– Мы идём в школу! – пропел Перри.

Он плотнее закутался в плащ, дрожа от холода и волнения. Теперь он был рад, что у него есть эти жуткие розовые «легинсы».

– Брр, холодрыга, – вздохнула Валентия.

Марковий больно задел Перри плечом.

– Извини, не увидел тебя в темноте, – сказал он, ухмыльнувшись.

Перри рассмеялся и тоже толкнул Марковия плечом.

Занятия в школе начинались с рассветом, и на улице было ещё темно. Впереди, освещая дорогу, ковылял Бальбус с масляной лампой в руках.

– У меня даже дыхание замерзает, – хихикнула Валентия.

Мальчики, рассмеявшись, тоже принялись выдыхать облачка пара в холодный воздух.

– Дети, – окликнул их Бальбус, – держитесь ближе ко мне. Помните, что в темноте небезопасно. Ночь опустилась, мраком окутав густым небосвод, и землю, и море… козни данайцев сокрыв.[7]

Валентия рассмеялась.

– Старый трусливый кот.

Перри же с опаской поглядывал по сторонам. Что скрывается в тёмных переулках? Неужели именно здесь, на улице, по дороге в школу, с Валентией случится что-то ужасное? Может быть, нападут воры с кинжалами или…

Из дверного проёма выскочил рычащий пёс.

– Беги! – крикнул Перри, схватил Валентию за руку и потащил за собой. Она спотыкалась, путаясь в длинной юбке.

Марковий шагал вслед за ними спиной вперёд и корчил рожи собаке.

– Ня-ня-ня, ты нас не достанешь, – дразнился он. – Вы балбесы, она на цепи!

Потом он развернулся и побежал за остальными.

– Не забывай о приличиях, Валентия, – укоризненно проговорил Бальбус. – Ты же дочь важного человека.

Валентия вздохнула и поправила юбку. Колокольчики у неё на браслетах тихонько звякнули.

– Я всё равно не смогу бегать в этом глупом платье, – проворчала она. – Мама сказала, что теперь мне нельзя носить пояс. Я должна одеваться как городская девушка.

Они свернули на оживлённую улицу, ведущую к школе, и сразу почуяли запах готовящейся еды. В печах и жаровнях в торговых рядах горели огни, освещавшие лица продавцов и покупателей. На дороге тоже мерцали крошечные огоньки. Может быть, это другие ученики спешили в школу?

Где-то раскудахтались куры, и Перри повернул голову на звук.

– Мы почти пришли! – крикнул он. – Вот куры и кролики, вот сапожник… А вот и лестница, – добавил он, показав пальцем.

Он потрогал свой стилос, который всегда носил с собой.

Наконец ему найдётся достойное применение!

Перри взглянул на Валентию и увидел, что она взволнована.

– Мы купим тебе завтрак здесь, Валентия, – сказал Бальбус, остановившись перед прилавком пекаря.

– Я не хочу есть, – пробормотала Валентия.

Конечно, старый учитель не услышал её и уже через пару секунд вложил ей в руки булочку.

От неё исходил восхитительный запах.

– Если не хочешь, отдай мне, – предложил Марковий.

Они с Перри с надеждой смотрели на булочку, усыпанную хрустящими кусочками ветчины, глазированной мёдом. Они съели на завтрак лишь по куску пресного хлеба с инжирной пастой, причём ещё до того, как проснулась Валентия.

Валентия поднесла булочку ко рту и впилась зубами в тесто.

Бальбус взглянул на небо.

– Солнце встаёт, – сказал он. – Ешь быстрее.

– И что с того, если я опоздаю? – Пожала плечами Валентия, но всё-таки быстро доела булку и позволила старому наставнику подтолкнуть её к лестнице.

– И запомни… к учителю… следует обращаться… господин учитель, – пропыхтел Бальбус, взбираясь по ступенькам.

Дверной проём наверху был закрыт плотной занавеской. Дети переглянулись. Валентия сделала глубокий вдох, и Марковий осторожно отодвинул занавеску.

Они увидели большую комнату, освещённую масляными лампами. Валентия шагнула внутрь, остальные – за ней.

Перри огляделся по сторонам. Мальчики и девочки сидели на скамейках вокруг молодого человека.

Наверное, это учитель, – подумал Перри.

Молодой человек, облачённый в длинную мантию цвета ржавчины, восседал на возвышении. Он обернулся к двери, и Перри увидел, что у него умное, проказливое лицо и большие карие глаза.

– Здравствуй, юная госпожа, – сказал он. – Как тебя звать?

– Здравствуй, господин учитель. Я Камилла Валентия.

– А, Камилла. Как героиня поэмы Вергилия «Энеида». Что ж, Камилла Валентия, приглашаю тебя занять место среди учеников.

Он протянул руку, поправил мантию, соскользнувшую с плеча, и посмотрел на девочку, сидевшую в центре скамьи. На вид ей было лет десять, не больше.

– Флора, я уверен, что ты сможешь выделить место для нашей новой ученицы.

