С одной стороны, несколько месяцев перед знаковой для проекта «Серенити» датой пролетели очень быстро, поскольку Мелоди так много работала, что совсем потеряла счет времени. С другой стороны, вереница дней и недель напоминала вязкую смолу, будто бы замедлившую течение жизни.

По утрам Мелоди сидела у себя в кабинете, разгребая документы, до которых у Вулси не дошли руки. Как же она ненавидела всю эту канцелярщину: разрешения, кадровые запросы, бухгалтерские счета… Она всегда избегала такого рода должностей, ведь побочные задачи отвлекали от действительно важных. Тем не менее она находилась в центре событий. Чтобы подписывать счета, в детали вдаваться не требовалось, и все же из документов Мелоди достаточно узнавала о том, над чем работает каждый отдел, и представляла ситуацию в целом. Поэтому она мирилась с утренней рутиной как с необходимой платой за вовлечение в самый главный проект своей жизни. Вполне посильная цена, учитывая, что десятки рабочих групп трудились над исследовательским аппаратом, который мог так и не полететь в космос – если произойдет то, чего опасалась вся команда.

Вся, за исключением Мелоди, разумеется. Целиком посвятив себя проекту, она не допускала и мысли, что Серенити столкнется с Сатурном и сгинет. Собственная репутация и дальнейшая судьба книги мало ее волновали; она боялась лишь одного: никогда не узнать, правда ли в Солнечную систему прилетал инопланетный корабль. Она так много поставила на карту, что даже думать не могла о столь внезапном печальном финале.

Послеполуденные часы Мелоди проводила в Центре управления полетами. Наибольшее внимание там по-прежнему уделяли проектам МКС и плановым запускам кораблей Dragon, хотя непосредственное руководство взяла на себя компания SpaceX, а NASA лишь оказывало поддержку. Для Вулси и его команды выделили место, чтобы координировать работу телескопов – тридцати наземных и двадцати космических, – непрерывно наблюдавших за Серенити. Сегодня, правда, NASA поручило работу с МКС коллегам из Европейского центра управления полетами в Дармштадте[22]. А здесь, в Хьюстоне, все сосредоточились на загадочном объекте.

Вечерами Мелоди общалась с прессой, хотя количество интервью существенно сократилось, как только поутихла шумиха вокруг маленьких зеленых человечков. Теперь она беседовала с журналистами второстепенных СМИ – по «Зуму» или в одном из невзрачных служебных пресс-центров. Впрочем, Мелоди была согласна с Вулси: даже если общество утратило интерес, лучше оставаться на виду и хотя бы изредка мелькать на экране. К тому же для нее это стало отличной тренировкой, и теперь она чувствовала себя перед камерами гораздо свободнее – по крайней мере, больше не смущалась. Она уже не стала бы категорически утверждать, что ее дело – работать, а не болтать по телевизору.

И вот настал триста шестьдесят седьмой день с тех пор, как Мелоди возобновила работу в NASA. Команда проекта «Серенити» окрестила его Судным днем. С недавних пор загадочный объект перестал тормозить и теперь преодолевал немногим меньше шестнадцати тысяч километров в час – и эта скорость, по космическим меркам не самая быстрая, представляла опасность. Она была слишком мала, чтобы объект беспрепятственно пролетел мимо Сатурна, и в то же время чересчур велика, чтобы он вышел на орбиту вокруг планеты – во всяком случае, при нынешней траектории.

Три недели назад, когда коллеги Мелоди установили, что объект движется с постоянной скоростью, завсегдатаи «Форпоста» начали делать ставки – бросать пивные крышки в одну из двух банок. На первой написали «Сладость», на второй – «Гадость», потому что Судный день совпадал с Хэллоуином. К тридцать первому октября крышек в банке «Гадость» набралось вдвое больше. К сожалению, расчеты подтверждали правоту пессимистов.

В назначенный день Мелоди и ее коллеги из высшего руководства собрались в пункте управления полетами в самом сердце космического центра, надеясь, что все-таки выпадет «сладость». Мелоди не желала мириться с прогнозами, которые прочили объекту столкновение с вероятностью в девяносто одну целую и три десятых процента, и грубо оттеснила рассудочную часть своего «я» на задворки сознания.

