кошка после удара током.

Она быстро перевернулась, откинула одеяло и уставилась на меня убийственным взглядом, огрызаясь:

— О, да? Ну, ты выглядишь как долбанный тролль под мостом.

Я фыркнул и подхватил трусы с пола, прежде чем встать и повернуться к ней, а она всё ещё бросала на меня гневные взгляды.

— В общем, — сказал я, наклоняясь, чтобы натянуть нижнее бельё, — это не совсем неточное определение. Но у меня нет моста.

— Нет. Но у тебя есть целое чёртово кладбище, что, наверное, делает тебя хуже тролля под мостом. — Сторми уже говорила чётче, хотя круги под глазами углубились из-за растёкшейся косметики и усталости.

— Справедливо.

Я подхватил джинсы, натянул их, а затем отправился на поиски футболки, пока Сторми наблюдала за мной прищуренным, недоверчивым взглядом.

— Почему ты так бодр? Мы спали всего около четырёх часов.

Я нашёл футболку у подножия кровати и пожал плечами, натягивая её через голову.

— Я обычно мало сплю. Я привык.

— Ты привык заниматься сексом всю ночь и вставать через несколько часов на работу?

— Нет, — ухмыльнулся я в её сторону. — Я плохо сплю в обычные ночи. Ложусь в постель в определённое время, чтобы соблюдать режим, но обычно не сплю.

Её улыбка была чересчур сочувственной на мой вкус.

— Почему меня это не удивляет?

— Потому что я тролль под мостом. Нет времени спать, когда всегда начеку.

Я сунул ноги в ботинки, направляясь к краю кровати, наклонился, ухватившись за изголовье, и быстро поцеловал её в губы, тут же удивившись, насколько это ощущалось естественным.

— Я приготовлю кофе, — тихо объявил я, глядя ей в глаза.

Сторми ответила не сразу. Сжала руками одеяло у плеч, глядя в ответ с танцующими глазами, глубоко дыша несколько ударов моего сердца. Её губы мягко приоткрылись, словно Сторми увидела в моём взгляде нечто неожиданное, а затем кивнула.

— Хорошо, — прошептала она.

Я поцеловал её снова, затем вышел из комнаты, чтобы начать свой день, как обычно. Но…

Это был не обычный день, правда?

Потому что сегодня я начал утро не под дождливым облаком отчаяния и одиночества. Меня вытащили из бури, укрыли в непроницаемом облаке, и впервые за — я даже не знал, сколько — я был счастлив. По-настоящему, искренне счастлив.

И в этом действительно не было ничего обычного.

* * *

Сторми сползла с моей кровати спустя пятнадцать минут. Её дикие волосы были стянуты в ещё более беспорядочный узел, и на ней болталась одна из моих футболок. Она сидела за моим маленьким кухонным столом, сжимая в руках чашку горячего чёрного кофе, время от времени отхлёбывая и закрывая глаза, словно пытаясь мысленно ускорить путь кофеина по венам.

— Так когда тебе нужно открывать ворота? — спросила она, прочистив горло и сделав ещё глоток.

— В восемь тридцать, — ответил я, перекладывая первый омлет на тарелку и ставя её перед ней.

— Боже, ты ещё и готовишь. — Она покачала головой, ковыряя омлет вилкой, прежде чем откусить. — И это съедобно. Что ты за тролль под мостом?

— Одомашненный, — пробормотал я, рассмеявшись, и принялся готовить свой завтрак.

— Ты был женат? — Сторми прищурилась с подозрением. — Есть какие-нибудь психованные бывшие жёны, о которых мне стоит беспокоиться?

— Нет. — Я покачал головой. — Никогда не был женат.

— Я имею в виду, ты же должен был хотя бы жить с женщиной раньше, — точно угадала она, жуя и указывая на меня кончиками вилки. — И твоя мама не в счёт.

Я добавил нарезанный кубиками перец в яичную смесь на сковороде и медленно кивнул.

— Невеста моего брата. Она какое-то время жила с нами.

— Боже, я хороша, — торжествующе сказала она, взмахнув кулаком с вилкой в воздух, прежде чем откусить ещё кусок. — Они так и не поженились?

— Нет. — Я глубоко вздохнул и сжал губы, проглотив разочарование, с которым никогда не мог ничего поделать. — У него были свои проблемы, и через какое-то время она просто… не смогла с этим справляться. Не потеряв себя.

Сторми замедлила жевание и уставилась на меня, её зелёные глаза разгорались с каждой секундой.

