– Сегодня сбор винограда!

Сквозь сон Перри почувствовал, как мимо прогрохотали шаги.

Скрипнула дверь. Он сел, заморгал и растерянно огляделся по сторонам. Пахло свежим горячим хлебом. В соседней комнате какие-то мужчины вынимали из огромной печи свежеиспечённые буханки… а в дверях стоял рыжеволосый мальчишка…

И тут Перри всё вспомнил. Всё, что было вчера.

– Они уже начали! – крикнул Марковий, подбежав к Перри. – Перегриний, вставай! Это лучшее время в году, а ты его упускаешь. Идём! Виноград уже собирают и скоро будут давить!

Он подобрал с пола свои сандалии, быстро их завязал, схватил складной нож и вылетел прочь из комнаты.

Перри нащупал под ковриком свой стилос. Пекари ставили в печь новую порцию хлеба. Они не заметят, как он будет писать.

Вдавив бронзовый кончик стилоса в земляной пол, Перри начал выводить буквы: М… А…

И замер, вспомнив слова Марковия:

Это лучшее время в году, а ты его упускаешь!

Вчера он не успел посмотреть, как давят виноград, потому что они поздно приехали. Но сегодня он не пропустит самое интересное!

Перри выпрямился и поднял с пола стилос.

Задержусь здесь ещё ненадолго, – решил он.

Он заткнул стилос за пояс и надел сандалии.

Его родители жутко волнуются. Наверняка уже ищут его с полицией, и всё же… Он скоро вернётся, и всё будет в порядке.

И какое лицо будет у мамы, когда я расскажу ей обо всём, что здесь видел!

Он вышел в пекарню. Дедушка Марковия поднял голову и улыбнулся ему.

– На, держи, – сказал он, бросив Перри горбушку хлеба.

– Спасибо! – Перри поймал хлеб на лету.

Очень горячий, только-только из печки.

– Марковий уже умчался в виноградник, – сказал старый пекарь.

– Я знаю.

Перри улыбнулся, вспомнив, с каким волнением его новый друг говорил, что ему, возможно, разрешат срезать виноградные гроздья.

Когда он вышел на улицу, сторожевые собаки подняли жуткий лай, но Перри не обратил на них внимания. Промчался мимо на всех парах. У ворот виноградника он притормозил, глядя на открывшуюся перед ним картину.

В винограднике было полно народу. Мужчины срезали с лоз спелые гроздья и складывали в большие конусообразные корзины, закреплённые за их спинами как рюкзаки. Короткие лезвия их ножей сверкали на солнце.

Виноградные лозы были выше, чем Перри видел в своём времени. Сборщикам приходилось тянуться к верхушкам. Он наблюдал, как они взмахивают ножами, срезая грозди. Это было похоже на танец.

Перри прошёлся по первому ряду, ища взглядом Марковия.

В первом ряду его не было… во втором тоже.

Куда он подевался?

Мимо прошёл мальчишка примерно одних лет с Мелиссой. Он вёл под уздцы ослика, запряжённого в тележку. Тележка была заставлена корзинами с виноградом.

– Привет, – крикнул Перри. – Ты не видел Марковия?

– Он в давильне, – мальчик дёрнул подбородком в ту сторону, куда шёл сам.

Сбитый с толку, Перри оглянулся на виноградник. Марковий был уверен, что ему разрешат собирать виноград, но…

– Подожди! – крикнул он и рванул вдогонку за мальчиком и ослом. – А где находится эта ваша давильня?

– Иди за мной, – сказал мальчик, с любопытством взглянув на Перри. – Я смотрю, ты ничего здесь не знаешь. Ты, что ли, из новых рабов с севера?

– Э… да.

– Как тебя зовут? Я Абал.

– Я Перегриний.

– Ну пойдём, Перегриний, – сказал Абал. – Ты когда-нибудь видел, как давят виноград?

– Нет, – ответил Перри.

– Городской парень, да?

– Да!

