– Как это случилось? – сдавленно спросил Чжиган.

– Она задохнулась. Отравилась углекислым газом. Все произошло очень быстро. – Мелоди подобралась к дыре, чтобы оценить силу воздушного потока. Вихрь, который вытолкнул ее наружу, как тряпичную куклу, сменился слабым ветерком. – Том, держись подальше от зеленых слизней! Они прогрызли скафандр Хонбо и набросились на ее тело!

– Иммунные клетки, – с грустью заключил немецкий астронавт. – Этого я и боялся.

– Можешь объяснить подробнее? – попросил Чжиган, дважды откашлявшись, прежде чем выдавить хоть слово.

– У каждого живого существа есть та или иная форма защитной иммунной реакции. В одних местах она проявляется быстрее и более прицельно, чем в других. К примеру, первичная иммунная система в кишечнике человека. Лимфоциты, содержащиеся в кишечных ворсинках, – первое препятствие на пути субстанций, стремящихся попасть в нашу кровь. Учитывая размеры Серенити, я не удивлен, что мы наблюдаем иммунные клетки невооруженным глазом. Разумеется, они гораздо крупнее микроскопических собратьев в организме человека. А возможно, перед нами гигантский аналог цитокинов, таких как интерлейкины, которые регулируют работу иммунной системы. Однако в этом случае было бы логичнее увидеть больше жидкости, а не клеточных скоплений…

Мелоди предпочла не слушать дальше. Достав инструмент, чем-то похожий на ледоруб из снаряжения альпинистов, она безжалостно вонзила его в стенку соединительной трубы. Этим путем она спустилась – а значит, сумеет и подняться. Тома она не винила: его успокаивало, когда он осмысливал проблемы с научной точки зрения.

Благодаря слабой гравитации Мелоди довольно легко поднималась по трубе. Она отметила, что ей доставляет удовольствие вонзать скальный крюк в красноватые стенки и наблюдать, как вокруг ран возникает воспалительная реакция. Ею двигал глупый, примитивный инстинкт, который, однако, не давал ей поддаться панике, ведь ужас внутри нее креп и по-прежнему пытался подчинить ее разум.

Удар за ударом она взбиралась все выше, сопротивляясь воздушному потоку, вполне ощутимому, пусть и не сравнимому с ветрами, обычно сопровождавшими альпинистов. Путь оказался намного длиннее, чем ожидала Мелоди. Вскоре она утратила всякое ощущение времени и пространства, поскольку видела перед собой все ту же пронизанную венами красную материю, которую время от времени сотрясали волнообразные спазмы, прокатываясь по трубе снизу вверх.

Возможно, так инопланетный объект реагировал на повреждения? Мелоди это уже не заботило. Погибли три ее коллеги, и невраждебное инопланетное существо уже давно пошло бы на контакт. Она решила, что медленно давать отпор не такая уж плохая идея. Хоть какой-то шанс избежать новых потерь и выбраться живыми.

– Держись подальше от зеленых слизней! – повторила она Тому, когда тот закончил беседу с Чжиганом.

– Я поместил одного в контейнер для образцов, – отозвался немецкий астронавт. – Этот материал ему не прогрызть.

– Похоже, я скоро буду у тебя. – Запрокинув голову, Мелоди посветила фонариками наверх, где трубу, словно пробка, закупоривала тьма.

Том тяжело дышал в переговорное устройство. Наконец она увидела две светящиеся точки и опустила голову.

– Вижу тебя! – с явным облегчением воскликнул Том.

Забыв про усталость, Мелоди быстро преодолела остаток пути и с радостью почувствовала, как кто-то подхватывает ее под руки и тащит наверх. Поддавшись порыву, она обняла его – друга, коллегу, человека. Физического тепла в этих объятиях не было, поскольку астронавтов разделяли скафандры, похожие на груды зефира. Однако этого простого объединяющего жеста хватило, чтобы на время притупить боль от гибели Хонбо.

