Лишь одно заставило Мелоди отложить в сторону внушительный том под названием «Физика аэронавтики»: погрузившись в дрему, она уронила голову на страницу 394. Встрепенувшись, потерла лоб – чувство было такое, будто ее лягнула лошадь.

Она бросила усталый взгляд на часы, висевшие над столом. Едва перевалило за полночь – а значит, пришло время переходить к следующему пункту графика. После двух месяцев такого режима Мелоди перестала обращать внимание на громкие призывы организма ко сну. В ванной она проглотила таблетку с кофеином и надела спортивный костюм, висевший на крючке. Костюм слегка пропах пóтом, так как Мелоди не успела его постирать после предыдущей тренировки.

Она вышла из квартиры и поспешила в фитнес-клуб. В этот зал, предназначенный для пациентов с больной спиной, ходили в основном пожилые люди, которые не знали, кто такая Мелоди Адамс. Еще один плюс заключался в том, что в поздние часы она тренировалась одна, за исключением пары-тройки таких же полуночников.

Она прозанималась два часа, пока вся не взмокла. Вернувшись домой, выпила протеиновый коктейль и съела четыре банана с пригоршней витаминных и минеральных добавок, а затем, приняв душ, отправилась в «Форпост».

Следующая рабочая смена ждала ее не раньше полудня, к тому же сейчас, в ночь с воскресенья на понедельник, в пабе собиралось меньше народу, чем по пятницам или субботам. По воскресеньям в «Форпосте» обслуживали только сотрудников NASA и SpaceX. Раньше Мелоди приходила сюда, чтобы развеяться, а теперь – чтобы побыть среди коллег и не стать для них «какой-то дамочкой из руководства». Время от времени не мешало напоминать местной компании, что на стене до сих пор висит ее памятный значок за рекорд по задержке дыхания в тренировочном бассейне.

А еще посиделки в пабе отвлекали Мелоди от мысли, что на самом деле она мечтала проводить ночи с Джимом. Отказывала ему раз за разом, сама при этом ничего не желая сильнее, чем все свободное время быть рядом. Она и звонки его сбрасывала. Даже сегодня, в выходной день. Ей было стыдно перед Джимом, на душе скребли кошки, и все равно она держала его на расстоянии.

Поддаться чувствам можно и потом, когда вся эта гонка завершится.

– Мел! – воскликнул Грег, как только она зашла в паб.

Гвалт стоял такой, что ее едва не вытолкнуло обратно на переполненную парковку. Ни один стул не пустовал, да и между столиками толпились посетители. Звучал ремикс девяностых годов на песню Rocket Man[31] с мощными электробитáми и пронзительными гитарными взвизгами, которые идеально вписывались в атмосферу шумного, зыбкого хаоса. Мелоди едва расслышала, как Грег позвал ее еще раз, и наконец заметила друга.

Он сидел за барной стойкой в компании двух подвыпивших инженеров из отдела по обслуживанию стартовых двигателей – этих ребят она узнала по характерным свитерам. Все трое, широко улыбаясь, приветственно ей помахали.

Мелоди махнула в ответ и протиснулась к Грегу сквозь гудящую толпу.

– Есть свободный табурет? – крикнула она, но ее вопрос затерялся среди музыки и других голосов.

Наконец усевшись, она жестом попросила Нэнси: «Мне как обычно».

– Ты ведь слышала новость? – поинтересовался Грег, а когда Мелоди помотала головой, пристально вгляделся в ее лицо, словно ища подвох.

– Я была занята.

– Серенити больше не ускоряется и теперь стабильно преодолевает сорок пять тысяч километров в час. Это немного быстрее, чем хотелось бы, но все еще в подходящих нам рамках. – Грег расплылся в такой широченной улыбке, что уголки его рта едва не коснулись ушей.

Когда для Мелоди принесли безалкогольное пиво – ее неизменный выбор в последнее время, – она даже внимания не обратила, пока Грег не сунул бутылку ей в руку.

– Ты это серьезно насчет Серенити? – недоверчиво спросила она.

– А с чего бы, по-твоему, всем быть на подъеме? – Он взмахом руки обвел паб.

Поглядев по сторонам, Мелоди убедилась, что вокруг только радостные, воодушевленные лица. Она узнала многих астронавтов и добрую половину служащих Центра управления полетами – тех, кто не занимался текущей миссией МКС. Коллеги, по большей части навеселе, выглядели как никогда далекими от своих рабочих ипостасей. К слову, дело близилось к четырем утра.

