Перри заглянул в комнату для занятий. Грымза Габрина велела ему идти на урок, но тут никого ещё не было. Он секунду помедлил и проскользнул внутрь.

Раньше он не упустил бы возможности вытащить стилос и написать пару слов, но теперь… Перри тяжко вздохнул. Он провёл в прошлом уже две недели. Написал сотни слов, но ни одно не сработало. Придётся ему искать другой путь домой.

Он огляделся по сторонам.

Каждый раз, оказавшись в новой комнате, он представлял, как будет описывать её маме с папой: кресло с высокой спинкой, сплетённое из тростника как корзина; табуреты с мягкой полосатой обивкой; стены с красными и чёрными панелями наверху и пурпурными загогулинами «под мрамор» внизу; окно с деревянными ставнями – просто квадратное отверстие в стене: пол…

Пол!

– Я видел эту мозаику на руинах! – воскликнул Перри.

Да, тот же самый узор из переплетённых змей по периметру. Тот же самый цветок, который он обнаружил под брезентом. Перри смотрел во все глаза. Странно видеть мозаику такой чистой и целой. Он вспомнил, как стоял на коленях рядом с этими плитками, когда они были грязными и разбитыми, и гладил их пальцами…

Он посмотрел на свои руки и снова – на пол. Может быть, это не стилос перенёс его в прошлое, а мозаичный пол?

Он упал на колени и прижал ладони к крошечным каменным квадратикам.

– Пожалуйста! – прошептал Перри. – Верни меня в моё время.

Он представил себе облегчение и радость на лицах родителей, когда он вернётся. Он почти чувствовал, как папа крепко его обнимает.

– Пожалуйста!

Он зажмурился, подождал пять секунд и открыл глаза.

Плетёное кресло, полосатые табуреты, странно раскрашенные стены.

Перри уныло сгорбился.

Снаружи послышались голоса, и он вскочил на ноги.

Дверь была открыта. Перри выглянул во внутренний дворик и увидел фонтан и маленькое лиственное деревце в горшке.

Цитрон, так его называл Марковий. На дереве висели странные ярко-жёлтые плоды, похожие на большие пупырчатые лимоны.

Потом Перри увидел Марковия, размахивавшего глиняным кувшином с дырками на боку, использовавшимся здесь в качестве лейки. Рядом с Марковием ковылял старый Бальбус, учитель. Как обычно, у Бальбуса нашлась подходящая к случаю цитата.

– Храни бережно то, что доверено твоему попечению, – произнёс он нараспев.

Он добрался до двери, заглянул в комнату, близоруко сощурился и спросил:

– Где Валентия?

Перри пожал плечами.

– Её ещё нет. А я ваш новый ученик.

– Да, добрый хозяин к рабам благосклонен, дарит им образование, – заметил старик.

Перри наблюдал, как он выкладывает стопкой на маленький столик какие-то странные предметы. Прямоугольные дощечки, скреплённые попарно кожаными петельками с одного края.

Что это такое? – подумал Перри. – Будто деревянные ноутбуки!

Бальбус опустился в плетёное кресло, положил голову на высокую спинку и приподнял одну ногу.

– Табурет! – велел он.

Его ноги под зелёной туникой длиной до колен были обмотаны полосками серой ткани, а на подошвах кожаных сандалий виднелись бугристые шляпки гвоздей.

Перри подтолкнул ему под ноги низкий табурет.

В комнату вошёл Марковий.

– А где Валентия? – спросил он.

Снаружи послышались торопливые шаги и звонкий голос Валентии:

– Быстрее, Квентио! Поторопись!

Она вихрем влетела в комнату. Её распущенные длинные волосы разметались по плечам, щёки раскраснелись.

– Смотрите, что я принесла! – воскликнула она.

За ней вошёл запыхавшийся мальчик в грязной тунике, с корзиной, закрытой крышкой, в руках.

– Поставь её здесь. – Валентия указала на пол в центре комнаты. – Ни за что не догадаетесь! – сказала она, оглядев остальных. – У кошки родились котята! Я велела Квентио принести их сюда. Открой крышку, Квентио.

Но прежде чем мальчик-раб успел выполнить повеление маленькой госпожи, в дверях появилась женщина, раскрасневшаяся и встревоженная.

– Валентия! – выдохнула она. – Где ты была?

Это была Абита, нянька Валентии.

– Только в амбаре, – мило улыбнувшись, сказала Валентия. – И я нашла котят! Давай, покажи их, Квентио.

Когда мальчик-раб открывал крышку, Перри заметил глубокие красные царапины у него на руках. Из корзины со злобным шипением высунулась серая кошачья голова, и Квентио отскочил в сторону.

– Тише, кошка. – Валентия присела на корточки, но не стала подходить ближе. – Вы посмотрите какие котята! Такие милые. Папа сказал, я могу выбрать одного себе. Будет домашний питомец. Но не сейчас, а когда они чуть подрастут.

С безопасного расстояния Перри рассматривал крошечные комочки пуха на дне корзины. Всего пять котят. Четыре – в полоску, как мама-кошка, и один ярко-рыжий.

– Дети, дети, сейчас время занятий, – проворчал старый учитель. – Запомните: жизнь в невежестве смерти подобна!

Ни Валентия, ни Марковий не обратили на него внимания.

– Валентия… – сердито проговорила Абита, уперев ладони в бока.

К удивлению Перри, Валентия послушно поднялась на ноги. Похоже, нянька была единственной рабыней, имеющей право указывать хозяйской дочке.

