Весточка от Джима пришла чуть позже, когда Мелоди ввалилась в свою хьюстонскую квартиру, мертвецки измотанная. Крепкий сон в самолете почти не помог. Она так основательно, до мозга костей устала, что даже не волновалась из-за скандального эфира.

Оставив в прихожей чемодан на колесиках и сумку, она словно пьяная побрела в спальню и там прочитала сообщение в мессенджере: «Когда приземлишься, срочно приезжай ко мне в офис!»

– Гм-м, – промычала Мелоди и попыталась позвонить Джиму, однако телефон был занят.

Она подумала, не пора ли пожалеть свой организм и забыться сном – отрезать себя от мира, который играл с ней в такие жестокие игры. И все же тянущее чувство под ложечкой убедило ее поехать. Разумеется, ее выходка на телешоу не могла остаться безнаказанной. Теперь она узнает, каковы последствия, и расплатится за свою безрассудную честность.

В такую рань дорога в космический центр заняла всего полчаса, но для боровшейся со сном Мелоди каждая минута тянулась вечно. Когда она остановила машину у большого офисного здания, рассвет едва занялся. Только сейчас ее озадачило, почему Джим не дома.

«Возможно, он так зол, что не может уснуть. Или уже вовсю оправдывается перед Вашингтоном», – подумала Мелоди, прикладывая ключ-карту к устройству у бокового входа. Наверх она намеренно поднялась по лестнице, чтобы ненадолго отогнать сонливость. По пути размышляла, сколько пунктов трудового договора нарушила и есть ли вообще смысл что-то говорить в свою защиту. Она утратила самообладание, к тому же приехала на шоу одного из крупнейших телеканалов неподготовленной и смертельно уставшей. Джим имел полное право вновь ее уволить.

Секретарша еще не пришла, и неудивительно: рабочий день начинался только часа через три. Дверь, на которой поблескивала строгая латунная табличка «Администратор», была приоткрыта. Из кабинета доносился знакомый голос, напористый и взволнованный.

Вздохнув, Мелоди расправила плечи, пересекла кабинет секретарши и постучалась к Джиму.

– Я перезвоню! – раздалось из-за двери.

Послышался щелчок – Джим положил трубку стационарного телефона, – а затем тихое:

– Войдите.

Она с опаской шагнула внутрь.

– Мел! – воскликнул Джим и буквально выпрыгнул из кресла, словно сидел на пружине.

Обогнув широкий деревянный стол, он подскочил к Мелоди и тряхнул ее за плечи.

– Прости. Мне правда очень жаль, – мрачно проговорила она. И не слукавила. Однажды она полюбила его и, возможно, любила до сих пор – хорошего человека, честного и ответственного, который, даже обладая властью, заботился о чувствах и благополучии других. – В студии CNN я сказала правду и не стыжусь своих слов. Мне стыдно, что из-за этого у тебя неприятности. Ты вынужден отдуваться, хотя не виноват…

– Ладно, об этом позже, – махнув рукой, перебил Джим и подвел Мелоди к компьютеру. – Серенити!

– Что – Серенити? – растерянно пробормотала она.

– Серенити снова с нами! – Он резко развернул монитор, чтобы Мелоди увидела фотографию.

Слева от Сатурна безошибочно угадывался знакомый хвостатый силуэт.

– Это же… Это… – Она потеряла дар речи. – Наш объект… цел и невредим!

– Да! Не зря ты в него верила!

«Скорее, отчаянно надеялась», – подумала Мелоди. Голова шла кругом. Может, это сон?

– Откуда у тебя фотография? Я ведь вчера не следила за…

– Когда ты улетела, я сменил тебя на рабочем месте, – объяснил Джим таким тоном, будто это само собой разумелось. – Вчера у меня был выходной.

– И ты весь день просматривал снимки Сатурна? – недоверчиво спросила Мелоди.