Теперь и Мелоди заулыбалась – шире, чем Грег. Поддавшись порыву, она заключила друга в объятья.

– Может, по такому случаю выпьешь настоящего пива? – с усмешкой указал он на ее бутылку.

– Не сегодня, – бросила Мелоди. – А что это там намечается? – Она указала на пятачок пространства перед мишенью для игры в дартс, который в самые веселые ночи превращался в танцпол. Несколько мужчин и женщин, все из отряда астронавтов, отодвигали мебель к стене, а другие шумно их подбадривали. – Это, случайно, не…

– Похоже, олимпиада астронавтов, – подтвердил ее догадку Грег, спрыгнув с барного табурета. – Черт, давненько я такого не видел!

Традиция состязаний среди астронавтов зародилась в «Форпосте» еще, наверное, со времен первых полетов программы «Аполлон». В такие вечера те, кто в глазах Мелоди почти не уступал супергероям, могли потягаться друг с другом и немного покрасоваться перед публикой. Двое участников садились за стол друг напротив друга, перед ними ставили десять стопок, наполненных виски. Затем игрокам вручали по ножу. Зрители по очереди задавали им вопросы из множества учебников, которые должен проштудировать каждый астронавт, или проверяли знания, полученные на тренировках. Соперники втыкали в столешницу нож, и кто успел первым – озвучивал свою версию. Если ответ верный, выпивал противник, если неверный – сам отвечающий. Вопросы обычно касались математики, физики, инженерного дела или медицины. В общем, эта ребяческая забава отлично прижилась в шестидесятых и существовала до сих пор, пусть и порядком устарела.

Расчистив место, зрители образовали большое кольцо вокруг столика. Мелоди привстала на табурете, чтобы глядеть поверх голов. Мужчина, затеявший соревнование, вскинул вверх руки, словно ликующий боксер на ринге, и толпа зашумела.

Бернард!

– Ю-у-уху-у! – вскричал Майлз Гэзвин – инженер из экипажа «Артемиды». Обычно молчаливый, он раскраснелся и сверкал глазами, прекрасно вжившись в роль распорядителя. Взяв в обе руки по бутылке пива, он театрально отсалютовал собравшимся. – Наш матадор бросил плащ на арену. Кому хватит духа сразиться с великим и могучим Берна-а-ардом?

Тем временем на столик выставили десять стопок, а Нэнси передала бутылку виски. Мелоди перехватила бутылку, пока до нее не дотянулись соседи, соскользнула с табурета и направилась к Бернарду и Майлзу. Люди не глядя пропускали ее вперед. Продолжая хлопать и надсаживать глотки, они толкали товарищей в бок, подначивая их поучаствовать в поединке.

Пробившись в передний ряд, Мелоди подняла руку с бутылкой.

– Я хочу с ним сразиться!

Собравшиеся удивленно ахнули. Бернард резко вскинул голову, словно наткнувшись на призрака, но сразу натянул привычную маску и с царственным видом кивнул.

– Э-э… соревнуются только астронавты, – понизив голос, напомнил Майлз.

– Почему? – спросила Мелоди достаточно громко, чтобы ее услышали в толпе. – Боитесь, что резервный состав вас размажет?

Гомон в пабе усилился. Кто-то усмехнулся, кто-то предложил поспорить. Майлз застыл в сомнениях, даже несмотря на алкогольный кураж. Не успел он возразить, как за барной стойкой раздался звон, и все головы повернулись к Нэнси – хозяйке паба с высоким пучком волос и в завязанной под грудью фланелевой рубашке.

– Бернард против Мелоди! – объявила она, отложив в сторону нож, которым стучала по одной из двух громадных пивных кружек. – Делайте ваши ставки!

Майлз поднял руки, как бы уступая, и покосился на Бернарда. Тот на секунду завис, осоловело уставившись в пустоту, а затем пожал плечами. Все начали голосовать с помощью пивных крышек, и в результате кружка Бернарда заполнилась до краев, а у Мелоди не набралось и половины.

Она отбросила мысли о ставках и села напротив соперника. Коллеги и приятели обступили столик, образовав кольцо из взбудораженных румяных лиц, хмельного дыхания и лихорадочных взглядов. Мелоди даже почудилось, что она попала в одну из невыносимо тесных капсул «Союз».