Флора надулась как мышь на крупу, но всё же подвинулась ближе к краю, так, чтобы Валентия тоже смогла сесть.

– А как же… – Валентия оглянулась на Перри с Марковием. Её голос дрогнул, и она молча подошла к скамье и села рядом с Флорой, которая явно была недовольна, что у неё появилась соседка.

Перри смотрел на учителя и ждал. Но тот будто не заметил их с Марковием.

– А что… – начал было Перри, но почувствовал предупреждающий толчок в спину. Он обернулся.

Марковий указал взглядом куда-то вбок. И тут Перри понял, что рабы и домашние учителя сидят вдоль стен, причём в основном на полу.

Бальбус опустился на низенький табурет, а мальчикам пришлось сесть на пол.

– Так нечестно, – прошептал Перри.

С того места, где он сидел, ему была видна лишь голова учителя и спины учеников на скамьях перед ним.

– Слушайте, ученики, – сказал учитель, сверкнув белозубой улыбкой. – Сегодня, раз уж мы вспомнили об «Энеиде» Вергилия, будем учить отрывок из неё! Таллас, найди мне свиток.

Наклонившись вбок, Перри увидел большую деревянную шкатулку у ног учителя и впервые обратил внимание на человека, сидящего на мягком табурете рядом с помостом. Мужчина порылся в шкатулке и передал учителю свиток из старого потемневшего папируса.

– Вот, господин Аммоний, – сказал он.

Учитель снова поправил соскользнувшую с плеча мантию и развернул свиток.

– Вот что мы будем сегодня учить, – объявил он. – Слушайте!

Таллас держал свиток перед Аммонием, который продекламировал нараспев, театрально раскинув руки:

– Вместе с мужами пришла и Камилла из племени вольсков, конных бойцов отряд привела, блистающий медью…[8]

Перри пытался разглядеть лицо Валентии. Он знал, что ей понравится представлять себя предводительницей целого войска.

– Дева-воин, она трудов Минервы не знала, – продолжал Аммоний, – бранный был ведом ей труд…[9]

– Дева-воин?! – хихикнула девочка на скамье перед Перри.

– Камилла Валентия, дева-воин, – пробормотала другая девочка, сидевшая рядом с ней, и они захихикали, схватившись друг за друга.

Вскоре хихикал уже весь класс, и Перри хотелось крикнуть, чтобы они замолчали.

Аммоний встал так стремительно, что в этот раз мантия с него упала совсем. Один из рабов, сидевший на полу рядом с Перри, тут же вскочил на ноги, бросился к возвышению, поднял мантию с пола и накинул на плечи учителя поверх коричневой туники.

– Теперь вы запишете эти слова под диктовку, – строго проговорил Аммоний. – Рабы, подайте юным хозяевам письменные принадлежности.

Валентия посмотрела на Перри с Марковием.

– Быстрее, – прошептал Перри. – Где… Марковий, что ты делаешь?

Марковию поручили нести в школу письменные принадлежности, но, вместо того чтобы наблюдать за уроком, он открыл у себя на коленях восковую табличку и что-то сосредоточенно рисовал, пряча ухмылку.

Перри отобрал у него табличку и стилос. Воск был испорчен, на нём красовалось изображение большого страшного паука. Ну и ладно. Перри захлопнул табличку и поспешил передать её Валентии.

– Мы так и будем сидеть здесь всё утро, пока у тебя не закончатся уроки? – спросил он.

– Наверное, да, – ответила она.

Мальчик-раб рядом с Перри протянул Флоре что-то похожее на тетрадь в деревянной обложке.

– Возьмите, госпожа, – сказал он.

Но Флора даже не взглянула в его сторону. Она таращилась на Валентию во все глаза.

– Даже не верится, что ты позволяешь рабу так с тобой разговаривать! – воскликнула она. – Он у тебя плохо обучен.

Валентия покраснела и как будто смутилась.

Перри сердито уставился на Флору. Что плохого он сказал?

– Все готовы? – спросил учитель. – Пишем первую строчку: Вместе с мужами пришла и Камилла.

Валентия открыла табличку, закатила глаза и принялась быстро разглаживать воск.

– Вы посмотрите, – проговорила Флора противным писклявым голосом. – Дева-воин всё ещё пользуется восковыми табличками как ребёнок!

Перри с Валентией огляделись по сторонам. Рядом с другими учениками стояли рабы с чернильницами в руках, а их деревянные тетради были заполнены листами из чего-то похожего на плотную кремовую бумагу. Все писали пером и чернилами!

– Валентия, – сказал Аммоний, – сегодня ты можешь воспользоваться восковой табличкой, но впредь, пожалуйста, не забывай брать в гимназию чернила и пергамент. Мы здесь пишем чернилами.

– Как ребёнок, – повторила Флора, и Перри заметил, что у Валентии задрожал подбородок.

Ему захотелось выхватить у раба Флоры горшочек с чернилами и вылить их на голову этой гадкой девчонке.