— И что она сделала? Оставила тебя разгребать за ним?

Это было смелое обвинение, и я начал качать головой, чтобы защитить людей из своего прошлого. Но затем остановился и сказал:

— Не знаю, можно ли так сказать. Люк и я… мы как бы присматривали друг за другом. Он всегда присматривал за мной, а потом, когда мы стали старше, я стал присматривать за ним. Всё было нормально. Это… знаешь, мы делали то, что должны были делать. Так уж было.

— А что насчёт неё?

Я подумал о Мелани и о том, куда она могла отправиться после того, как ушла от Люка.

— Не знаю, — тихо ответил я, надеясь, что она оказалась в месте, где у неё всегда есть время на себя, на то, что делает её счастливой.

Я надеялся, что она всегда была счастлива.

— У тебя были чувства к ней? — догадалась Сторми, и я вздрогнул, взглянув на неё, прежде чем приподнять уголок рта в чём-то, что, надеюсь, выглядело как улыбка.

— Примерно два дня, очень-очень давно, — впервые вслух признался я. — Когда только встретил её, мы были ещё детьми. Я думал, что она красивая, и она всегда была добра ко мне, что уж точно не было нормой. Но это было мимолётно. Она никогда не была для меня, и, честно говоря, она стала для меня скорее матерью, когда моей мамы больше не стало.

Я выключил плиту и переложил омлет на тарелку, прежде чем отнести её к столу. Затем сел напротив Сторми, которая замедлила трапезу, наблюдая за мной с любопытством. Сначала я сделал вид, что не замечаю этого, посыпая яйца перцем и каплей острого соуса. Отпил кофе и приступил к еде, избегая её взгляда. Не сказал ли я лишнего? Не раскрыл ли больше, чем следовало? Не слишком ли рано было так глубоко погружаться в моё прошлое, и какова будет её реакция, если я погружусь ещё глубже?

«Просто перестань думать».

«Перестань говорить».

«Притворись, что это обычный день».

Я погрузился в завтрак, отрезал кусок омлета краем вилки и начал запихивать его в рот, когда Сторми заговорила снова:

— Ты спросил меня прошлым вечером, что со мной случилось.

Я поднял взгляд на неё, и вилка замерла где-то над тарелкой, на полпути к цели.

— Да, спросил.

Её поведение изменилось. Та комфортная, уверенная в себе женщина исчезла, а на её месте оказалось маленькое, робкое создание. Сторми ссутулилась и не могла смотреть мне в глаза. Это была та самая версия, которую я встретил на вечеринке у Блейка, та, у которой дрожали ноги и тряслись руки.

Я увидел в ней часть себя. Ту часть, которую пытался сдерживать, ту часть, которую время помогло приглушить. Но не всё так легко умирает, и я подозревал, что у неё то же самое.

— Я не была уверена, что хочу тебе это рассказать.

— Тебе и не нужно, — заверил я её, опустив вилку обратно на тарелку.

Она несколько раз сжала руку вокруг вилки и подвинула кусочек красного перца по тарелке. Её глаза не отрывались от того, как он скользит между кусочками яйца.

— Я никому не рассказывала, кроме Блейка и Си.

— Ты не обязана рассказывать мне ничего, чего не хочешь, — настаивал я, несмотря на пылающую ярость, нарастающую под кожей, и на желание уничтожить всё, что могло заставить её так испугаться за считанные минуты.

— Но я хочу тебе рассказать, — твёрдо сказала она. — Потому что вижу, как тебе тяжело говорить о себе и своей жизни. И я с тобой, Чарли — тебе не нужно рассказывать мне ничего, если ты этого не хочешь. Но дело в том, что я тебе доверяю. Даже не знаю почему, ведь я почти тебя не знаю, но это так. Как… — Сторми подняла на меня свои зелёные глаза. — Ты когда-нибудь испытывал такое чувство? Как будто твоя интуиция говорит за тебя?

Я не смог сдержать саркастического смешка.

— О, ты даже не представляешь.

Она едва заметно кивнула.

— Ну, вот так я чувствую по отношению к тебе. Как будто что-то большее толкает меня к тебе, и я не сопротивляюсь этому. Поэтому хочу, чтобы ты знал, что со мной случилось, ладно? И я рассказываю это не для того, чтобы ты потом вывалил на меня всё о себе. Не пытаюсь… обменять травмы, ничего подобного. Но если расскажу тебе свою историю, а ты захочешь рассказать мне свою, я готова выслушать.