– Правила вы знаете, – нетвердым от выпитого голосом продолжил Майлз. Он встал возле столика и, как заправский распорядитель, взмахом рук призвал толпу к тишине. – Хотите задать вопрос – поднимаете руку. Я указываю пальцем, вы говорите. Десять вопросов, десять правильных ответов, десять стопок виски. – Он с коварной улыбкой поглядел на Бернарда и Мелоди. – Надеюсь, это не будет игра в одни ворота, иначе кто-то из вас не доползет завтра до офиса.

По пабу прокатился смех.

– Готовы?

Противники вооружились хлебными ножами, повернув их остриями к столу. Мелоди на всякий случай уперла в ручку большой палец. Она еще ни разу не участвовала в олимпиаде, поскольку негласные правила этого не допускали, однако не единожды видела, как неловкие астронавты наносили себе порезы, потому что соскальзывала рука.

– На старт, внимание, марш! – крикнул Майлз, и вверх взметнулись первые руки.

– Что такое pH? – спросил тот, на кого указал распорядитель, как только наступила тишина.

Противники одновременно воткнули ножи в столешницу. Легкий вопрос.

– Бернард был первым! – рассудил Майлз, и Мелоди опустила глаза, чтобы не выдать досаду.

– Отрицательный десятичный логарифм абсолютной концентрации ионов водорода в водном растворе, – на удивление трезвым голосом отчеканил астронавт.

Кивком поздравив Бернарда, Мелоди опустошила одну из стопок, которые собственноручно наполняла до краев. Янтарная жидкость обожгла горло и разлилась внутри подобно белому фосфору.

– Следующий вопрос! Да, Сидни?

– Почему самолеты летают? – прозвенел женский голос.

Вновь соперники вонзили лезвия в стол, и на этот раз Майлз признал очевидное преимущество Мелоди. Она порадовалась, что, в отличие от Бернарда, начала состязание трезвой.

– Потому что, согласно закону Бернулли, сумма статического и динамического давления локально постоянна. Если использовать аэродинамический профиль крыла, при котором скорость потока воздуха – и, следовательно, динамическое давление – над крылом выше, чем под крылом, то статическое давление сверху крыла понижается и возникает подъемная сила. Она и толкает самолет наверх, – ответила Мелоди под одобрительные выкрики и хлопки.

Она почувствовала себя одним из пернатых участников в азиатских петушиных боях. Даже влажность в помещении напоминала об Индокитае.

– Правильно! – со смехом выкрикнула Сидни.

– Как в нашем теле образуется избыток тепла и как от него избавиться в замкнутой среде? – прозвучал голос у нее за спиной.

И вновь Мелоди опередила нетрезвого Бернарда.

– Главный переносчик энергии в клетках человеческого организма – аденозинтрифосфат. Избыток энергии выделяется в виде тепла по большей части основными потребителями: мозгом, легкими, почками, сердцем и печенью. В таком замкнутом пространстве, как космический спускаемый аппарат, избыточное тепло – около сотни ватт – отводится несколькими способами: путем переноса с поверхности кожи в более прохладную среду, с помощью излучения абсолютно черного тела[32] и, наконец, посредством испарения жидкости.

– Верно!

На глазах у довольной Мелоди Бернард выпил очередную стопку.

– Следующий! – немного подождав, продолжил Майлз. – Дэнни, давай ты! Вопрос по астрономии, да?

У Бернарда дрогнули уголки рта. Никто из соперников не учился на астронома, однако Мелоди довелось поработать в этой области в обсерватории «Джемини-север».

– А то! – со смешком отозвался Дэнни откуда-то из полумрака и, запинаясь, выговорил: – С-самое большое шаровое звездное скопление в Млечном Пути?

– Ох-х-х, – выдохнули зрители.

– В наших учебниках и тренировочных пособиях такого не было, – возразил Майлз.

– Это есть в обязательном курсе по астрономии. С прошлого года, – уверял Дэнни.

Противники переглянулись, и вдруг Мелоди вонзила в столешницу нож. Публика притихла.

– Омега Центавра. Возможно, это ядро карликовой галактики, которую поглотил Млечный Путь. – Мелоди позволила себе улыбнуться.

Не зря на Гавайях она временами прислушивалась к болтовне Уинтропа. Похоже, сегодня ей благоволила удача.

