– Марковий, я понял, что делал не так! – воскликнул Перри. – И как раз вовремя! Я писал по-английски, а надо было писать по-латыни. В конце концов, это же древнеримский стилос, и я…

– Неси в повозку, – перебил его Марковий, сунув ему в руки стопку шерстяных одеял.

– Ты меня слушаешь? – рассердился Перри, но тут в комнату вошла Габрина. Он замолчал и поспешил вынести одеяла на улицу.

Наступил день отъезда. Но я не с ними еду, – с облегчением подумал Перри. – Я вернусь в своё время. Просто надо улучить минутку и опробовать новую идею.

Во внешнем дворе стояли три большие крытые повозки, запряжённые мулами. Перри с изумлением разглядывал вещи, которые в них грузили.

– А это зачем? – спросил он у Квентио, который на пару с ещё одним мальчиком затаскивал в повозку изогнутую подушку размером с диван.

– Для пикников по дороге, – ответил Квентио.

Перри посмотрел, как они грузят в повозку серебряные кубки, круглые глиняные ночные горшки, дрова, жаровню и даже маленький круглый столик. Он отдал Квентио стопку одеял и помчался к пекарне.

Поппиллий с огромной корзиной хлеба преградил ему дорогу.

– Вот, – сказал пекарь, – хлеб для рабов.

Перри тяжко вздохнул, взял у него корзину и поплёлся обратно.

Даннорикс с важным видом осматривал каждую повозку, сверяя её содержимое с записями на восковой табличке.

– Провизия? – спросил он, указав на корзину в руках у Перри. – Неси вон туда. – Он ткнул пальцем в направлении последней в ряду повозки.

Каждая из них напоминала деревянный вагончик с сиденьем для возницы спереди, изогнутой крышей и арочной дверью точно посередине. Перри бросился к последней и озадаченно замер перед дверным проёмом. Пол располагался на уровне его груди, а ступенек, по которым можно было бы подняться, не было и в помине.

Он затолкал корзину внутрь, ухватился за край пола, подпрыгнул и подтянулся на руках. Пошатываясь, он поднялся на ноги и огляделся.

Вдоль стенок стояли дощатые скамьи, а весь пол посередине был завален едой: деревянными ящиками с яйцами, аккуратно уложенными в солому; глиняными горшками с мёдом и мочёными грушами; кусками солёного мяса, завёрнутыми в мокрые, пропитанные уксусом тряпки; льняными мешками с сушёными яблоками и инжиром; амфорами с вином и оливковым маслом; изюмом в свёртках из листьев; связками колбас и глиняными кувшинами с вонючим рыбным соусом.

Перри подтащил корзину с хлебом поближе к центру и выбрался из повозки.

И тут его остановила Боника, горничная хозяйки. Вручила ему серебряный кувшин и таз.

– Неси их туда, – она указала на первую повозку. – И поставь аккуратно.

– Но…

– И ещё это, – сказала другая молоденькая рабыня и отдала Перри длинную деревянную шкатулку. – И будь с ней осторожен. Там внутри стеклянные флаконы с маслом для волос и духами.

Перри сделал, что ему велели, потом насторожённо выглянул из повозки, убедился, что поблизости никого нет, быстро спустился и помчался к пекарне.

Марковия он нашёл в спальне. Тот как раз собрал вещи в сундук и пытался вытащить его наружу.

– Быстро. Скажи мне, как написать римскими цифрами «две тысячи», – попросил Перри.

– ММ, – ответил Марковий. – Но…

– Тише…

Перри упал на колени, вытащил стилос и принялся яростно выцарапывать буквы на земляном полу.

– Я пишу дату из будущего, – объяснил он. – MMXX…

Он дописал последнюю цифру-букву и с надеждой поднял голову.

– Отец-Юпитер! – воскликнул он, копируя своего друга. – Я всё ещё здесь.

– Да, и раз уж ты здесь, помоги мне вынести сундук, – сказал Марковий.

– Мою одежду можно было не брать, – сказал Перри, когда они вышли за дверь. – Я с вами не еду. Я уверен, что это какое-то латинское слово… Погоди, я придумал!

Он отпустил свой конец сундука и снова упал на колени.

– Porta! – воскликнул он.