Когда она закончила говорить, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов моей мамы. Сторми предлагала подарок; не нужно быть гением, чтобы это понять. Она заявляла о своей приверженности тому, что между нами происходило. Сторми приглашала меня в свой мир, и логика подсказывала, что меньшее, что я могу сделать, ответить взаимностью.

И, честно говоря, я хотел ей рассказать. Груз, который я нёс на плечах, был тяжёлым — таким, что сгибались плечи и с каждым годом боль усиливалась. Но то, что удерживало меня от того, чтобы полностью обнажить душу прямо там, за кухонным столом, было следующее: не все кошмары одинаковы. И хотя я точно знал — назовём это уверенностью, высокомерием, как угодно, — что смогу вынести тяжесть её истории, я слишком боялся, что моя не даст ей спать по ночам.

Поэтому я просто кивнул, не зная, что ещё сделать или сказать, чтобы не отпугнуть её и не обидеть.

— Эм, так... — Сторми отвела взгляд и посмотрела на часы. — О, тебе уже почти пора уходить.

Её плечи поникли от разочарования, словно она не была готова к тому, что это утро так скоро закончится. И хотя, возможно, я ещё не был готов раскрыть монстров, прячущихся в тени, я тоже не был уверен, что хочу остаться без неё прямо сейчас.

Так что, снова подняв вилку ко рту, я спросил:

— Хочешь пойти со мной на работу?

* * *

Солнце светило, а ветер был холодным, и я стиснул зубы, ощущая, как озноб пронизывает до костей, пока держал одну сторону чугунных ворот. Но Сторми, похоже, ничуть не беспокоилась: её руки были спрятаны в длинные рукава толстовки её зятя. Она распахнула другую створку ворот и ничуть не смутилась, когда очередной порыв ветра хлестнул нас по щекам.

В грузовике я показал ей, как открывать и закреплять ворота, и теперь наблюдал с другой стороны широкой подъездной дорожки, следя, чтобы она выполняла мои указания.

Надев капюшон на голову, Сторми присела на корточки и воткнула опорный стержень в землю прямо у высокой каменной стены, ограждающей периметр кладбища. Я знал, что задача несложная, честно говоря, даже необученная обезьяна, вероятно, справилась бы. И всё же не смог сдержать лёгкую улыбку, ощущая странное чувство удовлетворённости и гордости при виде неё.

Она подняла взгляд, глядя на меня из-под капюшона.

— Следишь, чтобы я не облажалась?

Я улыбнулся, опустил подбородок и покачал головой. Затем засунул обветренные руки в карманы кожаной куртки и медленно пошёл через подъездную дорожку.

— Ну, что скажешь? — спросила она, пока я делал вид, что оцениваю её работу. — Гожусь в тролли под мостом?

— Хм… — Я склонил голову, поджал губы, разыгрывая показную критику. — Тебе не помешала бы практика, но…

— Ой, да заткнись! — Сторми рассмеялась, закатив глаза, и повернулась, чтобы пойти обратно к пикапу, её кроссовки глухо стучали по асфальту. — Ты просто завидуешь, потому что тебе потребовались годы, чтобы освоить искусство открывания ворот. А я? Раз и готово. Я просто…

— Доброе утро, Чак!

Я ещё смеялся, когда услышал восторженное приветствие Ивана, перекрывшее насмешки Сторми. Удивлённый, обернулся и увидел, как он выбирается из своего седана, припаркованного параллельно у обочины. Я не знал, как не заметил, что он подъехал, но, с другой стороны, я всегда был известен тем, что отвлекался на женщину, с которой был.

— Блин, — пробормотал я, пока Иван, прихрамывая, шёл ко мне.

Я не планировал знакомить Сторми с ним или с кем-либо ещё… вообще никогда, уж точно не на утро после того, как мы впервые переспали.

Сторми глянула через плечо на меня, в её глазах мгновенно вспыхнул испуг.

«Она не любит незнакомцев», — отметил я и спокойно подошёл к ней, обняв за плечи, больше заботясь о её комфорте, чем о том, как изменился взгляд наблюдавшего за нами Ивана.

— Я говорил, что у меня есть друг, — сказал я ей, кивнув в сторону Ивана.

— Ах да. Твой единственный друг, — кивнула Сторми, и её напряжение немного ослабло от моего прикосновения.

