МАССАЧУСЕТС, НАШИ ДНИ

На этом мотоцикле сидели десятки девушек, обхватив руками талию моего брата. Большинство из них в итоге оказывались в нашем доме, а некоторые даже оставались на ночь. Но меня тошнило не от их количества и не от воспоминаний о том, как я слушал, как Люк трахает случайных женщин в разных частях дома, пока я запирался в своей комнате с фломастерами, бумагой и очень громкой, очень злой музыкой.

Меня тошнило от того, что Мелани никогда не была одной из них. Она должна была быть единственной.

Но теперь позади меня сидела Сторми. И она была первой женщиной, которая когда-либо устраивалась позади меня, крепко обхватив меня руками за талию и положив подбородок на моё плечо.

Я согласился подвезти её до отеля, твёрдо намереваясь высадить её и больше никогда не пересекаться с ней. Даже был готов уволиться и найти новый город, чтобы спрятаться там, если понадобится.

Но я не ожидал, что это будет так приятно — чувствовать её тело, прижатое к моему. Не ожидал, что от неё так хорошо пахнет, пока мы мчались по тёмным улицам Салема по дороге, пролегавшей между её отелем и моим кладбищем.

Я остро ощущал часть себя, пульсирующую и изнывающую от потребностей, которые я долго-долго держал в себе.

Потребность в прикосновениях.

Потребность находиться рядом с красивой женщиной и оставаться там, пока она меня хочет.

Но прежде чем позволил этой крохотной, загнанной внутрь части себя взять верх, я въехал на парковку отеля и молча ждал, пока Сторми слезет с мотоцикла. И всё это время напоминал себе, что у меня никогда не было удачи в отношениях и я не могу позволить себе ещё одно разбитое сердце.

Предыдущее едва не убило меня.

Сторми стояла рядом с мотоциклом, выглядя неуместно в своём викторианском платье, держа в руках шлем, который она одолжила у жены Блейка. Казалось, она колеблется, сдерживая слова, которые хотела сказать, и я начал нервничать. Я не уехал бы, пока Сторми не оказалась в безопасности внутри, но мой мозг лихорадочно перебирал все возможные варианты того, что вот-вот сорвётся с её губ. И не хотел ничего этого слышать. Я уже позволил этой ночи зайти слишком далеко, просто придя на эту чёртову вечеринку.

— Ты думаешь…

— Нет, — рефлекторно выпалил я, перебивая её, и тут же почувствовал неловкость.

— Что? — Сторми была ошарашена, но я не позволил себе проявить сочувствие.

— Что бы ты ни собиралась сказать, ответ — нет.

— Вау. Ладно, — ответила она, фыркнув с вызывающим смешком.

Она отвернулась, глубоко выдохнув, но не ушла.

Её нежелание уходить заставило меня мысленно застонать. Я запрокинул голову и сквозь стиснутые зубы спросил:

— Что ты собиралась сказать?

— Неважно, Чарли. Не переживай об этом, — сказала Сторми холодно и отстранённо, полная противоположность тому, какой она была весь вечер.

Это задело меня. Но ещё сильнее задело то, что это было прямым отражением моего собственного поведения с ней.

«Разве я умру, если перестану быть козлом?»

«Возможно, да», — подумал я, снимая шлем и срывая его с головы, пока сердце вопило, чтобы я остановился.

— Прости, ладно? — резко сказал я, совсем не звуча раскаявшимся. Но раздражала меня не она, и теперь, по какой-то причине, мне нужно было, чтобы она это поняла.

— Знаешь, — Сторми повернулась, скрестила руки на груди и посмотрела на меня сверху вниз своими глазами, подведёнными толстым слоем макияжа, — эта игра в «горячо-холодно» уже порядком надоела.

— Общение с людьми — не моя сильная сторона, — пробурчал я в ответ.

— О, правда? Ну надо же, ты меня точно одурачил. — Сторми покачала головой и закатила глаза. — Как я уже сказала, неважно. Спасибо за поездку, Чарли.

