Последние слова Перри утонули в криках. Во двор через дальние ворота вошла группа мужчин с огромным бревном на плечах. Даннорикс вскочил на ноги.

– Вах, что происходит?! – воскликнул Марковий.

Вновь прибывшие бросили свою ношу рядом с камнем, и двое с какими-то инструментами в руках вышли вперёд.

– Плотники с севера, – сказал Марковий. – Видимо, будут мастерить что-то для пресса.

Но Перри интересовал только камень. Он не сводил глаз с Окситтия, лишь иногда поглядывая на плотников.

Взошло солнце. В зное и суёте никто не обращал внимания на двух мальчишек, наблюдавших за происходящим. Даннорикс покраснел лицом. Пряди тёмных волос, которые он зачёсывал на лысину, теперь висели как флаги в безветренную погоду. Плотники, взмокшие в своих длинных тяжёлых туниках, принялись размечать спираль на одном конце бревна.

– И что это будет? – удивился Марковий.

– Похоже на штопор, – сказал Перри. – Самый большой штопор в мире!

И тут он вспомнил свои собственные слова из далёкого будущего. Вспомнил, как прочёл надпись на табличке у древнего камня и спросил вслух: «Что такое рычажный пресс… и винтовой?»

Ну конечно! Они делают винтовой пресс!

Теперь он был уверен, что перед ними тот самый камень из шато. Камень с лишним отверстием.

Он повернулся обратно к Окситтию, и тут Марковий ткнул его пальцем в плечо.

– Ну и где ошибка?

– Ещё будет. Увидишь.

– Ну да. Конечно. А вчера вечером ты обещал, что исчезнешь. Но не исчез, – усмехнулся Марковий.

Перри издал тихий смешок и прикоснулся к стилосу.

– Я задержусь ненадолго, пока Окситтий не сделает ошибку, – сказал он. – Хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что я и вправду из будущего. А потом я исчезну.

– Ха!

Весь этот день и весь следующий Перри постоянно отрывался от своих дел и бегал во двор посмотреть, как продвигается работа над прессом.

Постепенно бревно приобрёло форму гигантского штопора, или винта.

Окситтий работал неспешно. Он закончил большое отверстие в центре, а потом, к вящей досаде Перри, исчез. Огромный камень остался лежать посреди двора, брошенный и одинокий.

– А где Окситтий? – спросил Перри у плотников.

– Пошёл делать железные скобы, – ответил один из них. – Он ещё и кузнец.

Когда на третий день утром Перри с Марковием примчались на рабочий двор, там было полно народу. Все куда-то спешили с большими кувшинами в руках.

– Несут первый муст, – объяснил Марковий. – Сок из винограда, который мы помогали давить. Пока будет стоять в винном погребе.

Сквозь толпу рабов, идущих к зданию в глубине двора, Перри разглядел одинокую фигуру, стоящую на коленях у давильного камня.

– Окситтий вернулся! – воскликнул он и побежал к каменотёсу, уворачиваясь от людей с кувшинами.

Окситтий держал в руках железную скобу. Он положил её на камень, немного подвигал, кивнул, а затем взял металлический инструмент, заострённый с одного конца.

У Перри перехватило дыхание. Он обернулся и увидел, что к нему мчится Марковий.

– Вот сейчас, – взволнованно прошептал Перри. – Сейчас он ошибётся. Смотри!

Каменотёс просунул острие через отверстие в скобе и сделал отметку на камне. И тут за спиной у мальчишек раздался сердитый голос Габрины:

– Марковий, Перегриний, хватит бездельничать!

Перри испуганно посмотрел на Марковия.

– Мне нужны свежие гирлянды. – Габрина направилась в сторону винного погреба и рявкнула через плечо: – И поторопитесь!

Пыхтя от злости, Перри поднялся на ноги.

– Зачем ей гирлянды в такое время? – проворчал он, следуя за Марковием в сад.

– Для подношения богу вина.

Марковий плёл из плюща гирлянду, что-то тихонечко напевая себе под нос, а Перри, стоя рядом на коленях, нетерпеливо срывал и передавал ему цветы. Светило солнце, воздух полнился ароматами цветущего сада, стрекотали цикады, а со двора доносился гул голосов.

– Давай быстрее, – сказал Перри.

Наконец Марковий доплёл гирлянды и вручил одну Перри.

– Вот, эту понесёшь ты.

К удивлению Перри, винный погреб располагался не под землёй, как в шато. Здесь это была длинная комната с большими глиняными кувшинами, врытыми в земляной пол почти до самого верха. Двое мужчин склонились над открытым кувшином и наполняли его отжатым виноградным соком из обычных кувшинов, которые держали в руках.