– Да, черт подери, она права! – хохотнул Дэнни.

Грянули аплодисменты. Бернард бросил на Мелоди взгляд «откуда-ты-это-мать-твою-знаешь?» и, что-то проворчав, выпил в третий раз.

– Ладно, а теперь проверим, как они разбираются в космической медицине, – объявил Майлз. – У нас тут все-таки олимпиада астронавтов, а не урок астрономии!

Толпа поддержала его смешками и выкриками.

– На сколько процентов снижается плотность костной ткани в условиях микрогравитации[33] за один месяц? – спросил распорядитель.

Бум! Мелоди воткнула нож прежде, чем Майлз договорил. Какая победа без риска?

Да и вопрос показался ей довольно простым.

– На один-два процента.

– Верно.

Бернард, скривившись, выпил.

– Какие кости уязвимы больше всего?

И снова бум!

– Опорные, на которые приходится наибольшая нагрузка. Бедренные, большеберцовые, позвоночный столб.

– Опять верно, – не без удивления сказал Майлз и одобрительно ей кивнул.

После пяти стопок Бернард уже немного покачивался из стороны в сторону.

– А какие кости наименее уязвимы?

Бернард, видимо, не сразу собрался с мыслями и вновь не успел за соперницей.

– Так… – Мелоди замялась, припоминая. Она недавно повторяла эту тему – всего неделю назад. Распорядитель уже хотел вмешаться, но она успела ответить: – Кости, которые не испытывают большой весовой нагрузки, к примеру… лучевые и ключицы.

– Правильно! – Оглядев ревущее кольцо зрителей, Майлз добавил: – Вот вам и резервный экипаж!

– У меня есть кое-что покруче! – выкрикнул женский голос.

– На медицинскую тему? – уточнил ведущий.

– Ага!

– Тогда вперед!

Мелоди не стала смотреть, кто будет задавать вопрос. Стараясь не отвлекаться, она подняла нож и устремила взгляд на столешницу. Бернард, негодуя, ерзал на стуле.

– Из-за какого патомеханизма[34] нарушается функциональность остеобластов[35] в условиях микрогравитации?

Мелоди моргнула. Остеобласты, остеобласты… Они упоминались в руководстве для длительных космических экспедиций, которое Мелоди перечитала самым первым, как наиболее важное. Лихорадочно вспоминая, она едва не пришла в отчаяние: боялась, что Бернард ее опередит. Однако и он, нахмурившись, молчал.

Гомон в пабе резко усилился, словно кто-то повернул колесико громкости. Наполненный алкогольными парами воздух сгустился. В памяти всплывали какие-то детали, но общая картинка никак не складывалась…

Мелоди неохотно отвлеклась от размышлений и представила мерцающий в пустоте огонек. Она позволила мыслям сгинуть в пламени, оставив после себя лишь зарево. Этой древней самурайской технике по успокоению разума ее однажды научил летный инструктор, и впоследствии она признала, что урока полезнее не получала никогда. Без него она ни за что не осилила бы тренировки в NASA.

Ее нож стукнул по столу.

– В покоящихся остеобластах разрушается актиновый цитоскелет, из-за чего клетки деформируются, – начала она объяснять так спокойно, что наблюдатели мгновенно умолкли. В тишине ее память заработала еще быстрее. – Кроме того, под воздействием микрогравитации меняется морфология клеточного ядра. Наблюдаются продолговатые ядра уменьшенного размера, а также сжатые ядра. Еще один признак изменений в актиновом цитоскелете – сокращение числа стрессорных волокон и занимаемой ими площади. Это значит, что микрогравитация пагубно влияет на процесс полимеризации. Работа фокальных контактов[36] как структур, чувствительных к механическому воздействию, также нарушается при недостаточной гравитации. Фокальные контакты в этих условиях менее зрелые, что негативно влияет на адгезию остеобластов[37] в целом.

Майлз уставился на нее как на инопланетянку. Бернард выровнял на столе четыре наполненные стопки, затем – шесть пустых. Его губы дернулись.

– Ты забыла упомянуть резорбцию… – начал было Майлз, в прошлом медик, однако тряхнул головой. – Впрочем, в остальном ты абсолютно права. – Он окинул взглядом не менее ошарашенных коллег. – Согласны?

– Да, черт возьми!

– Мелоди! Мел! Мел!