Ворота. Как врата в будущее…

Но врата в будущее не открылись, и Перри пришлось снова взяться за сундук и тащить его вместе с Марковием к средней повозке.

Бальбус и Абита уже были внутри, сидели на дощатой скамейке. Сморщенное лицо Бальбуса выглядело помятым и озабоченным, но Абита сияла улыбкой.

– Валентия сейчас принесёт своего кота, – сказала она. – И можно ехать. Садись, сынок. И ты, Перегриний, тоже. Не скачи как блохастая собака.

– Нет! – застонал Перри.

И бросился к выходу из повозки.

Хозяин как раз вышел на улицу и давал последние указания управляющему, который оставался на вилле. Валентия подбежала к средней повозке, следом мчался Квентио, едва за ней поспевая.

Задыхаясь, Валентия прислонилась плечом к боку повозки.

– Букко… не хотел… забираться в корзину, – сказала она, чуть отдышавшись. – Заноси его внутрь, Квентио. И помоги мне подняться!

Перри отступил от двери, освобождая проход. Квентио забрался в повозку и затащил Валентию внутрь. Она упала на пол и рассмеялась, держась за бока. Потом поднялась на ноги и плюхнулась на скамью рядом с Марковием.

– Мы уже едем! – объявила она. – Перегриний, садись со мной. – Она похлопала по скамье с другой стороны от себя.

– Нет, мне нужно… – Перри опять бросился к двери. Он спрыгнул бы вниз и остался на вилле…

Но передняя повозка уже тронулась с места, и когда Перри встал в дверном проёме, он увидел, что их возница тоже тронул поводья.

– Сядь, Перегриний, – сказала Валентия. – А то вывалишься из повозки.

Во дворе толпились рабы. Все, кто остался на вилле, пришли попрощаться.

– До свидания! – крикнула Валентия, высунувшись в окно.

До свидания! Точно! – подумал Перри. – То самое слово! Я написал Ave – здравствуй – и меня перебросило в Древний Рим. И если я напишу Vale – до свидания – меня вернёт обратно…

Он огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, на чём можно писать стилусом. И пусть все увидят, это уже не так важно. Ему надо вернуться домой. Пока повозка ещё не отъехала от виллы…

Он встал на колени, вытащил из-за пояса стилос и принялся выцарапывать буквы на стенке деревянного сундука.

– Перегриний, что ты делаешь? – спросила Валентия.

Повозка дёрнулась и сдвинулась с места, и кончик стилоса соскользнул. Перри покрепче сжал его в руке и попробовал ещё раз. Одна половинка буквы V уже есть…

– Мы едем в Арелат! Мы едем в Арелат! – пропела Валентия.

Перри застыл.

– К-куда мы едем? – заикаясь, пробормотал он.

– В Арелат. Ты разве не знал? – удивилась она.

Перри уставился на неё.

У него в голове явственно прозвучали мамины слова, один из её любопытных фактов: «Арль – современное название города. Древние римляне называли его Арелат».

– Ты хочешь сказать… – еле выговорил Перри. – Ты хочешь сказать, что будешь жить в Арелате? – прохрипел он.

– Конечно, – хихикнула Валентия. – И ты тоже, дурень.

Перри чувствовал себя так, словно на него опустилась балка давильного пресса. Если Валентия будет жить в Арле, значит… она и есть та Камилла Валентия из гроба в музее!

Он услышал, как первая повозка выехала за ворота, стуча колёсами по мостовой. Это его последний шанс. Можно спрыгнуть сейчас, написать слово Vale и вернуться домой, в своё время. Или…

Их повозка уже набирала ход.

Если я не спрыгну прямо сейчас, то потом будет поздно, – подумал он. – Я уже никогда не увижу свою семью.

Он посмотрел на Валентию, которая сидела в обнимку со своей драгоценной кошачьей корзинкой, легонько покачивалась и смеялась. Если он останется с ней, то, возможно, сумеет придумать, как спасти ей жизнь. Если же он уйдёт…

Долгое, мучительное мгновение он стоял на коленях, прижимая стилос к деревянному сундуку, а потом засунул его обратно за пояс и поднялся на ноги. Когда повозка выехала с территории виллы, Перри подошёл к Валентии и сел рядом с ней.