Абал дёрнул осла за уздечку.

– Шагай веселее, ленивые уши.

Они прошли мимо главных ворот, курятника, хлева, где обитали бледные лысые свиньи, совсем без щетины. Затем обогнули высокую белую башню с сотнями голубей, вылетавших наружу через маленькие окошки у самого верха.

Вот где повар берёт голубей для готовки, – догадался Перри.

Они с Абалом прошли через ворота поменьше и оказались на мощёном дворе.

– Я знаю, где мы! – воскликнул Перри.

Он узнал кухню, где ужинал накануне. Из открытой двери валил дым, и Перри удивился, что древние римляне не додумались до печных труб.

Из соседнего здания им навстречу выбежала толпа людей с криками:

– Они здесь! Привезли следующую партию винограда!

Мужчины – практически голые, только в набедренных повязках – принялись выгружать из тележки корзины. Перри оказался плотно зажатым в толпе, которая обступила тележку и увлекла его в здание.

Внутри он увидел, как мускулистые мужчины поднимают корзины и высыпают тёмные виноградные гроздья на какую-то длинную и высокую деревянную скамью.

И тут наконец он заметил понурого Марковия. Рядом с длинной скамьёй в толпе женщин разного возраста.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Перри, протиснувшись к нему. – Я думал, ты собираешь виноград.

Марковий уныло поморщился.

– Мне сказали, что я ещё мал собирать виноград. А мне уже почти двенадцать!

– Кто ты такой? – рявкнула какая-то женщина за спиной у Перри.

Он обернулся. Это была та самая женщина, с которой он столкнулся в уборной вчера вечером после ужина. Которая делала свои дела, когда он хотел войти в туалет. Перри почувствовал, что заливается краской, но женщина, похоже, ничуть не смутилась.

– Не стой столбом, займись делом, – сказала она, не дожидаясь его ответа.

Перри огляделся. Все, кто стоял у скамьи, брали с неё виноградные гроздья, обрывали всё лишнее и бросали в большие корзины, стоявшие рядом.

– Ты знаешь, что делать? – спросила женщина из уборной.

– Э… нет.

– Убирай всё, что может испортить вино, – сказала она. – Листья, недозрелые ягоды…

Кто-то протиснулся между Перри и Марковием.

Это была Валентия. Она улыбнулась обоим, а затем повернулась к Марковию:

– Я думала, ты собираешь виноград.

– Меня не пустили, – сердито ответил Марковий.

– Вот ведь, – сказала Валентия, схватила ближайшую виноградную гроздь, оторвала несколько ягодок и забросила одну в рот. – Этот чуть недозрелый, – объявила она и отшвырнула ягоды.

Перри среагировал мгновенно: открыл рот и поймал виноградину на лету. Марковий с Валентией изумлённо уставились на него, а уже в следующую секунду все трое бросали друг другу ягоды, разевали рты и смеялись, а виноградины сыпались на пол.

– Мальчики, не балуйтесь! – сердито прикрикнула женщина из уборной.

Но Валентия лишь ухмыльнулась и продолжила есть виноград со своей грозди.

Почему она не отчитала Валентию? – удивился Перри.

А потом понял. Рабыня не станет отчитывать хозяйскую дочку.

– Эту корзину уже пора опорожнить, – раздражённо проговорила женщина из уборной.

Один из мужчин взвалил корзину на голое плечо, поднялся по ступенькам на дощатый помост и вывалил виноград в огромное каменное корыто.

Давильный чан! – понял Перри.

– Фармо, он уже полный? – спросила Валентия.

Мужчина покачал головой.

– Надо ещё одну-две корзины.

Услышав эти слова, все, кто сортировал виноград, словно впали в неистовство и принялись за работу с удвоенной силой.

– Моя корзина уже почти полная! – крикнула какая-то женщина.

– И моя тоже! – крикнула другая.

Фармо подошёл посмотреть…

А наверху, на платформе, мужчины прилаживали лестницы, чтобы подвесить канаты к балкам над чаном.

