Мелоди опять видела сон, похожий на те, что посещали ее семь лет назад, в дни отборочных испытаний в отряд астронавтов. Она осознавала, что спит – пребывает в ловушке у собственного мозга, сортирующего и обобщающего информацию. Тогда эти грезы сопровождали ее постоянно, за исключением ночей, когда она падала без сил и проваливалась в забытье, будто мертвая.

На этот раз она парила над Сатурном, который мгновенно узнала по коричневым кольцам. Впрочем, не просто коричневым: она ощущала все оттенки цвета, мелкозернистую структуру, а также толщину в сотню метров и более. Различала каждую частичку пыли, каждый кристаллик льда даже у внешнего, самого бледного кольца. Наблюдала, как извергаются мощные криовулканы Энцелада, ледяного спутника Сатурна, как далеко разлетаются замерзшие молекулы воды, легко преодолевая его слабую гравитацию. Эти фонтаны содержали и более тяжелые вещества: силикаты, двуокись углерода, примеси аммиака. Мелоди попросту знала, что они там есть, чувствовала их присутствие, не задумываясь о названиях и структуре молекул. Процесс распознавания этих безымянных веществ происходил сам собой, безо всяких усилий, самоочевидный в своей восхитительной сложности, как обычно и бывает во сне.

Она приблизилась к Сатурну – громадному, охристому и в то же время прозрачному, устроенному гораздо замысловатее, чем в реальности. Широкие облачные пояса из аммиака и молекулярного водорода, составлявшие бóльшую часть массы гиганта, напоминали обертку из плотной хирургической ваты. И вместе с тем они являли собой сумму бесконечного множества деталей, атомов и молекул. От этого многообразия у любого разболелась бы голова, однако Мелоди смаковала свои открытия, испытывая ни с чем не сравнимую радость. Громадная планета, которую она знала под именем Сатурн, становилась все ближе и ближе…

* * *

Взмокшая от пота, Мелоди распахнула глаза и села в кровати, прижав руку к груди. Сердце колотилось, как перегретый двигатель. Еще мгновение она не понимала, где находится, и все еще чувствовала, что падает и столкновения не избежать…

Едва видение отступило, она бессильно рухнула на влажную постель. На будильнике светились блеклые красноватые цифры: 5:30. Значит, она проспала целый час, хотя по ощущениям сон про Сатурн длился всего несколько секунд.

«Хватит уже думать о Серенити!» – сказала себе Мелоди.

С тех пор как объект, так круто изменивший ее жизнь, исчез, прошло уже две недели. Все закончилось. Мелоди по-прежнему дневала и ночевала в Центре управления полетами, руководя проектом на грани закрытия – если не брать в расчет анализ уже полученных данных.

Президент Броснахан давно переизбрался на второй срок и больше не мог финансировать инициативу NASA, которая не привела ни к чему, кроме столкновения с Сатурном. Даже зрелищных фотографий не получилось.

Джим проявил небывалое понимание и пока не перевел Мелоди на другой проект, хотя ее участие в анализе данных, грозившем растянуться на долгие годы, не требовалось. Агентству предстояло разобрать полученную за год информацию с телескопов, чтобы выяснить как можно больше о кратковременном визите Серенити.

Джим даже не разозлился, когда Мелоди продолжила отрицать столкновение. Ее надежды таяли с каждым днем, но она по-прежнему верила, что после долгого межзвездного путешествия такой удивительный объект не мог просто взять и разбиться. Она искала другое объяснение, несмотря на то что аргументы постепенно таяли и приходилось подключать фантазию.

Все чаще она задавалась вопросом, почему не верит в столкновение – по научным причинам или же из чувства гордости? Быть может, ей трудно признать, что космического чуда, которому она посвятила несколько лет жизни, больше нет?

Объект исчез.

Тянулись дни. Мелоди упорно боролась за то, чтобы «Джеймс Уэбб» продолжал наблюдать за Сатурном. Джим сперва деликатно, а затем тверже напомнил ей, что долго так продолжаться не может, ведь самая новая и дорогая игрушка NASA должна обслуживать и другие проекты. Мелоди все понимала, но не желала с этим мириться, зная наперед, что сопротивление бесполезно.

Зазвонил телефон. Мелоди протянула руку к тумбочке и во тьме нащупала прохладный алюминиевый брусок.

– Да? – устало выдохнула она.

– Это Джим. Хотел напомнить, что сегодня ты летишь в Лос-Анджелес.