– Запасные рулят! – взревел Грег.

Восхищенные зрители долго не умолкали.

– Как насчет математики? – предложил кто-то, когда уровень шума снизился до привычного звона в ушах.

Бернард поморщился, словно надкусил лимон. Мелоди мысленно ему посочувствовала. Признанный лучшим пилотом NASA, ее противник редко терял над собой контроль и демонстрировал эмоции. Вот, значит, насколько он пьян.

Астронавты по большей части имели за плечами естественно-научное образование и, разумеется, в той или иной мере разбирались в математике – универсальном языке вселенной. Однако профессиональным математиком никто из них не был. Да, для допуска к тренировкам требовалось глубокое понимание этого предмета, и тем не менее мало кто любил заковыристые примеры и задачки – разве что те расчеты, которые пригождались на практике в жизненно важных ситуациях. К примеру, когда требовалось вычислить траекторию полета без помощи компьютера, или различные угловые размеры с учетом факторов физической среды, или трение о воздух при возврате на Землю космического аппарата, или пропускную способность турбонасоса в жидкостном ракетном двигателе…

– Так и знал, что в игру вступят инженеры-механики. Только они еще трезвые.

Толпа ответила на шутку дружелюбным гоготом. Мгновение спустя Майлз взмахнул рукой.

– Ну, давайте ваши вопросы. Только из учебников, хорошо?

– Каков предел функции x в квадрате, поделенный на x плюс один[38], если x стремится к бесконечности? – тоненьким, как у птички, голоском пропела какая-то девушка.

Мелоди воткнула нож в столешницу.

– Ноль.

– Неверно! – Майлз перевел взгляд на Бернарда.

– Плюс бесконечность.

– Очко Бернарду. Давно пора!

Мелоди опустошила стопку под смешки коллег, которых ее осечка удивила гораздо меньше, чем верные ответы. «Надо было налегать на математику», – пожурила себя она.

– Следующий вопрос!

– Интеграл для x, умноженного на e в степени x[39].

Судя по напряженному лицу, Бернард погрузился в вычисления. Мелоди тоже не смогла с ходу назвать ответ. Она не помнила такого задания ни в одном из учебников, но, поскольку зрители не возражали, она тоже промолчала, ведь они с Бернардом оказались в одинаково трудных условиях.

Наконец она решилась.

– Бернард! – крикнул Майлз.

Мелоди нахмурилась: ее опередили!

– X, умноженный на e в степени x.

Майлз озадаченно взглянул на того, кто задавал вопрос.

– Неверно. Мел?

– E в степени x, умноженное на x минус один[40].

– Похоже, она права. Пей, Бернард, не стесняйся!

Подняв предпоследнюю стопку дрожащими пальцами, соперник Мелоди сделал глоток, однако пролил половину себе на грудь.

– Ч-ч-черт!

– Еще вопрос!

– Разложите в ряд Тейлора функцию синус x.

– Сумма при k от нуля до бесконечности для минус единицы в степени k, умноженной на x в степени два k плюс один и деленной на два k плюс один факториал[41], – без запинки выпалила Мелоди.

Она даже забыла воткнуть нож. Бернард взглянул на нее с отчаянием утопающего, но уже через миг напустил на себя равнодушный вид.

Шум вокруг не смолк, даже когда он прикончил последнюю порцию виски и жестом показал, что признает себя побежденным.

– Как в общих чертах работает двигатель «Раптор–2»[42]? – выкрикнул кто-то так громко, что притихли даже спорщики, возмущенные тем, что их ставки не сработали.

– Шоу окончено. Она победила.

Мел с улыбкой вонзила нож в столешницу.

– Я все же отвечу. Первый турбонасос подает жидкий метан в газогенератор. Одновременно второй турбонасос подает в другой газогенератор жидкий кислород. Оба генератора направляют топливо в центральную камеру сгорания, где происходит химическая реакция, и в результате двигатель выбрасывает из задницы реактивную струю с тягой в две сотни тонн. А теперь, пожалуй, хватит с меня вопросов.

Чувствуя хлопки по спине и плечам, она улыбалась все шире. Публика скандировала ее имя. Бернард тем временем растворился в толпе и тихонько ушел. Мелоди даже испытала легкую досаду. Коллеги наперебой ее поздравляли, однако в пьяной кутерьме мелькнуло несколько озадаченных и задумчивых лиц.