В Центре управления полетами уже несколько раз с момента основания проводился капитальный ремонт. На главной стене располагался огромный экран с последним на данный момент изображением Серенити: темным силуэтом, в очертаниях которого с определенной долей воображения угадывался неправильной формы диск. Заметно укоротившийся хвост теперь составлял всего несколько километров вместо нескольких сотен тысяч. И все же хвост не исчез – еще одна загадка для ученых. Как правило, объект с реактивным пламенем должен разгоняться, а переставший выбрасывать пламя – дрейфовать или продолжать двигаться с прежней скоростью. Но законы физики, похоже, не заботили межпланетного Гостя. Даже цвет предполагаемого пламени изменился, а яркость существенно снизилась. Сатурн с его тысячами колец грозной тенью нависал слева.

По обе стороны от главного экрана было еще два столь же огромных дисплея – они показывали векторные расчеты траектории объекта, данные инфракрасных датчиков, представленные в виде графиков вместе с временными показателями. С краю на левом мониторе отображались синусоидальные траектории полета МКС, которые тоже нельзя было упускать из внимания. В зале располагались рабочие станции – сотрудники сидели перед выкрашенными в серый мониторами, расставленными по несколько в ряд или даже друг на друге. На боковых стенах висели большие фотографии шаттлов и астронавтов в открытом космосе, под потолком – символика всех экспедиций МКС под руководством NASA.

Мелоди, стоявшая в заднем ряду за пультом управления, уже в десятый раз безотчетно поправила головную гарнитуру и, повернувшись, подняла взгляд на смотровую комнату, откуда за происходящим наблюдали ее коллеги, не имевшие доступа в Центр управления полетами. Как ни странно, среди них находился и Вулси, который отправил Мелоди вместо себя. Погруженный в раздумья, он, похоже, не замечал свою заместительницу.

– Волнуется, – прокомментировал только подошедший Джим, когда Мелоди передала ему наушники с микрофоном.

– А кто сейчас спокоен?

– Что бы ни случилось, это еще не конец, – пообещал администратор NASA. Слабая попытка утешить. – У нас теперь столько данных, что лет десять будем анализировать. И столько загадок – изучай не хочу.

Мелоди отрешенно кивнула, попытавшись отвлечься от гнетущей атмосферы, царившей в битком набитом помещении. Ее коллеги не сразу свыклись с мыслью, что Серенити и правда может оказаться инопланетным объектом – произвольно ускоряющимся астероидом, гигантским зондом или настоящим космическим кораблем. Поверив в невозможное, они загорелись надеждой, что поучаствуют в исследовании самой важной для человечества находки. Об этом никто не говорил, поскольку сомнения еще оставались, и немалые, – однако Мелоди чувствовала, как все вокруг напряжены.

– Отдел оптического контроля, отчет о готовности, – произнесла она в микрофон, как только обратный отсчет показал один час и двадцать минут.

– Космические телескопы готовы, настройка проведена, перебоев в работе нет, – прозвучал ответ у нее в наушниках.

– Наземные телескопы тоже начеку, – сообщила Джина со своего рабочего места. Ее рыжие волосы ярко выделялись даже на фоне светящихся мониторов.

– Отлично. Надеюсь, в ближайшие шесть минут мы обойдемся без проблем со связью и всплывающих ошибок. А затем будем ждать и наблюдать.

Отключив гарнитуру, Мелоди искоса взглянула на Джима. Он слегка располнел и смахивал на стареющего детектива, особенно когда вот так упирал ладони в бедра и будто бы нарочно выпячивал живот.

– Один час и четырнадцать минут, – тихо сказала она.

– Что, прости?

– От нас до Сатурна сейчас один и три десятых миллиарда километров – если грубо округлить. – Мелоди пустилась в объяснения очевидных вещей, потому что не могла стоять молча, пока судьба важнейшей работы в ее жизни висела на волоске.

– Да, разумеется, – рассеянно кивнул Джим.

– Это один световой час и четырнадцать световых минут. Вот сколько нам придется ждать.

Ее всегда завораживали расстояния в космосе, когда разум пасовал перед масштабом чисел. Даже родная для человека Солнечная система была столь огромной и пустынной, что, представив ее в уменьшенном масштабе – к примеру, лугом, по которому разбросаны стеклянные шарики, – вы не смогли бы увидеть ее всю невооруженным глазом, стоя на месте Солнца. Даже от Сатурна – шестой из восьми планет системы – свет добирался до Земли дольше часа.

В течение пары минут Серенити столкнется с этим газовым гигантом… «Нет, не столкнется», – поправила себя Мелоди. В любом случае все станет ясно на час и четырнадцать минут позже. Они заглянут в прошлое, поскольку барьер скорости света сливал расстояние и время воедино.