Она придвинулась ближе ко мне, когда Иван остановился перед нами, его глаза сияли от возбуждения, которое я одновременно любил и хотел погасить.

— Ну-ну-ну, — воскликнул Иван, сложив руки на округлом животе и глядя на нас сквозь очки в чёрной оправе. — Похоже, не только у меня сегодня утром хорошие новости!

Я вздохнул, закрыл глаза и почесал несуществующий зуд на брови.

— Э-э, Иван… это Сторми. Сторми, это Иван.

— Приятно познакомиться, миледи.

Иван взял руку Сторми и поднёс её костяшки к губам. Она напряглась рядом со мной и попыталась отодвинуться, и я громко прочистил горло, давая предупреждение. Иван взглянул мне в глаза, прежде чем его губы коснулись её руки, и я покачал головой. Словно профессионал, он выпрямился и положил другую руку на её ладонь, тепло и дружелюбно похлопав по костяшкам.

Она мгновенно расслабилась.

— Мне тоже приятно познакомиться, Иван, — наконец сказала Сторми после нескольких неловких секунд.

Он отпустил её руку, снова сцепил пальцы на животе и посмотрел мне в глаза.

— Должен сказать, Чак, это неожиданно. Ты был занят!

— А ты не должен был быть здесь до следующей недели, — напомнил я ему, сердито глядя в его насмешливые глаза-бусинки.

— Ну, я был неподалёку…

— Ты всегда неподалёку.

— Ну… — он беспомощно развёл руками, — я просто проезжал мимо…

— Ты проезжаешь мимо каждый день. Ты буквально работаешь на соседней улице. — Я указал в сторону офиса недвижимости, где Иван устроился на работу, когда уже не мог справляться с физическим трудом на кладбище.

— Ладно, хорошо, — наконец сдался он, закатив глаза. — Я увидел тебя здесь с этим очень милым, очень похожим на тебя созданием и решил остановиться и поздороваться. Но! — Иван поднял один палец и выдержал примерно две секунды, драматично нагнетая ожидание. — Это не единственная причина моего небольшого незапланированного визита.

Он залез в карман своего длинного, слишком большого коричневого пальто и протянул мне конверт, украшенный серебряными чернилами и соответствующей восковой печатью.

Не глядя на него, я приподнял бровь и спросил:

— Что это?

— Приглашение на мою свадьбу, конечно же. — Иван улыбнулся мне с выражением человека, который навсегда поселился на седьмом небе.

Сторми заглянула через мою руку, пока я вскрывал конверт.

Я быстро пробежался по деталям и сказал:

— Это на следующий день после Дня благодарения.

— Да, мы хотели немного ускорить события, и нам удалось выгодно забронировать место, — объяснил он слегка оборонительно.

Я хмыкнул в ответ, продолжая читать, и моё волнение резко возросло.

— И это в Коннектикуте.

— Там живёт семья Лайлы, — ответил Иван. — Её родители уже слишком стары, чтобы далеко путешествовать, поэтому мы подумали: почему бы не провести праздник у них? Плюс мы уже будем в тех краях на праздник, так что… — он развёл руки в торжественном жесте, — почему бы не провести там выходные?

Без слов Сторми взяла у меня приглашение и прочитала его, пока я пытался справиться с комом в горле. Я не хотел вызывать подозрения, не хотел показывать своё нынешнее беспокойство, но… Коннектикут?!

— Ты ведь из тех мест, не так ли? — спросил Иван, раскрывая факт, который Сторми ещё не знала обо мне. — Может, ты мог бы остановиться у кого-то из семьи, если не хочешь…

— У меня нет родственников, — резко перебил я, сразу перейдя в оборону.

Сторми посмотрела на меня, её глаза расширились от удивления и шока.

— Ты из Коннектикута?

— Многие люди из Коннектикута, — пробурчал я.

— Я из Коннектикута, — сказала Сторми, словно это общее происхождение что-то значило, и произнесла это так, будто не могла поверить, что я скрывал это от неё после того, как она рассказала мне на вечеринке у Блейка.

Но тогда всё было иначе. В тот момент, на его заднем дворе, я не хотел, чтобы она что-либо знала обо мне. Чёрт, я и сейчас не был уверен, что хочу ей что-то рассказывать, но на этот раз это не имело никакого отношения к ней и к тому, чтобы держать дистанцию.

Сейчас я лишь хотел не спугнуть её.

— Надеюсь, ты придёшь, — сказал Иван, глядя на приглашение в руках Сторми. — Я пойму, если не сможешь, но, если решишь прийти, для меня будет большой честью, если ты также будешь моим шафером.