Она снова развернулась и на этот раз, глубоко вздохнув и высоко подняв голову, решительно зашагала прочь, каждый шаг был полон намерений. Я застонал от досады, слез с мотоцикла и бросил шлем на сиденье.

— Стой! Прости, серьёзно, прости.

На этот раз она остановилась и посмотрела через плечо.

— Знаешь что? Возможно, я даже поверю в это извинение.

Я пожал плечами и коротко кивнул.

— Отлично, — пробормотал я. — Теперь можешь, пожалуйста, сказать, что ты хотела сказать?

Её бравада слегка пошатнулась, она прикусила нижнюю губу, прежде чем спросить:

— Я хотела спросить, не поднимешься ли ты со мной в номер. Я не прошу тебя заходить — я не прошу тебя об этом. Просто мне очень страшно, а Блейк обычно...

— Да, — ответил я, чувствуя себя всё большим козлом с каждой секундой. — Конечно. Пошли.

Её губы дрогнули в лёгкой благодарной улыбке, прежде чем она снова развернулась и направилась с асфальта на тротуар туда, где на неё напали всего несколько недель назад. Я шёл следом, давая знать о своём присутствии, но не шагая рядом, пока в голове не зазвучал голос Люка:

«Чувак, что ты делаешь? Она тебе нравится или нет?»

«Думаю, нравится».

«Тогда перестань вести себя как мудак. Господи боже».

Я нахмурился, наблюдая, как она направляется к дверям отеля. И не знал, чего на самом деле ожидал от этой… ситуации, но всё же ускорил шаг, чтобы идти рядом с ней. Сторми взглянула на меня, и уголок её рта дрогнул в полуулыбке, но мы по-прежнему не говорили, приближаясь к месту, где я нашёл её и приставил нож к горлу её нападавшего. Сторми сглотнула и резко вдохнула, проходя мимо, и я инстинктивно поднял руку, коснувшись её локтя — лёгкое напоминание, что я рядом, что она не одна — и девушка выдохнула с облегчением.

Мы вошли в вестибюль старого отеля. Там стоял запах затхлости, замаскированный резкими цветочными ароматами, и я сморщил нос.

Сторми рассмеялась.

— Знаю. Здесь пахнет как в похоронном бюро. — Я приподнял бровь, и её смех перерос в приступ хихиканья. — Думаю, мне не нужно тебе это говорить.

— Вообще-то, я не хожу в похоронные бюро, — ответил я, мгновенно вспомнив каждый момент прощания с родителями.

— О, я думала, это входит в обязанности.

— Не в моём случае. — Потом я передумал и добавил: — Ну, полагаю, это зависит от кладбища. Дома я…

Я оборвал себя и плотно сжал губы. Не был уверен, что хочу рассказывать ей что-либо о себе, особенно о жизни до Салема.

— В любом случае, — пробормотал я, решив, что не готов вскрывать эту конкретную могилу, — обязанности различаются в зависимости от кладбища. Я не занимаюсь бумажной работой. Время от времени общаюсь с распорядителями похорон, но обычно по телефону. Моя работа скорее физическая…

— Да, я заметила. — Сторми поиграла бровями и ухмыльнулась мне.

Я усмехнулся и сделал вид, что её комментарий меня не смутил, хотя чувствовал, как краснеют щёки.

Я никогда не умел принимать комплименты.

— Поверь мне, здесь пахнет как в похоронном бюро, — продолжила она, когда мы подошли к лифту.

Сторми ткнула пальцем в стрелку вверх и встала рядом со мной, пока мы следили за мигающими цифрами, отсчитывающими путь вниз к вестибюлю.

Когда двери лифта открылись, мы вошли внутрь, и Сторми нажала кнопку седьмого этажа. Двери закрылись, оставив нас наедине, и я напряг спину, когда в голове всплыл голос Люка.

— Ты когда-нибудь трахал девушку в лифте?

Я приподнял бровь.

— Я похож на парня, который трахает девушек в лифтах?