Когда на таймере обратного отсчета осталось две минуты и зеленые цифры сменились красными, Мелоди ощутила эту отсечку как удар. Сама того не желая, она проигрывала в голове одну и ту же сцену: Серенити, крошечная песчинка в сравнении с гигантским газовым шаром, врезается в него, словно жучок в лобовое стекло грузовика. На внешней оболочке Сатурна остаются лишь завихрения – взбаламученная смесь из кристаллов замерзшего аммиака и молекул метана, находящихся в непрерывном процессе фотолиза[23]. Частички эти беснуются в вечной химической реакции среди густых клубов водорода и аммиака, подстегиваемые внутренним теплом планеты.

И неважно, что Сатурн не имел твердой оболочки и поверхности как таковой. Серенити грозило не погружение в мягкую вату, а столкновение с преисподней. Будучи в сотню раз тяжелее Земли, Сатурн обладал настолько мощной гравитацией, что межпланетному Гостю оставался лишь один путь – прямиком к ядру. Состоящее из твердых пород и металла, ядро это намного превосходило планету Земля как размерами, так и плотностью. К тому же ни один объект не мог попасть вглубь Сатурна неповрежденным. Запредельное давление и высочайшая, как в солнечной атмосфере, температура сокрушат, расплавят, испарят Серенити задолго до столкновения с ядром.

Однако Мелоди не желала это признавать. «Мы ошиблись в расчетах, что-то упустили, – думала она. – Наверняка упустили».

– Ты в порядке? – спросил Джим.

В центре управления полетами повисла зловещая тишина. Лишь инженеры и ученые вполголоса координировали своих подчиненных по радиосвязи. Они внимательно следили, чтобы техника работала без перебоев.

– Да. Все прекрасно, – ответила Мелоди.

– Что? – не расслышал Джим.

Она тряхнула головой.

– С Серенити все в порядке.

– Твои бы слова да богу в уши.

От его сочувственного взгляда внутри у Мелоди вскипела злость, которую она поспешила унять. Она не любила, когда ее жалели, но сейчас возмущало другое: Джим, похоже, настроился на провал.

– Сам подумай: разве… – Она осеклась и отрешенно уставилась вдаль.

– В чем дело?

Не ответив, она включила гарнитуру и обратилась сразу ко всем присутствующим:

– Неважно, какие вас гложут опасения, – подумайте о ситуации в целом. В нашей Солнечной системе появляется загадочный объект. Вполне возможно, искусственный. Он движется с высокой скоростью и пролетает мимо Нептуна, почти не попав под воздействие его гравитации. Затем пересекает орбиту Урана, замедляется и берет курс на Сатурн. Зачем так долго и филигранно выстраивать траекторию, чтобы в конце концов врезаться в газового гиганта? Вероятность случайного стечения обстоятельств настолько ничтожна, что ею можно пренебречь. Разве станет продвинутая цивилизация создавать такое чудо, как наш объект, не снабдив его навигационными устройствами, чтобы избежать столкновений?

Ответа Мелоди не ждала, и все же молчание ее огорчило. Многие подняли на нее взгляды и, похоже, задумались, однако никто не проронил ни слова.

Надежда уже не витала в воздухе. Мелоди сочла это вполне логичным.

Оставшееся время она посвятила служебным задачам: наблюдала за рабочими группами, проверяла, верно ли они взаимодействуют друг с другом, и давала указания, когда необходимо. Так она хотя бы отчасти справлялась с нараставшим волнением. Последние пять минут дались ей тяжелее всего. Она считала секунды, а время все тянулось, как жвачка.

Незадолго до решающего момента она оглянулась на зрителей, собравшихся в смотровой комнате. И сразу пожалела. Среди сотни лиц она заметила Бернарда, который, будто священник в молитве, держал сложенные ладони у губ. Поймав взгляд Мелоди, он, как обычно, приветливо кивнул, а затем, что-то почувствовав, поспешно отвел глаза.

– Бернард тебя чем-то обидел? – внезапно спросил Джим, явно надеясь, что отвлеченная беседа поможет унять тревогу. У каждого свои методы.

Немного помедлив, Мелоди мотнула головой.

– Да нет, с чего ты взял?

– У нас первые кадры! – объявил доктор Ришнек, работавший с телескопом «Джеймс Уэбб».

На главном экране появился озаренный Солнцем Сатурн. Песочного цвета шар с едва заметными полосами и крохотным черным пятном в северном полушарии, он выглядел почти безмятежно, поскольку пояса штормов просматривались плохо. Тысячи колец сидели так плотно друг к другу, что сливались в десяток более широких. Это зрелище напомнило Мелоди коричневую грампластинку, у которой вырезали середину, чтобы поместить туда облепленный песком мяч.