– Винные кувшины в земле такие большие, что в них можно стоять, – прошептал Марковий. – Однажды я забирался внутрь, когда их надо было почистить.

Сколько же нужно обычных кувшинов, чтобы наполнить такие ёмкости?! – подумал Перри.

Возле двери стоял небольшой алтарь с единственной статуей – маленьким бронзовым божком с венком из гроздьев винограда и листьев на голове.

Габрина забрала у мальчиков гирлянды.

– Идите работать, – велела она. – Вам есть чем заняться.

Они вышли, и Марковий схватил Перри за рукав.

– Пойдём посмотрим, что там в давильне! – предложил он.

– Но я хочу… – Перри с тревогой взглянул на камень посреди двора.

– Они ещё не успели ничего сделать. Пойдём скорее, пока Габрина не видит.

В давильне было шумно и многолюдно. Повсюду кипела работа: у больших деревянных лоханей, сортировочных скамей, давильного чана, на платформе над ним…

– Пойдём посмотрим, как теперь выглядит муст. – Марковий потащил Перри к ближайшей лохани, вокруг которой толпились мужчины и мальчики, они смеялись и тянули к ней руки с пустыми кувшинами. А в самой лохани… Перри вытаращил глаза. Забродивший виноградный сок пузырился и пенился, и два почти голых раба – только в набедренных повязках – стояли прямо в нём, зачерпывали его ковшами и переливали в кувшины, которые им подставляли.

Сок из светло-розового превратился в золотистый. Казалось, что двое рабов топчутся в ванне с шампанским. В воздухе витал пьянящий аромат, уже похожий на винный.

– Марковий! – крикнул Салутис, старший винодел. – Что ты тут делаешь с этим новеньким? А ну кыш отсюда!

– Ладно, – легко согласился Марковий и отошёл. – Но сначала ты кое-что должен увидеть.

Он опять потащил Перри сквозь плотную толпу.

На толстых верёвках, закреплённых на потолочных стропилах, висела тяжёлая балка, и двое мужчин опускали её вниз к корзинам.

– Это винный пресс, – пояснил Марковий. – Если он на кого-нибудь упадёт, точно убьёт, – добавил он со смаком.

– А что в корзинах? – спросил Перри.

– Виноградные выжимки из давильного чана, – ответил Марковий. – Фармо будет их дожимать. Смотри!

Фармо стоял внизу под платформой. Рядом с конца балки свисала верёвка, ведущая к деревянной катушке на раме. А к раме…

Перри тихо ахнул. К раме крепился огромный тяжёлый камень.

Нет! Только не это! Ещё один давильный камень! Сколько же их здесь?! А вдруг камень, который сейчас обрабатывают во дворе, вовсе не тот?

Фармо взялся за стержень, выступающий из катушки, потянул его к себе. На лбу винодела выступил пот, его руки задрожали от напряжения. С громким скрипом верёвка начала наматываться на катушку, и давильный камень опустился.

– Смотри! – воскликнул Марковий, указав пальцем на сок, вытекающий из корзин.

Но Перри встал на колени, пытаясь рассмотреть камень.

– Есть в этом камне отверстия? – спросил он.

Марковий покачал головой.

– Пока нет. Но они переделают и винный пресс тоже. Когда закончится сбор винограда.

Перри в ужасе посмотрел на него.

– А когда он закончится?

Марковий пожал плечами.

– Дней через тридцать. Может, сорок.

Сорок дней! Перри не собирался торчать тут сорок дней! Он хотел доказать Марковию, что пришёл из будущего, но даже ради того, чтобы подтвердить свою правоту, он не станет задерживаться тут на сорок дней!

– Марковий! – снова крикнул Салутис. – Я велел вам двоим убираться отсюда!

Они вернулись на рабочий двор, и Перри с надеждой взглянул на Окситтия.

Его сердце подпрыгнуло от волнения.

Посреди двора стоял Даннорикс, что-то кричал и потрясал кулаками, а бедняга Окситтий сидел, виновато сгорбившись. Вокруг стояли рабы с кувшинами в руках и глазели.

– Почему ты не посоветовался со мной, прежде чем приступать? – кричал Даннорикс. – И теперь ты пробил отверстие не в том месте!

Перри почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке. Он повернулся к Марковию с победным видом:

– Что я тебе говорил?!

Марковий изумлённо уставился на него.

– А теперь, – сказал Перри, доставая свой стилос, – мне пора возвращаться домой.