— Нет, но ты и не похож на парня, который будет трахать незнакомую девушку у надгробия.

— И то правда.

— Так ты это делал?

— Делал что?

— Трахал девушку в лифте.

— Нет, — ответил я, не сумев сдержать недоверчивый смешок.

Люк печально вздохнул и вернулся к переключению каналов.

— Да, я тоже.

Я представил, как хватаю Сторми прямо здесь и сейчас, целую её и задираю эту тяжёлую на вид юбку. Представил, как прижимаю её к стене лифта, обхватываю её ноги вокруг своей талии — всё это, чтобы воплотить фантазию, которой Люк так и не смог насладиться.

Я улыбнулся про себя, несмотря на жар, поднимающийся от воротника свитера. Сторми легонько толкнула меня кулаком в плечо.

— О чём ты думаешь?

Я стёр улыбку с лица и скорбно покачал головой.

— Ни о чём.

Она изучающе посмотрела на меня, словно хотела задать вопрос, но не была уверена, стоит ли. Я мог лишь гадать, что это был бы за вопрос, и благодарил Бога, что лифт не дал ей возможности его задать.

Мы доехали до её этажа, и я сразу вышел. Она ускорила шаг, чтобы не отставать; стук её каблуков гулко разносился по пустому коридору.

— Ненавижу отели, — пробормотала она, держась поближе ко мне. — Знаешь, примерно сто тысяч человек ежегодно умирают в отелях.

— Люди умирают везде каждый божий день, — ответил я.

— Ну спасибо за это, мистер Мрачность, — саркастически проворчала Сторми. — Меня в отелях пугает то, насколько они пустые и зловещие. Ни разу не останавливалась в таком, где было бы тепло и уютно. Все они… просто холодные.

— Ну да. Это не дом, — сказал я, думая о своём доме. О доме, который я покинул. О доме, хранящем все значимые для меня воспоминания. О доме, который я никогда больше не увижу.

— Точно. А если подумать, сколько людей умерло в этих гостиничных номерах, становится ещё хуже. Терпеть не могу это.

Я покосился на неё.

— Ты не очень любишь смерть, да?

Это вызвало у неё насмешливый смешок.

— А кто её любит?

— Я к тому, что без неё у меня не было бы работы.

Она фыркнула.

— Интересный взгляд, но ладно. Нет, я не люблю смерть. Когда мне было чуть за двадцать, я видела, как умер парень моего возраста. — Сторми остановилась у двери и тихо добавила, доставая из сумки ключ-карту: — Так и не смогла до конца это пережить.

— Сожалею, — сказал я, не зная, что ещё тут скажешь.

Она пожала плечами, вынимая белую карту и перекатывая её в пальцах.

— В общем-то, я в порядке. Просто это меняет тебя, наверное.

— Да, смерть умеет это делать. Она никогда не оставляет тебя прежним.

Её глаза встретились с моими, в них читались любопытство и лёгкая грусть.

— С тобой так и случилось?

— Я ещё ни разу не умирал, нет, — усмехнулся я, уклоняясь от слишком личного вопроса.

Сторми издала задумчивый звук; её зелёные глаза на миг задержались на моих, прежде чем она повернулась, чтобы провести картой над дверной ручкой. Замок щёлкнул, и я сдержал вздох облегчения, когда она вошла внутрь.

— Так мы сможем увидеться снова? — спросила она.

Я покачал головой и отвернулся.

— Я не встречаюсь с девушками.

Она приподняла уголок рта.

— Кто сказал, что я про свидания? Может, я просто хочу дружить.

— Нет. Прости. — Я засунул руки в карманы и отступил от её двери, снова посмотрев ей в глаза. — Я и с друзьями не общаюсь.

Улыбка расцвела на её лице, Сторми рассмеялась и покачала головой. Откинула несколько прядей длинных чёрных волос со лба, затем опустила руку вдоль тела и выдохнула.

— Ладно, а если я просто буду иногда заглядывать, чтобы тебя позлить? Это можно?