Моё сердце подскочило к горлу, а внутренности будто рухнули к ногам.

— Шафером? Ты же мог бы попросить кого-то…

— Больше никого нет, Чак, — мягко перебил Иван, смущённо улыбнувшись и бросив взгляд на Сторми.

Она поняла, что, возможно, это личный момент между нами, и попросила ключи от грузовика. Я лишь на мгновение отвлёкся от Ивана, чтобы посмотреть, как она уходит. Огромная толстовка свисала с её фигуры так, что любой другой выглядел бы в ней нелепо, но ей это удавалось с лёгкостью. Когда Сторми села в машину и закрыла за собой дверь, я снова посмотрел на друга, ничуть не удивившись, увидев на его лице задумчивую улыбку.

— Ничего не говори, — предупредил я, хотя знал, что Иван никогда не прислушивается к моим предостережениям.

— Она тебе подходит, Чак.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

Он постучал пальцем по виску и кивнул.

— О, ещё как имею, мой друг. Моя преданность Лайле может быть новой, но корни моей любви к ней будто росли с начала времён.

Я прищурился и скрестил руки на груди, защищая свой измученный орган от того, что он собирался сказать.

— Иногда ты говоришь, как сумасшедший, знаешь об этом?

— А ты не такой хладнокровный, каким пытаешься казаться. Я вижу, как ты на неё смотришь. Она зажигает в твоих глазах свет, которого я не видел за все годы нашего знакомства, и, должен сказать, Чак, это тебе идёт.

Я взглянул в сторону грузовика и увидел, как Сторми покачивается в такт музыке по радио, её губы двигаются в такт словам песни, и уголок моего рта непроизвольно дрогнул в улыбке. Иван, конечно, это заметил и погрозил мне пальцем.

— Как я и сказал, — произнёс он, когда я бросил на него косой взгляд, — она тебе подходит.

Он, конечно, был прав. Я знал это лучше, чем он мог себе представить, но был слишком упрямым, чтобы удовлетворить его своим согласием.

Поэтому, как обычно, я промолчал.

Иван всё равно кивнул, словно мог читать мои мысли и слышать правду в каждом ударе моего сердца, и повернулся, чтобы вернуться к своей машине.

— Приезжай на свадьбу, Чак, — бросил Иван через плечо. — Приведи свою Сторми. Будь моим шафером, потому что ты мой лучший друг.

Лучший друг. У меня никогда не было лучшего друга, никого, кроме моей семьи, и это заявление вызвало в моей груди неожиданную боль. Вдруг стало трудно дышать, а в уголках глаз защипало от унизительно нахлынувших эмоций.

— Ага, — ответил я, прочистив горло. — Я, эм… подумаю об этом.

— Только не думай слишком долго! — крикнул Иван сквозь шум проезжающей машины, уходя. — Я женюсь через три с половиной недели, знаешь ли!

Я внимательно следил за Иваном, убедившись, что он благополучно сел в машину, прежде чем вернуться к грузовику. Сторми поймала мой взгляд, когда я обошёл капот, и её лицо вспыхнуло ярче тысячи огней, словно она не ожидала, что я вернусь.

«Так я выгляжу, когда смотрю на неё?» — подумал я, с трудом веря, что кто-то может так радоваться моему появлению.

Я открыл дверь и из салона полилась «Heart-Shaped Box» группы Nirvana. Я забрался в кабину и обнаружил у неё на коленях приглашение Ивана.

— Ты поедешь? — прямо спросила она.

— Не знаю, — честно ответил я, заводя двигатель.

— Тебе стоит.

Я потёр подбородок, направляясь к сараю для инвентаря.

— Я подумаю.

— Я бы поехала с тобой.

Я выдохнул через нос и сжал губы. Не хотелось раздражаться из-за её благонамеренной настойчивости, но она понятия не имела, что для меня значат границы этого штата. Была ли это её вина? Нет. Но становилось ли от этого легче притворяться, что всё в порядке? Тоже нет.

— Почему ты не сказал мне, что ты из Коннектикута? — спросила Сторми, словно читая мои мысли.

Я решил не врать ей, поэтому вздохнул и ответил:

— Потому что я боялся.

— Боялся чего? — настаивала она.

— Сторми… — Я опёрся локтем о край окна и прижал ладонь ко лбу.

