С тех пор Мелоди почти каждый вечер проводила в «Форпосте». Этот легендарный паб на берегу озера Клир-Лейк, совсем недалеко от Космического центра Линдона Джонсона, астронавты и сотрудники NASA облюбовали еще с 1960-х годов. В нулевых он на время прекращал работу, а в 2010-м закрылся уже официально – по крайней мере, для посторонних. Когда Мелоди проходила подготовку, владелица паба периодически открывала его в частном порядке для будущих астронавтов.

Тесное помещение с неказистыми деревянными панелями на стенах, пропитанное многолетними традициями, кишело тематической атрибутикой. С потолка свисала копия A7L – первого скафандра, разработанного NASA для ранних полетов программы «Аполлон». На стенных панелях ковром пестрели знаки различия и фотографии проектов минувших лет – в основном высадок на Луну, – а на деревянных столах, будто шрамы, выделялись бесчисленные засечки и надписи, оставленные в шутку или как дань обычаям многими поколениями космических путешественников. Возможно, эта незадачливая простота и подкупала – поэтому захудалый паб годами притягивал тех, чей взор направлен в небо.

Мелоди полюбила заходить сюда после двенадцати часов работы в космическом центре и за бутылкой-другой пива отдыхать от того, что занимало ее мысли в течение дня. Большинство завсегдатаев приходили сюда по той же причине, за исключением тех, кто работал над Dragon 21 – текущей миссией по отправке астронавтов на МКС. Джим не солгал и действительно перебросил огромные ресурсы на проект Мелоди – точнее, проект Ричарда Вулси, поскольку она была всего лишь заместителем.

Вулси оказался отнюдь не самодуром и техническим профаном, как она боялась, а приятным и деятельным начальником. Он отлично руководил проектом: наладил сотрудничество между отделами и быстро устранял конфликты, охотно выслушивая жалобы сторон и предлагая компромиссы, чтобы никто из подчиненных не остался обиженным. С другой стороны, он слишком уж тщательно контролировал даже малейшие детали, от чего Мелоди порой уставала. Временами она чувствовала себя школьницей на письменном экзамене, у которой над плечом нависает учитель.

Вот и вторая веская причина посещать «Форпост»: Вулси сюда не заглядывал – да и вообще почти не выходил из офиса.

– Привет! – однажды услышала Мелоди, сидя в полудреме у барной стойки в «Форпосте».

Шел третий месяц ее работы над проектом. Она узнала Грега. Тот приземлился на незанятый табурет.

– Еще не спишь?

Мелоди поморгала, чтобы стряхнуть сон, и, зевнув, взглянула на часы. Третий час ночи! Она-то думала, что еще вечер понедельника. Понятно, почему соседний табурет пустовал. Впрочем, в пабе по-прежнему стоял шум, вытесняя из ее головы мысли о периодах вращения космических телескопов, астродинамических вычислениях того, как внутренние планеты Солнечной системы могут повлиять на орбиту Серенити, и грядущих бесчисленных интервью.

– Не сплю, как видишь. – Откашлявшись, она постучала по пустой пивной бутылке. Нэнси за барной стойкой кивнула и, совершив изящный пируэт, появилась уже с новой бутылкой наготове. Вообще-то Мелоди хотела уйти, но ради Грега осталась. Он явно жаждал что-то обсудить. – Куда мне спешить? Дома ждут только стирка да немытая посуда, на которые никак не хватает времени.

– Понимаю. Такое чувство, что работы у тебя все больше. – Грег взял свое пиво, и они чокнулись бутылками. Глотнув немного, он довольно выдохнул и кивнул, словно в ответ на незаданный вопрос. – А я уже, кажется, вот-вот… Представляешь?

– Неужели Dragon 22?

– Ну-у… – протянул он, внезапно замявшись.

– Не волнуйся, я не завидую. Я очень за тебя рада.

– Спасибо. Я сомневался, говорить или нет, но рано или поздно ты все равно узнала бы. А то чувствую себя каким-то предателем… Когда нас обоих не отобрали, эта неудача нас сплотила. Как общая тайна, понимаешь?