– Конечно. – Джим посерьезнел. – Я всегда в тебя верил. Всегда. Ну, может, однажды дал слабину, когда мой самый важный проект развалился у меня на глазах, но я пообещал себе, что больше такого не повторится. Я дал себе слово сделать все от меня зависящее, чтобы ты как можно дольше наблюдала за Сатурном. А еще…

Не дав Джиму договорить, Мелоди крепко его обняла и от души поцеловала в губы. Сперва он замер – вероятно, опешил, – а затем расслабился и ответил на поцелуй.

– Спасибо, – севшим голосом сказала Мелоди.

Она не знала, чему рада больше – что Серенити все еще в небе или что Джим так запросто ответил на ее чувства.

– Спасибо тебе за упорство. Даже я почти поверил, что мы просчитались и Серенити не вернется. Кстати, я уже сообщил президенту.

– А он?

– Попросил рассчитать нынешний курс объекта и выяснить, можно ли отправить пилотируемую экспедицию. Выкладки должны быть в Овальном кабинете в течение трех месяцев. Это главная задача. Остальные проекты подождут.

– Пилотируемую экспедицию? – У Мелоди закружилась голова.

– Именно! – с улыбкой подтвердил Джим. – Я объяснил президенту, что природное небесное тело не может скрыться за Сатурном, а через две недели появиться вновь. Ни один ученый в здравом уме не поддержит подобную гипотезу. Те, кто разглагольствовал по телевизору, что это всего лишь необычный астероид, умолкнут навсегда. Особенно теперь, когда наш объект обвел их вокруг пальца, так и не врезавшись в Сатурн. Серенити – космический корабль, и я четко дал это понять президенту. Теперь он призывает нас объединить усилия с европейскими коллегами из Южной обсерватории[30], которые тоже наблюдали за Серенити, и подобраться поближе к инопланетным гостям.

– Выходит, корабль направляется не к Земле?

Мелоди сама не понимала, разочарована или рада. Пришельцы, очевидно, владели технологиями, необъяснимыми с точки зрения современной науки, поэтому кто знает, чем обернулся бы их визит на Землю. А как отреагировали бы разные государства? Этот вопрос тревожил Мелоди больше всего.

– Нет. Я засек Серенити, как только началось телешоу с твоим участием, и с тех пор мы сделали тридцать четыре снимка. Прямо сейчас четыре рабочие группы трудятся как пчелки, проводя расчеты и создавая модели. Мы уже выяснили, что объект набирает скорость и довольно однозначно взял курс на Марс, а точнее на марсианскую орбиту, которую пересечет в нескольких миллионах миль от Красной планеты.

– В принципе, мы сможем туда добраться, – прикинула Мелоди, чувствуя, как воодушевление фейерверком пульсирует в груди.

– Да. Хотя объекту придется значительно ускориться, чтобы пересечь орбиту Марса в зоне, достижимой для нас, – уточнил Джим и неопределенно взмахнул рукой. – В общем, время покажет.

С доступными сейчас двигателями полет до Марса занял бы как минимум полгода. А поскольку пыльный сосед Земли точно так же вращался вокруг Солнца, расстояние между двумя планетами в разное время колоссально различалось. Когда Солнце находилось между ними, Марс оказывался дальше всего от Земли – примерно в трехстах девяноста миллионах километров. А во время самого благоприятного для старта окна дистанция составляла всего сорок пять миллионов километров.

Так как на сам Марс они не собирались, его путь по орбите служил лишь ориентиром для расчетов. Требовалось определить стартовое окно, ведь время – самый важный фактор для любых астродинамических вычислений. От длительности полета зависело не только время на ускорение, дрейф и торможение, но и положение Марса на момент прибытия.

Между запуском корабля и гипотетической высадкой на Марс сама Красная планета проделывала огромный путь по эллиптической орбите вокруг Солнца. Таким образом, корабль следовал не туда, где Марс находился в момент запуска, а в ту точку, где он окажется шесть месяцев спустя. Точно так же и отправка экспедиции к Серенити зависела от взаимного соотношения курса объекта и положения Земли в последующие несколько лет.

Впрочем, Мелоди трудности не пугали. Сам факт, что подвернулась такая задача, она уже считала невероятным везением.

– Что касается телешоу… – осторожно начала она, но Джим отмахнулся.