Сейчас они будут давить виноград, – подумал Перри.

Внезапно раздались крики.

Какой-то мужчина, опередив Фармо, схватил ближайшую полную корзину и бегом поднялся на помост.

– Все, чан заполнен, – объявил он, и Фармо тоже поднялся.

В следующий миг двое мужчин перелезли через каменный бортик и ухватились за верёвки.

Валентия бросила на пол виноградную гроздь, которую держала в руках.

– Я с вами! – крикнула она.

Перри шагнул следом за ней, но потом понял, что Марковий остался на месте. Мальчик-раб наблюдал за Валентией, и у него на лице читалась откровенная зависть.

Валентия поднялась по ступеням, на бегу сбросив туфли. На самом верху она приподняла свою длинную юбку и заткнула её за пояс, оголив ноги до колен. Она весело рассмеялась, огляделась по сторонам и крикнула сверху Перри и Марковию:

– Вы двое, давайте сюда!

Она быстро спустилась к ним и схватила обоих за руки.

– Пойдёмте, вы тоже будете помогать.

Марковий улыбнулся от уха до уха. Перри знал, что его собственное лицо тоже расплылось в широкой улыбке. Они быстро поднялись все втроём.

Мужчины уже спустились в чан и теперь давили виноград босыми ногами. Перри с Марковием вмиг стянули с себя сандалии и вместе с Валентией забрались на край чана.

– Вперёд! – крикнула Валентия, и они спрыгнули вниз. – Вах! – взвизгнула Валентия, когда её ноги начали скользить.

Она схватила Перри за руку, чтобы не упасть, и ему только чудом удалось удержать равновесие.

Марковий размахивал руками и громко смеялся.

– Эй! – крикнул Фармо.

Валентия стояла там, покачиваясь на скользких ягодах, и тоже смеялась.

– Мальчишки нам тут не нужны. Весу в них никакого, – пробормотал Фармо.

Валентия одарила его лучезарной улыбкой.

– А я говорю, что они будут нам помогать, – сказала она. – За дело, Марковий. За дело, Перегриний.

Фармо, наверное, тоже раб, – подумал Перри. – И не может указывать Валентии, что делать.

Держась друг за друга, Перри, Валентия и Марковий пробрались в центр чана. Виноград хлюпал и взрывался соком под их босыми ногами.

– Удивительное ощущение, – рассмеялся Перри. Мелкие косточки и твёрдые стебли вонзались в его стопы.

Снизу донеслись звуки музыки. Перри глянул туда. Мальчик дул в какую-то странную дудку, и все затянули песню. Правда, не на латыни, а на каком-то другом языке.

– Geneta uimpi, da mi linda.

– Что они поют? – крикнул Перри на ухо Марковию.

– Это галльская песня, – крикнул Марковий в ответ.

– Они поют: «Эй, красотка, налей мне вина», – улыбнулась Валентия.

Они с Марковием тоже запели, и чуть погодя Перри присоединился к ним, хотя и не знал слов.

Это весело, – подумал он. – Хорошо, что вчера вечером я не придумал нужное слово, а то я бы всё пропустил!

Ухватившись свободной рукой за верёвку, он стал топать ногами ещё энергичнее.

– Ты на меня брызгаешь, – рассмеялась Валентия.

Перри чувствовал, как виноград хлюпает у него под ногами. Казалось, он топчется по болоту.

– Муст пошёл! – крикнул Фармо, и все вокруг подхватили:

– Муст пошёл!

– Муст пошёл!

Перри почувствовал, что его вместе со всеми тащат к краю чана.

– Экке! Смотрите! – крикнул Фармо, широко улыбаясь.

Перри посмотрел вниз и увидел, что из отверстий, пробитых в стенке каменного чана, течёт светло-розовый сок, который Фармо назвал «мустом».

– Мы помогли его выдавить! – воскликнула Валентия.

Расскажу маме – не поверит! – подумал Перри.