– Ты как, в порядке? – спросила Мелоди, когда стекла их шлемов соприкоснулись. На мгновение коллеги замерли и закрыли глаза.

– Да, – прошептал Том. – Чтобы не сойти с ума, постоянно вглядываясь в темноту, я вскрыл рану, которую нанес мой футляр с инструментами. Большого труда это не составило, потому что тромбоциты – или их эквивалент – здесь действуют гораздо медленнее, чем у поверхности.

– И что ты обнаружил?

– Я, видимо, невольно обнажил участок нервной системы. Он точно связан с проведением возбуждения – возможно, при участии электричества.

– Мел! Том! – позвал Чжиган.

– Мы тут, – тихим голосом ответила Мелоди и неохотно распахнула глаза.

Ей будто вновь пришлось открыться миру, который последнее время проявлял лишь жестокость. Как же она устала…

– Центр управления полетами согласен, что вас надо спасать любой ценой. – Повисла долгая пауза, и Мелоди с Томом обменялись вопросительными взглядами. Затем тайконавт продолжил: – На Земле напряженная обстановка. Наша миссия под угрозой, потому что на Тайване вот-вот разразится война. Чтобы вас вытащить, я предложил использовать двигатели малой тяги.

– Что?! Это нанесет такие повреждения… – Не договорив, Мелоди задумалась.

«Пангея» находилась на дне впадины, а прямо за кораблем располагалась приподнятость высотой в двадцать с небольшим метров. Если Чжиган запустит «Рапторы» ровно настолько, чтобы передние «Драко» скомпенсировали тягу, это, скорее всего, будет стоить им остатков холодного газа, зато прожжет в обшивке Серенити достаточно большую дыру.

– Другого способа нет? – спросил Том. – Даже если сработает, мы лишимся топлива.

– Зато вы выберетесь оттуда, – сказал Чжиган, и Мелоди поняла, что он имеет в виду.

«Где бы я предпочла умереть – здесь или снаружи? – спросила она себя и сразу ответила: – Только не здесь».

Тем не менее Чжигану она сказала другое:

– Нет. Ты подготовишь корабль к возвращению домой, а мы сами попробуем выбраться и успеть до отлета. Если нас не будет в шлюзе… – она проверила свой запас кислорода, – через восемь часов и десять минут, отправляйся без нас и выводи корабль на орбиту вокруг Солнца. На два с половиной года припасов тебе хватит.

– На четыре с половиной, – мягко поправил ее Чжиган. – Придется урезать себе пайки.

– Мы что-нибудь придумаем. А ты пока ничего не предпринимай. – Мелоди повернулась к Тому. – Стенки этих труб очень мягкие. Ты подобрал инструменты, которые рассыпались после падения?

– Да, – Астронавт осветил фонариками место чуть поодаль, где лежало много блестящих предметов. – Я нашел почти все.

– Как ты там любишь говорить? «Не знаешь, что делать, – импровизируй»?

– И какой у тебя план?

Мелоди взглянула на дыру в потолке, откуда все еще капала черная жидкость.

– Это наш единственный путь обратно в тоннель. А потом еще внешняя оболочка… Возможно, наши монофиламентные ножи смогут разрезать полип? Ладно, об этом подумаем позже.

– И как, по-твоему, мы поднимемся в тоннель?

– Посмотрим, какие инструменты у нас есть, – предложила Мелоди и подумала: «Как сейчас пригодились бы инженерные мозги Хонбо или Габриэллы». – Мы составим список и отправим в Хьюстон. А они подскажут, как действовать.

Астронавты приступили к делу и управились за полчаса. Они составили подробный перечень доступных инструментов и материалов, а также сделали снимки на камеры, предварительно отбраковав поврежденные детали. Оставалось только ждать, что посоветуют лучшие умы из Хьюстона и других точек мира.

