– Если хочешь, можешь лечь у нас с дедушкой, – предложил Марковий. – Все новые рабы спят где попало.

– Спасибо, – прошептал Перри.

На улице уже стемнело, и белые здания, окружавшие рабочий двор, превратились в бледные пятна по периметру мощёной площадки. Перри огляделся по сторонам.

– Э… а где здесь туалет? – спросил он.

– А, ну да. – Марковий остановился у невысокого одноэтажного домика сразу за кухней. – Уборные для рабов тут.

Он потянулся к двери, а Перри зажмурился. Пожалуйста, – мысленно взмолился он, – пусть это будет не общий для всех туалет, как в маминой книге о древних римлянах.

Но это был именно такой туалет! Перри приоткрыл один глаз и увидел, что там уже сидит женщина – на длинной деревянной скамье с тремя дырками, которой три человека могли пользоваться одновременно.

Он смущённо отвернулся.

– Ты же вроде хотел, – сказал Марковий, когда женщина встала и вышла наружу, даже не взглянув на мальчишек.

– Я… сейчас пойду, – пробормотал Перри.

Он бросился внутрь, стараясь сделать свои дела как можно быстрее. Туалетной бумаги, конечно, не было, но в деревянной бадейке стояла палка с губкой на конце, точно как в маминой книге.

Я здесь точно умру от какой-нибудь страшной заразы, – подумал Перри.

Он пулей выскочил из туалета и огляделся.

Его рыжего друга нигде не было видно.

– Марковий!

Перри отчаянно вглядывался в темноту.

– Марковий! – позвал он ещё раз.

Заливаясь смехом, Марковий выскочил из укрытия. Он прятался за кучей… непонятно чего.

– Думал, я тебя бросил, да? – выдавил он сквозь смех. – Пойдём.

Перри поспешил за ним, спотыкаясь о крупные камни мостовой. Когда они проходили мимо хозяйской виллы, из темноты донеслось грозное рычание сторожевых собак.

– Не бойся, они на цепи, – сказал Марковий. – Может быть, – добавил он, ухмыльнувшись.

Он скрылся в тени, и через пару секунд рык прекратился.

Перри осторожно двинулся вперёд. Вскоре он разглядел в темноте двух собак и Марковия, который гладил их по голове и что-то им шептал, успокаивая. Перри уставился на них во все глаза. Собаки были огромными, полностью чёрными, с гривами, как у львов. Увидев его, они разразились истошным лаем.

– Тише, Волчица! Лежать, Убийца! – прикрикнул на них Марковий.

Собаки послушно легли на землю, но их уши продолжали подёргиваться, и, когда Перри прошёл мимо, они глухо зарычали.

Марковий привёл его к маленькому двухэтажному зданию сбоку от виллы и указал пальцем на верхний этаж.

– Там живёт Габрина. И Бератий, управляющий на хозяйстве. И их семьи тоже. – Он толкнул входную дверь. – А здесь спим мы с дедушкой. Рядом с пекарней.

Они переступили через порог, и тяжёлая деревянная дверь захлопнулась у них за спиной.

Они оказались в большой комнате с огромной дровяной печью у боковой стены. Поппиллий и два раба помоложе месили тесто на каменной скамье. Он помахал им рукой, белой от муки.

– Я сказал Перегринию, что он может спать с нами, – объявил Марковий.

– Только не болтайте допоздна, – ответил его дед. – Завтра вам рано вставать на сбор винограда, не забывай!

– Не забуду! – радостно крикнул Марковий.

Мальчики прошли в дальний конец комнаты, и Марковий распахнул неприметную дверь, ведущую в тесную спальню с двумя узкими койками на земляном полу.

– Можешь спать тут, – Марковий указал на тонкую соломенную подстилку под ногами.

Перри подумал о гостевой постели, которую мама стелила, когда у него ночевали друзья: надувная двуспальная кровать с двумя настоящими подушками и мягким уютным одеялом.

Подумав о маме, Перри вспомнил и маму Марковия, сидевшую за столом в нарядном синем платье.

– А где твоя мама? – спросил он.

Уж конечно, любая мама устроила бы ему постель лучше, чем коврик на полу…

– Она спит на вилле, в комнате у Валентии, – ответил Марковий, опустившись на ближайшую к двери кровать.

– У Валентии? Почему? – озадаченно спросил Перри.

– Потому что… – Марковий принялся распускать ремешки своей кожаной сандалии. – Она её няня.

– Но… Ведь Валентия – это та девочка, которую мы видели в столовой, да? – уточнил Перри. – Ей почти одиннадцать лет! Зачем ей няня?

– Мама её одевает, купает, делает ей причёску и всё в таком духе. И спит в её комнате, на тот случай, если ночью Валентии что-то понадобится, – объяснил Марковий. – Валентия сама ничего не делает. Она дочь хозяина.

Сняв сандалии, мальчик-раб отправил их пинком через всю комнату, так что они стукнулись о стену.

– Марковий! – крикнул Поппиллий из пекарни. – Ты опять разбросал свою обувь?

Марковий усмехнулся и показал язык закрытой двери. Потом снял что-то с пояса и принялся вертеть в руках.

– Спорим, у тебя нет такого складного ножа, – сказал он.

– Э… нет, – ответил Перри.

У ножа было маленькое металлическое лезвие и рукоятка вроде бы из кости.

И тут Перри вспомнил, что есть у него, и похлопал рукой по поясу. Да, стилос на месте.

Сияя улыбкой, Марковий закрыл нож, положил его на деревянное изголовье кровати, улёгся сам и натянул на себя одеяло.

– Сбор винограда – это знаешь как весело! – сказал он. – В прошлом году я сам только сортировал виноград, но теперь я уже почти взрослый. Мне скоро двенадцать. Мне наверняка разрешат срезать грозди.

Он снова сел и показал пальцем на большую глиняную миску под кроватью деда.

– Ночной горшок там. Если ночью приспичит. – Марковий громко зевнул и лёг на бок спиной к Перри. – И ты давай… отодвинь коврик от двери… – сонно пробормотал он. – Чтобы дедушка на тебя не наступил… когда придёт спать.

Но Перри не стал двигать коврик. Застыв от волнения, он ждал, когда Марковий уснёт. Как только дыхание рыжего выровнялось, Перри дрожащей рукой вытащил из-за пояса стилос.

Вот он! Ключ к возвращению!

Наверняка именно этот древний инструмент перенёс его в прошлое. Перри помнил, как стоял на коленях среди руин, выцарапывая слова на земле… а потом вдруг почувствовал запах дыма… из-под земли выросли стены…

Надо снова что-нибудь написать этим стилосом, – подумал он, – но теперь по-английски. Я написал несколько слов на латыни – и попал в прошлое. Значит, если я напишу что-то на современном английском, то вернусь в своё время…