Она совсем забыла! Вечерний эфир на CNN! В мыслях она уже вернулась на свое скромное рабочее место, откуда могла постоянно отслеживать данные с «Джеймса Уэбба», гадая, не восстанет ли Серенити из мертвых. Болезненная рутина…

– Как же не хочется туда лететь… – проворчала она.

– Пожалуйста, выслушай, Мел, – с непривычной мягкостью произнес Джим, словно разговаривал с хрупкой фарфоровой куклой. Мелоди это слегка покоробило. – С тех пор как наш объект разби… в общем, пропал, журналисты практически потеряли к нам интерес. То, что тебя пригласили на ток-шоу обсудить текущие проекты NASA, – невероятное везение и единственный лучик надежды для нашего проекта. Если все пройдет гладко и зрители поймут, как важно продолжать наблюдение еще неделю-другую, Вашингтон выделит нам необходимые средства.

– А если не получится? – спросила она, однако Джим не ответил. Да и зачем? – Вылет в одиннадцать двадцать, я успеваю.

– Отлично.

– Спасибо, Джим. – Мелоди ощутила прилив теплых чувств к бывшему возлюбленному. – Спасибо тебе за все.

– Не переживай. Ты справишься.

Попрощавшись с Джимом, Мелоди нехотя поплелась в ванную, а затем собрала вещи в поездку. Это заняло уйму времени и едва не лишило ее остатков сил, ведь последние две недели она почти не спала. Каждый час, проведенный вдали от монитора, грозил тем, что она по глупости своей пропустит возвращение Серенити. В этом плане вылет в Лос-Анджелес мог обернуться катастрофой. И все же рабочие обязательства никто не отменял, да и Джим привел резонные доводы. Она прекрасно понимала расклад. Это был ее последний шанс выиграть немного времени, иначе проекту крышка, и даже глава NASA окажется бессилен.

Долетела она быстро, без происшествий. Донельзя уставшая, попыталась вздремнуть в самолете, но перед мысленным взором то и дело возникал рабочий монитор, на котором появлялся и исчезал, никем не замеченный, инопланетный корабль. Учитывая, что «Джеймс Уэбб» теперь занимался и другими задачами, а в возвращение Серенити никто, кроме Мелоди, не верил, данные эти могли затеряться на многие месяцы, а то и годы.

Сонная Мелоди приплелась в студию канала CNN, где ее накрасили и припудрили, перебросилась парой вялых слов с персоналом и поздоровалась с другими гостями передачи: доктором астрофизики Майклом Диллинджером, журналисткой Руби Девенуорт, автором шоу «Научные тайны», а также бывшим администратором NASA Джефферсоном Макпеннингом. Им предстояло выступить в телешоу «Долгий вечер с Лорой Дарем» под руководством его неизменной ведущей.

Мелоди обнаружила, что у переутомления есть один большой плюс: никакого мандража перед эфиром. Главное – не поддаться сонливости во время съемок и не упустить нить беседы.

Незадолго до начала гости, как водится, познакомились друг с другом и сдержанно побеседовали, не забывая при этом широко улыбаться. Затем их рассадили за многое повидавшим стеклянным столом. Велели не обращать внимания на камеры перед сценой и смотреть только на Лору или других собеседников, а еще – не отвлекаться на зрителей, которые сидели в тени на маленькой трибуне. Кроме того, продюсер в наушниках напомнил, чтобы гости следовали плану, намеченному ведущей, и посоветовал, пока есть время, еще раз сходить в туалет.

Шоу началось ровно в десять вечера.

– И вновь суббота, дорогие зрители, а это значит – мы снова в студии «Долгого вечера»! – объявила Лора Дарем. – Наша сегодняшняя тема – «Провал государственных космических проектов: неужели это конец?» Я рада представить вам наших экспертов.

Один из операторов обошел вокруг стола. По мере того как Дарем представляла публике гостей, он наводил на каждого камеру.

– Доктор Майкл Диллинджер – известный астрофизик. Он знаком миллионам слушателей как автор еженедельного научного подкаста «Пространство и время», посвященного астрономии и космическим полетам. Он трижды брал интервью у Илона Маска и близко дружит с Нилом Деграссом Тайсоном[27].

Камера повернулась.

– Руби Девенуорт – научная журналистка и ведущая «Научных тайн» на телеканале Fox News. Добрая половина Америки влюблена в ее передачу, которая затрагивает самые разнообразные темы: как устроены ракетные двигатели, чем питаются слизни, насколько прочна паутина и множество других. Кроме того, к нам присоединился Джефферсон Макпеннинг, бывший администратор NASA, а теперь – советник по военным космическим проектам в Пентагоне.

Оператор направил объектив на Мелоди. Она представила, что вместо нее разверзлась кротовая нора[28] с аккреционным диском[29], вращающимся в свете студийных ламп.