Она смотрела на моё лицо, прищурившись, словно пыталась сама сложить кусочки головоломки. Затем наклонила голову, брови поднялись в осознании, и я напрягся.

— Это из-за твоего брата?

Я убрал ладонь от лица.

— Отчасти, — ответил я. Это была не ложь.

— Мне плевать на твоего брата.

Я бросил на неё резкий взгляд.

— Не говори так. Ты не знаешь, что он натворил, или…

— Мне нет дела, — повторила Сторми, чётко выговаривая каждый слог. — И, если ты думаешь, что знание твоего места происхождения вдруг заставит меня полезть в Гугл, забудь. Блин, я даже не знаю твоей фамилии…

— Корбин, — подсказал я, и это не взволновало меня так сильно, как я думал, когда произнёс это вслух.

— Корбин, — тихо повторила Сторми, мягко кивнув. — Что ж, Чарли Корбин, я не собираюсь проверять твоё прошлое. Но я надеюсь, ты поедешь на свадьбу своего друга. И если тебе нужен спутник…

— Почему ты живёшь в отеле? — спросил я, паркуя грузовик возле сарая, где хранилась газонокосилка.

Сторми была озадачена резкой сменой темы, и, честно говоря, я тоже. Видимо, этот вопрос давно меня мучил, и в конце концов я больше не смог его сдерживать.

— Дом, в котором моя квартира, на реконструкции, — объяснила она, раздражённо вздохнув.

Я кивнул, глядя в окно грузовика в сторону своего коттеджа. Я думал о том, что сказал Иван, о том, что она мне подходит. И, чёрт возьми, я понимал, насколько он прав. Просыпаться, выполнять привычные дела и начинать день рядом с ней было легко и комфортно, словно я делал это каждый день последние тридцать с лишним лет своей жизни.

Иван говорил, что, хотя его отношения с Лайлой начались недавно, корни его чувств к ней будто росли вечность. Тогда это показалось мне безумием, да и сейчас кажется… но почему тогда я начинаю думать, что в этом есть хоть немного смысла?

Если родственные души существуют — а я верю, что существуют, — разве не может эта привязанность просто быть, формироваться и расти… ну… вечно?

«Теперь я тоже начинаю говорить, как сумасшедший».

— Эй, ты там в порядке?

Я моргнул и повернулся к Сторми, осознав, что слишком погрузился в свои мысли, и, вероятно, уставился в пустоту.

— Да, прости.

Сторми улыбнулась, склонив голову и внимательно разглядывая моё лицо.

— О чём ты думаешь?

— Выезжай из отеля, — выпалил я, прежде чем мысль успела оформиться в голове, прежде чем я успел передумать. — Останься со мной, пока твоя квартира не будет готова.

Улыбка исчезла с её лица, уступив место шоку, Сторми подняла брови и расширила глаза.

— Ты серьёзно?

Я кивнул, теперь уверенный, что это отличная идея.

— Просто глупо платить за номер в отеле, когда я рядом.

— Но… где я буду оставлять машину? — тихо спросила Сторми, словно пытаясь найти причину, по которой это не сработает, хотя в её глазах уже зажглась искра надежды. — У меня работа, мне нужно туда добираться, а ты запираешь ворота на ночь до того, как я…

— Я буду тебя впускать, — быстро ответил я.

— А мои вещи…

— Мы найдём им место. И помни — это ненадолго.

Она глубоко вдохнула, пристально глядя мне в глаза с плотно сжатыми губами, затем выдохнула:

— Верно. Это ненадолго.

Уголок моего рта дрогнул в натянутой усмешке, и я резко вышел из кабины, не давая ей — и себе — шанса передумать. Перебирая связку ключей, я искал тот, что отпирает сарай, когда Сторми вышла из машины и встала рядом со мной.

— Итак, — сказала она, пока я наклонялся, чтобы вставить нужный ключ в замок.

— Итак.

— Думаю, я выеду из отеля и заберу свои вещи.

Я взглянул на неё, повернув ключ и открыв сарай.

— Сегодня мне нужно на работу, но, когда смена закончится, я приеду сюда и позвоню тебе у ворот. А потом, вечером, я расскажу тебе историю.

Выпрямившись, я открыл раздвижную дверь сарая, запах свежескошенной травы и земли ударил в нос. Я шагнул на бетонный пол и взял рабочие перчатки с сиденья газонокосилки, затем повернулся к Сторми, надевая их.

— Пришли мне расписание, и я позабочусь, чтобы ворота были открыты к твоему возвращению.