Каким-то образом мы оба превратили отказ в нечто игривое, и я почувствовал, как уголки моих губ невольно растягиваются в улыбке. В голове зазвучал голос Люка.

«Давай. Впусти её, позволь ей немного взбудоражить тебя, прежде чем отпустить».

Люк всегда был прав, пока не перестал быть правым, но я интуитивно знал, что в этом случае он был бы прав. Хотя и не был уверен, что ошибаюсь, сопротивляясь.

Поэтому, отступив ещё на шаг, я кивнул.

— Думаю, с этим я смогу смириться.

Её улыбка смягчилась, когда она прислонилась к двери.

— Круто. Тогда я скоро тебя побешу.

— Не могу дождаться, — пробурчал я с сарказмом, глядя на Сторми в этом корсете, подчёркивающем глубину декольте, длину шеи и изящный изгиб ключицы.

«Боже, Люк бы надрал мне задницу за то, что я оставляю её ночевать в номере одну».

— Я тоже не могу.

Сторми ухмыльнулась своими тёмно-красными губами. В её глазах был вызов. Притягательный блеск, который притягивал меня, пока я стоял посреди гостиничного коридора. Но я был непреклонен, моя решимость крепла, и игнорировал каждое желание, пульсирующее между нами.

— Хорошей ночи, — подытожил я, склонив голову так, словно жил не в этом веке, затем развернулся на каблуках и поспешил к лифту так быстро, как только мог.

— И тебе, Чарли, — окликнула она. — Спасибо, что защитил меня.

«Не оборачивайся. Не оборачивайся, — мысленно приказал я себе, устремив взгляд на бронзовые двери в конце коридора. — Пусть она закроет дверь. Пусть войдёт внутрь».

Я ткнул пальцем в кнопку вызова и постукивал кончиками пальцев по бёдрам, наблюдая, как мигающие цифры над дверями показывают седьмой этаж. Но лифт ехал слишком медленно, и Сторми так и не закрыла дверь.

«Почему я не спросил её чёртово имя?»

Эта мысль не отпускала меня, пока я не обернулся. Сторми всё ещё стояла в дверном проёме. Улыбка исчезла, уступив место одинокой, тоскливой печали, которая была мне слишком знакома. Её глаза встретились с моими, губы дрогнули на долю секунды, прежде чем слабый проблеск улыбки снова угас.

Лифт приехал. Двери открылись.

«Какого чёрта ты делаешь, приятель? Ты что, совсем с ума сошёл?» — прозвучал в голове голос Люка.

«Возможно, — ответил я мысленно, глядя на пустой лифт и пытаясь проглотить свинцовый ком в горле. — Я не хочу уходить».

«Так и не уходи, идиот».

«А вдруг она не хочет, чтобы я остался?»

«Её дверь всё ещё открыта, мать твою. Она всё ещё там. Боже, я тебя ничему не научил?»

— К чёрту, — пробормотал я вслух.

Затем, глубоко вдохнув, я развернулся и устремился обратно по коридору с одной-единственной мыслью. Сторми оттолкнулась от дверного косяка, опустив руки по бокам, любопытство и ожидание пылали в её изумрудных глазах, словно хаотичный лесной пожар. Из конца коридора донёсся предупреждающий сигнал, когда мои ладони обхватили её лицо. Она запрокинула голову, а я наклонился, приблизив свой рот к её губам в порыве несвойственной мне спонтанности.

— Лифт, — прошептала Сторми, задыхаясь, закрыв глаза и обхватив мои запястья руками.

— Ладно, — ответил я.

Но когда наши губы встретились, а рты одновременно приоткрылись, чтобы ощутить вкус друг друга, Сторми смело шагнула назад в номер, увлекая меня за собой…

Я знал, что не уйду отсюда в ближайшее время.

И знаете что?

Ничто не говорило мне, что это было неправильно.

Ни интуиция. Ни измученный разум. Ни бестелесный голос Люка.

В кои-то веки, держа Сторми в своих объятиях, казалось, что всё в порядке.