– Доктор Мелоди Адамс – лейтенант-коммандер военно-морского флота. Она служила летчиком-истребителем, а затем перешла в NASA, где участвовала в программе подготовки астронавтов. Ее выбрали в резервный экипаж Dragon 6 – напомню, это была шестая пилотируемая космическая миссия США после закрытия программы Space Shuttle. Не так давно доктор Адамс обнаружила Серенити – возможно, самое необычное небесное тело за всю историю астрономических наблюдений. Она написала книгу о своем открытии, которая целых пять месяцев возглавляла список бестселлеров по версии New York Times и заставила всю страну грезить о космических свершениях.

Ненавязчивый вступительный мотивчик смолк, и Лора Дарем взглянула в одну из камер.

– А теперь перейдем к нашей теме, – деловито сказала она. – Последние несколько лет выдались для NASA крайне тревожными. Сначала ракета SLS провалила испытательный полет и взорвалась на глазах у всей Америки. Впрочем, многие заранее считали эту затею мертворожденной. Стоимость свыше двух миллиардов за каждый запуск и невозможность повторного использования компонентов сделали этот проект в разы затратнее, чем Starship компании SpaceX. Крушение ракеты привело к ожесточенным дебатам о финансировании космических миссий Конгрессом. Два года спустя мы ненадолго воспрянули духом из-за таинственного небесного тела, которое могло оказаться инопланетным. Даже президент перестал критиковать NASA и превратился в астронома-энтузиаста. Однако и это исследование потерпело неудачу. Доктор Адамс, вы были заместителем руководителя и лицом проекта «Серенити». Как это фиаско повлияло на вашу жизнь?

– В первую очередь замечу, что у нашего проекта не было конкретной цели, поскольку наука еще ни разу ни с чем подобным не сталкивалась. Мы занимались съемкой объекта с небывалыми свойствами – весьма вероятно, искусственного происхождения.

– Значит, его действительно соорудили пришельцы?

– Да, – бесстрашно заявила Мелоди, не обращая внимания на ропот соседей по столу и сосредоточившись на ведущей. Забавно, как слипающиеся веки помогали не отвлекаться. – И я настаиваю, что еще рано говорить о провале.

– Объект врезался в Сатурн, разве нет? – нахмурилась Дарем.

– Мы не можем это утверждать со стопроцентной вероятностью.

– Эксперты сходятся во мнении, что ни одно небесное тело не способно пролететь так близко к Сатурну, не попав под воздействие его гравитации.

– А еще эксперты утверждали, что длинный хвост у Серенити во время нахождения на орбите Плутона имел природное происхождение. Однако научного объяснения дегазации они так и не нашли. Гипотеза о столкновении двух астероидов с самого начала вызывала серьезные сомнения. – Мелоди поморгала, чтобы взбодриться, от всей души надеясь, что телезрители этого не заметят. – И в конце концов ее сторонники признали свою ошибку.

Дарем повернулась к астрофизику и по совместительству автору подкаста, чей цветастый галстук-бабочка эффектно сочетался с седой эйнштейновской шевелюрой.

– Почему вы качаете головой, мистер Диллинджер?

– На мой взгляд, это очередной пример того, как наши политики сходят с ума. Уж простите за прямоту, – ничуть не смутившись, бросил он в сторону Мелоди. – С ракетой SLS ровно та же история. Проект раздулся до двадцати трех миллиардов долларов, устарел еще на этапе разработки и заведомо проигрывал конкурентам. Тем не менее его не закрыли. И чем в итоге закончился первый орбитальный полет? Катастрофой! После этого чиновники NASA еще два года впустую транжирили деньги, пока не догадались доверить работу частному сектору. К счастью, теперь пилотируемые полеты на МКС экономически эффективны и безопасны.

– Вы правы, – подхватил Макпеннинг. – Я знаю на собственном опыте, как все устроено в NASA, и вынужден согласиться, что агентство наступает на одни и те же грабли. Даже когда проект терпит фиаско, его продолжают искусственно поддерживать на плаву за счет наших налогов. Это как годами оплачивать лечение пациента в глубокой коме, несмотря на заверения врачей, что привести его в сознание невозможно. Я понимаю, как бессмысленно это выглядит. Неудивительно, что американцы задаются вопросом, почему правительство швыряет их деньги на ветер.

«То же самое говорили и перед высадкой на Луну», – возразила Мелоди, тут же осознав, что вслух не проронила ни слова. Маловато она выпила кофе. Не успела она открыть рот, а ведущая уже повернулась к Руби Девенуорт, которая показалась Мелоди довольно рассудительной женщиной.