Серенити видно не было – впрочем, ожидаемо. Компьютеры еще обсчитывали кадры, чтобы составить из них последовательный ряд, имитирующий видеозапись в реальном времени. В силу длинной выдержки телескоп не мог снимать видео и делал лишь отдельные фотографии с мучительно долгим интервалом в двадцать с лишним секунд. В результате получался самый дорогой на свете флипбук[24].

– Как только компьютеры досчитают – проиграйте запись, – распорядилась Мелоди, подавив желание сразу увидеть финальный кадр.

Еще пять томительных минут – и момент настал.

Силуэт Серенити появился справа от Сатурна – маленький темный кружок с бледным хвостом, похожим на кроличий. У Мелоди подпрыгнуло сердце, как будто объект восстал из мертвых. Однако это был всего лишь отголосок прошлого. Она задумалась, не лучше ли просматривать кадры по отдельности, по мере поступления, вместо того чтобы прогонять их через компьютер и составлять ролик. С другой стороны, такой метод считался более точным, поскольку каждый кадр проходил двойную проверку, что исключало ошибки.

Гость продолжал лететь к Сатурну. Картинка периодически рябила, но в целом оставалась плавной. У программ отлично получилось заполнить пробелы между кадрами. Хвост немного изменился, стал темнее и бледнее – впрочем, причиной могло быть и то, что объект уже двигался в тени планеты. Он пронзил одно из колец, словно кит, протаранивший скопление криля. Мелоди представила, как это выглядит вблизи: громадный объект взметает во все стороны кристаллики льда и частицы пыли, создавая перед собой нечто вроде облака – или комы у кометы.

Из-за пологой траектории входа объект довольно долго пересекал систему колец, а затем вынырнул и понесся к планете. И хотя на большом экране он скорее лениво скользил, по земным меркам скорость была головокружительной.

И вдруг… Прежде чем края двух тел соприкоснулись – оставался лишь зазор в три-четыре пикселя, – объект попросту исчез!

– Что произошло? – воскликнула Мелоди.

– Объект попал в тень Сатурна и больше не различим в видимом диапазоне, – ответил кто-то. Она не поняла, кто именно.

В ушах зашумело. Конечно. И как она не подумала? Нет света – нет картинки.

– Инфракрасные датчики все еще регистрируют хвост, но слабо.

– Ну все, – вздохнул кто-то еще, – объект врезался в Сатурн.

– Сочувствую, Мел, – прошептал Джим, словно у нее умер родственник.

– Подожди, – пробормотала она. – Еще рано судить.

– Нельзя просто взять и пролететь сквозь Сатурн.

– Объект мог разминуться с планетой. Промчаться сзади, в тени, – не сдавалась Мелоди.

Джим печально поглядел на нее.

– Ты же знаешь, что мог! – Она махнула в сторону экрана, на котором в одиночестве царил пугающе прекрасный гигант. – Шансы есть!

– Такое в принципе невозможно.

– Как и само существование Серенити! – Мелоди понимала, что ведет себя как упрямый ребенок. Ну и пусть. – «Джеймс Уэбб», повторное наведение! – потребовала она в микрофон. – Мы еще не закончили. Есть вероятность, что Серенити пролетит позади Сатурна.

В зале зашептались. Отдельные сотрудники устремили глаза на Мелоди, но она предпочла не отвлекаться. И так понятно, о чем говорили эти взгляды. Смотровая комната у нее за спиной потихоньку пустела. Люди расходились молча, как если бы Супербоул[25] завершился раньше времени из-за ужасной травмы всеми любимого игрока.

Прошел час. Зрители давно ушли, а Вулси переключил большинство подчиненных на работу с МКС.

Объект Серенити так и не вернулся. Не вынырнул из-за Сатурна. Исчез…

Мелоди вздохнула. На плечо невыносимой тяжестью легла ладонь Джима.

– Мне жаль. Мне правда очень жаль, Мел. Все кончено.

Поскольку она не ответила и не сдвинулась с места, он бережно снял с ее головы гарнитуру. Мелоди не возражала. Джим поднес ко рту микрофон.

– Что ж, я понимаю, день выдался так себе, но мы продолжим исследования. Всех, кто не задействован в текущей программе МКС или подготовке миссии Dragon 22, до завтра отпускаю домой. Спасибо, вы отлично потрудились! Увы, в нашем деле случаются неудачи. Не забывайте, что астронавты NASA по-прежнему на орбите, а программы вроде «Артемиды»[26] требуют нашего безраздельного внимания. Я верю: как и прежде, за космическими полетами будущее. Еще раз всем спасибо!

Мелоди не слушала. Она обмякла на стуле, уставившись в одну точку.