Валентия взяла со столика деревянную папку и уселась на табурет. Перри последовал её примеру. Она ему улыбнулась. Он впервые заметил ямочку у неё на щеке.

– Ты тоже, сынок, – сказала Абита.

Широко улыбаясь, Марковий подвинул табурет, громко скрипнувший ножками по мозаичному полу.

Абита покачала головой, но не стала выговаривать сыну.

– Они готовы к занятиям, Бальбус, – сказала она и вышла из комнаты.

Старик тяжко вздохнул.

– Начнём с диктанта, – объявил он.

Но Валентия уже отвернулась к корзине с котятами.

– Ой, что она делает?!

Мама-кошка выбралась из корзины с котёнком в зубах и направилась к двери.

– Она его ест! – закричала Валентия. – Квентио, спасай котёнка!

Но Квентио уже выскользнул из комнаты.

– Всё в порядке, – успокоил её Перри. – Так кошки носят своих котят, зубами за шкирку. Наверное, она хочет вернуть их в амбар.

– А…

Они все наблюдали, как кошка вышла за дверь.

– Дети, дети! – укоризненно проговорил Бальбус. – Запишите цитату из…

– У меня нет стилоса, – сказала Валентия.

– У меня тоже, – воскликнул Марковий.

Они поднялись с табуретов и принялись бродить по комнате в поисках стилосов. Валентия открыла шкаф. Перри увидел внутри много каких-то свитков.

– Один я нашла, – сообщила Валентия, потянувшись к полке.

– У меня есть, – сказал Перри, вынимая из-за пояса стилос.

– Марковий, ты возьми мой, – раздражённо произнёс Бальбус. – А теперь прошу сесть!

Перри открыл деревянную папку. С внутренней стороны дощечки были покрыты… Воском! – понял Перри. – Стилосом пишут на воске! Может быть, это именно то, что мне нужно, и теперь всё получится!

Дощечка раскачивалась у него на коленях, пока он лихорадочно выводил все слова, которые мог придумать: БУДУЩЕЕ, ЭЛЕКТРИЧЕСТВО, ДОМ…

Но когда Перри поднял голову, он снова увидел Бальбуса.

– Сегодня, – торжественно объявил старый учитель, – вы запишете мудрые слова из Катона: Стремись к делам благородным.

Сначала Валентия разгладила воск плоским концом стилоса. Перри быстро стёр надписи. Она наклонилась к нему и доверительно проговорила:

– Можешь писать что хочешь. Он совсем старый и почти слепой, всё равно не прочитает. Обычно я просто пишу своё имя.

Она вдавила в воск острый кончик стилоса и, к удивлению Перри, вывела большую букву «К».

– Твоё имя начинается не на «К», – прошептал он.

– Можно не шептать. Бальбус плохо слышит, – сказала Валентия. – И моё полное имя начинается на «К». Камилла Валентия.

– Но… – У Перри перехватило дыхание. – Не может быть! Нет!

Валентия издала тихий смешок.

– Ты иногда так смешно говоришь. Почему же не может быть?

– Потому что…

Он не мог рассказать ей правду: что он видел гроб девочки по имени Камилла Валентия в музее в Арле.

Он в ужасе наблюдал, как она дописала своё имя и передала дощечку Бальбусу.

– Вот, я закончила! – объявила она и выразительно посмотрела на мальчиков.

Бальбус кивнул, слеповато щурясь на дощечку.

– Вы, мальчишки, такие медлительные, – усмехнулась Валентия.

Перри наблюдал, как она опустилась на колени возле корзины с котятами. Её волосы рассыпались по плечам, и он подумал, что они, наверное, такие же мягкие, как шёрстка маленьких котят.

– Я нарисовал кошку, – сказал Марковий, протянув Перри свою восковую дощечку. – Как тебе?

– Э… очень здорово, – сказал Перри, даже не взглянув на рисунок.

Он наблюдал за Валентией. Она не могла быть той девочкой, которая умерла. Не могла, и всё!

Марковий наклонился к нему и, понизив голос, чтобы Валентия его не услышала, спросил:

– У вас в будущем есть восковые таблички и стилосы?

Перри попытался сосредоточиться.

– У нас есть… планшеты. Но мы пишем на них, просто касаясь их пальцами.

Марковий посмотрел на него с неподдельным восторгом и поспешил выпрямиться, когда Валентия вернулась на своё место, прижимая ко рту тыльную сторону ладони.

– У котят острые коготки, – сообщила она. – А о чём вы шепчетесь?

– Э…

– Мальчики, вы закончили писать? – спросил старый учитель.

Ухмыльнувшись, Марковий вручил ему свою дощечку с рисунком.

Перри уставился на дощечку у себя на коленях, но перед глазами стояла лишь надпись «Камилла Валентия», выбитая на каменном гробе. И возраст: одиннадцать лет, два месяца и один день. Тогда, в первый день в столовой, Валентия сказала, что ей почти одиннадцать…

Лучше бы он никогда не был в Арле. Лучше бы он не ходил в тот музей и не видел…

Погодите минуточку. В Арле?!

Конечно! Ты девочка в гробу жила в Арле, а эта Камилла Валентия живёт на вилле почти в двухстах километрах от Арля.

Перри мысленно вздохнул с облегчением.

Девочка из гроба никак не могла быть этой Камиллой Валентией.

Лезут в голову всякие глупости, – подумал он.