– Мисс Девенуорт, когда речь в вашем шоу заходила о гипотезе доктора Адамс, вы всегда выступали на стороне NASA. Многие считают, что ее книга «Внеземное» стала настолько популярной благодаря презентации на одной из ваших передач. Не изменилось ли ваше мнение сейчас, по прошествии года, который NASA посвятило Серенити в ущерб остальным проектам? – Дарем с любопытством подалась вперед.

– Я по-прежнему считаю этот опыт очень ценным, ведь в науке любая неудача – это стимул продолжать исследования. Если бы люди изучали только предсказуемое, откуда взялся бы прогресс? Нельзя бояться риска. Наука не может предвидеть все на свете.

Мелоди сникла. Ее заманили в ловушку, сделав козлом отпущения. Единственная «союзница» и та походила на мать, утешающую ребенка. Даже Руби признавала, что проект потерпел неудачу.

Голоса в студии смешались в калейдоскоп. Они звучали то тише, то громче, словно из-под воды…

* * *

Вокруг Мелоди расщеплялись молекулы. Их приводило в движение мягкое тепло откуда-то из глубин. Что-то потянулось к ней, попробовало дотронуться, но она легко увернулась и ощутила покой. Ее тело отрешенно парило в дымке, напрягаясь и вновь расслабляясь, держа на безопасном расстоянии целую Вселенную. И хотя четкого барьера не было, ее чувства что-то сдерживало, и она ощущала лишь нечто похожее на касания пальцев – бессчетные триллионы касаний, легчайших и все-таки осязаемых…

* * *

– Доктор Адамс? Доктор Адамс!

Раздались смешки. При виде изумленного лица ведущей Мелоди вспомнила, где находится, и поняла, что все-таки уснула. Она почувствовала, как щеки заливает румянец.

– Прошу прощения. Что вы сказали?

– Что вы ответите мистеру Диллинджеру? – повторила Дарем. – Он давно следит за работой NASA и назвал вас сотрудницей второго эшелона…

Мелоди больше не слушала. Она уснула перед включенными камерами, на глазах у миллионов телезрителей! Опозорила себя и коллег!

Возможно, такой ее и хотели выставить на этом шоу. Сейчас все кому не лень нападали на агентство – как и прежде, когда случались промашки. Спорить с Диллинджером не имело смысла: признав, что пропустила его обвинения мимо ушей, она еще сильнее себя дискредитирует, тем самым сыграв на руку противникам.

И все же что-то заставило ее расправить плечи и принять бой. Если и суждено проиграть, она сделает это с высоко поднятой головой и не станет плясать под чужую дудку. Еще не поздно сказать свое слово.

Она встала и огляделась. Во взглядах, еще секунду назад ехидных, надменных, болезненно любопытных, мелькнуло возмущение, а следом – замешательство.

– Я знаю, к чему все идет. Как же надоело, что нам указывают на ошибки, не замечая, какая огромная проделана работа! Наше агентство, наши люди трудятся так усердно, как вам и не снилось! Они не мелькают в телешоу и не навязывают свое мнение окружающим, акцентируя внимание только на плохом. Нет, они работают не покладая рук, чтобы двигать человечество вперед. Высадку на Луну в свое время тоже критиковали из-за стоимости, и, разумеется, не все шло гладко. Однако в итоге люди встретили научный прорыв с оптимизмом и перестали грызться из-за всяких мелочей. – Мелоди распалялась все больше. – Без смелости ученых и должного финансирования технические новшества из этой студии никогда не увидели бы свет. Вы подстроили мне ловушку, потому что я удобная мишень – раненый зверь, которого можно добить в прямом эфире. Я не доставлю вам такого удовольствия. Я буду стоять горой за свою гипотезу, за коллег и все наши решения. Включая решение президента, поддержавшего нас в начале пути. Вы готовите гроб, когда пациент еще жив! Разве это правильно? Разве так поступают американцы? Я отказываюсь в этом участвовать!

Она сорвала с лацкана микрофон и швырнула на стол. Усталость как рукой сняло, остался лишь гнев. Ведущая побелела как мел, а другие гости, судя по лицам, раздумывали, как бы побыстрее убраться из студии, пусть даже через окно.

Мелоди понимала, что битва все равно проиграна, но ничуть не жалела о сказанном. Она выплеснула эмоции в нужном месте и в нужное время. А о последствиях подумает завтра – слишком уж утомительным выдался вечер.

Джим не позвонил, хотя она ждала, что телефон будет разрываться. Той же ночью она вернулась в Хьюстон.