– Сомневаюсь, что кто-то об этом вспомнит. Уже завтра президент объявит, что Солнечную систему действительно пересекает инопланетный корабль, однако угрозы для Земли нет, поскольку направляется он не к нам, а мимо. Хотя по астрономическим меркам он пролетит от нас в непосредственной близости. Думаю, услышав такое, общественность забудет обо всем остальном. – Он постучал указательным пальцем по снимку небесного тела на экране.

«Не просто небесного тела, а космического корабля», – мысленно поправила себя Мелоди.

– Надеюсь, ты прав, – сказала она.

– А еще я пару часов назад заглянул в соцсети. Похоже, благодаря тебе завирусился новый хэштег: #выкусиэнэн.

– Что это значит? – не поняла Мелоди.

– Думаю, «Выкуси, CNN». Видимо, своей тирадой про нытиков, недостойных называться американцами, и наплевательским отношением к шоу ты подняла на уши весь интернет. Мнения разные, но так или иначе твои слова нашли большой отклик и многих задели за живое.

– Да я просто устала и разозлилась, – пожала плечами Мелоди. Заметив, что Джим поглядел на часы, она прикоснулась к его руке. – Пока ты не ушел, скажи, каков план действий?

– Я наметил кадровые перестановки, но это позже, – расплывчато ответил он. – Сейчас основная задача – векторные расчеты траектории Серенити. А начало подготовки к полету зависит от того, как скоро наш объект достигнет точки, где его темп ускорения станет постоянным или же установится постоянная скорость.

– Я бы хотела…

– Конечно, ты будешь участвовать в подготовке. Обещаю тебе место в первом ряду, – с широкой улыбкой заверил ее Джим. Успех опьянил их обоих. Вообще-то, Мелоди собиралась попросить о другом, но не стала поднимать эту тему и просто кивнула. – А теперь как следует отдохни. Полагаю, в студии CNN тебе выспаться не дали.

Мелоди скорчила гримасу.

– Еще рано об этом шутить?

– Определенно. – Она притворно нахмурилась.

– Поезжай домой. Мы победили, Мел. До завтра тут ничего не изменится.

Их ладони на столе будто случайно соприкоснулись. Мелоди не знала, в чем дело – в общей победе или в его невысказанной любви, которую она почувствовала раньше… Она поняла, что ей с ним хорошо, хотя еще год назад и мысли такой не допускала. Нет, она не питала к Джиму ненависти после увольнения, даже не злилась по-настоящему – гнев быстро рассеялся, уступив место своего рода пониманию. И все же между ними тогда выросла стена.

Из-за того, что им долгое время приходилось скрывать свой роман, они не выстроили достаточно близких отношений, какие появляются лишь при тесном взаимодействии в повседневной жизни. Тем не менее, питая глубокую симпатию друг к другу, они временами задумывались о совместном будущем. Однако весь последний год Мелоди работала как проклятая и отвлекалась лишь на визиты в «Форпост», чтобы проветрить голову.

– Иногда я мечтаю, чтобы обстоятельства сложились иначе, – прошептала она, словно вынырнув из дремы.

– Я все время об этом мечтаю. – Джим заглянул ей в глаза. В его серьезном взгляде читалось сожаление, тоска по несбывшемуся, невозможность изменить прошлое.

– Но вышло как вышло, – твердо сказала она.

Когда они с Джимом закрутили роман, Мелоди проходила подготовку в отряд астронавтов, и пронюхай об их связи кто-то из коллег – ее обвинили бы в нечестной игре и попытке пробиться в экипаж «через постель». Эти гнусные предположения не имели ничего общего с реальностью, однако Мелоди они пугали. Теперь же она стала рядовой служащей агентства и ситуация немного изменилась.

– Ты больше не кандидат в астронавты, – шепотом напомнил Джим. От него слабо веяло мятным чаем. – Рабочую этику мы не нарушим.

– Все равно ничего не выйдет, – вздохнула Мелоди. Она не могла объяснить почему – и отпрянула, пока их губы не встретились. – Мне надо поспать.

– Ты не отключишься за рулем?

– Посплю в офисе. Я весь год частенько так делала.