– Понимаю. – Ее мысли устремились в прошлое – к быстро угасшей, но острой печали, в которой смешались и горечь поражения, и чувство несправедливости. Мелоди отринула эти воспоминания. – Что было, то прошло, Грег. Теперь я и сама никуда не полетела бы. Серенити для меня важнее всего. Не знаю, хорошо это или плохо, но, как только вышла моя книга и меня вроде как поддержал президент, я стала официальным представителем Серенити – так сказать, лицом бренда. Думая о нашем межпланетном Госте, люди сразу вспоминают меня. К тому же речь президента вновь подняла продажи книги. Мой агент на седьмом небе.

– Наверное, ты уже заработала не один миллион? – с ухмылкой, но вроде без зависти полюбопытствовал Грег.

– Возможно, – пожала плечами она. – У меня даже нет времени на проверку счетов. Да и зачем, если тратить деньги тоже некогда?

– Что нового удалось выяснить про Серенити?

– Объект замедляется. Исследования это подтвердили. Единственный вопрос – с какой скоростью. Расчеты еще ведутся. Но благодаря данным, которые мы собрали с иностранными коллегами, можно уверенно сказать, что скорость торможения постоянна.

– Однако объект не развернулся, так ведь? А будь это космический корабль, ему пришлось бы развернуться. Чтобы двигательная установка – а значит, и тормозящая сила – была обращена в противоположную сторону по сравнению с направлением предшествующего ускорения.

Мелоди вздохнула.

– Да, он должен был развернуться. Но не стал. Почему? Понятия не имею. – Она развела руками. – Я обязательно это выясню. Меня беспокоит другое: при нынешнем курсе объект врежется в Сатурн. Вот где проблема. Если это произойдет, нашему Гостю крышка, что бы он собой ни представлял.

– Сатурн – газовый гигант, у него крошечное твердое ядро, – напомнил Грег, отставив в сторону бутылку. – Возможно, наш приятель пролетит невредимым сквозь слои молекулярного водорода?

– Думаю, все зависит от скорости. Объект должен двигаться очень, очень медленно, чтобы не слишком пострадать от столкновения, но тогда гравитация Сатурна не пустит его дальше. В общем, сплошные «но».

Грег бросил взгляд на часы, висевшие над стеллажом, где моделей ракет стояло едва ли не больше, чем бутылок, и помрачнел.

– С минуты на минуту явится Бернард.

Мелоди застыла и сглотнула комок в горле.

– Спасибо, – пробормотала она, пошарила в карманах брюк, но ничего не нашла.

Тогда она жестом дала Нэнси понять, что заплатит в следующий раз, и та забрала пустые бутылки. Мелоди похлопала Грега по плечу. Если она кого-то и считала другом, то только его. Обычно кандидаты в астронавты соперничали, даже если тщательно это скрывали. Ведь до финиша добирались немногие, чаще всего – единицы. После этого многие в принципе переставали сближаться с людьми.

– Пойду спать.

Грег, не глядя ей в глаза, сочувственно кивнул.

– Понимаю. Спокойной ночи.

Она устремилась к двери, протиснувшись через компанию пьяных коллег, которые сражались в дартс без единого шанса на меткое попадание, – и вышла на обширную, усыпанную гравием парковку, окруженную мигающими фонарями. Как только дверь паба захлопнулась, оборвав мешанину из кантри-музыки, смеха, болтовни и бутылочного звона, Мелоди будто бы попала в черную дыру.

– Здравствуй, Бернард, – произнесла она, радуясь, что голос не дрогнул.

К входу в «Форпост» в сопровождении двух приятелей подошел седеющий полковник.

– Здравствуй, Мелоди. – На его лице мелькнуло беспокойство, тут же сменившись приветливой маской. – Давно тебя тут не видел.

– Обычно я ухожу до полуночи. Мне рано вставать на работу.

Вежливо улыбнувшись, Бернард заметил:

– Жаль, что мы опять разминулись. Хотелось бы видеться чаще.

– И мне, – солгала Мелоди.

– Ну что ж, в другой раз.

– В другой раз, – эхом отозвалась она, и воцарилось неловкое молчание.

Наконец Бернард кашлянул и отошел в сторону, уступая ей дорогу. Они обменялись кивками.

– Тогда до скорого.

– Ага.

Закусив губу, Мелоди поспешила к машине. И почему эта встреча так ее растревожила? Столько воды утекло, а боль никуда не исчезла – все эти годы сидела в засаде, дожидаясь мгновения слабости, словно хищник на страже своей территории.