– Я вот думаю, не стоило ли сделать это раньше, – сказала Мелоди, когда они с Томом улеглись неподалеку от искривленной стены и устремили взгляды на отверстие наверху, откуда все еще сочилась жидкость.

– Вместо того, чтобы исследовать Серенити?

– Да. Сейчас мы знаем не больше, чем до этого, и лишились еще одного члена команды. Я знаю, ничего уже не изменить, но Хонбо не погибла бы, совладай я с неуемным желанием изучить глубины Серенити. Уже тогда стало очевидно, что дальше продвигаться опасно. Смерть Селены ничему меня не научила…

– Я тоже скучаю по ним обеим, – произнес Том. – Совместная работа над важнейшим проектом в истории и жизнь в экстремальных условиях сближает людей как никогда. Но ты же не специально провалилась в трубу. Вспомни, мы искали выход, потому что застряли в этой пещере. Как и сейчас.

– Как бы я хотела, чтобы высадка на Серенити оправдала мои надежды… – с грустью прошептала Мелоди. – А в результате мы застряли в холодной могиле вдали от всего, что нам дорого. И вызвали конфликт на Земле.

– Нет уж, политики перессорились сами. Им в этом помощь не требуется.

Мелоди хотела было возразить, но не стала. Несколько минут спустя молчание нарушил Том:

– Можешь показать мне запись того, что видела внизу? Этой мерцающей структуры?

Подумав, Мелоди кивнула и нащупала в набедренном кармане планшет. Дисплей треснул в двух местах, однако в остальном работал исправно. Проверив связь с нашлемной камерой, она загрузила файлы через блютус, перемотала на нужный момент и протянула планшет Тому. Смотреть вместе с ним она не стала: это напомнило бы ей о гибели Хонбо.

– Ну и ну! – воскликнул Том. – Действительно впечатляет! – Он то ли ахнул, то ли восхищенно присвистнул. – Похоже, это главный орган мышления с постоянно меняющимися нейронными связями и возбуждением в разных областях.

– Вначале я тоже так подумала. – Мелоди засмотрелась на колышущийся луг угольно-серых фибрилл, но, опомнившись, выключила фонарики на шлеме, чтобы сэкономить заряд.

Том последовал ее примеру.

– И все же ты права. В головном мозге – как и в его аналогах, я полагаю, – электрические импульсы более многочисленны и разнообразны, а главное – сменяют друг друга намного быстрее. Наш мозг все время поддерживает высокую активность, несмотря на живучий миф, будто мы используем от силы десять процентов его потенциала. Чушь, да и только, любой химик со мной согласится. Гораздо ближе к истине утверждение, что лишь десять процентов работают в каждый конкретный момент. Однако активные зоны быстро меняются в зависимости от того, на что мы обращаем внимание, что чувствуем или какую задачу выполняем. Когда мы ведем машину, весь мозг загорается, как гирлянда. А структура на твоей записи больше похожа на замедленную инсталляцию с лампочками.

– Не знаю, что это, но Серенити явно не по нутру любые прикосновения.

– Теперь, по крайней мере, ясно, что нет никаких пришельцев на борту корабля, – заявил Том. – Серенити – это и корабль, и живой пришелец. Два в одном.

– Я совсем по-другому представляла себе первый контакт, – закрыв глаза, прошептала Мелоди.

Она почувствовала, как по щеке скользит слеза, хотела было смахнуть – и вспомнила про шлем.

– Ты думала, Вселенная говорит на языке математических формул? Ждала от пришельцев сигнала, который надо лишь расшифровать? Что ж, не ты одна…

Том вернул ей планшет. Затем они долго лежали бок о бок в такой непроглядной тьме, что Мелоди различала малейшие искорки, вызванные внутриглазным давлением из-за слабой гравитации.

* * *

Хьюстон ответил через пятьдесят одну минуту, когда Мелоди уже боролась с дремотой, чувствуя вину из-за того, что просто лежит, экономя кислород и энергию, а не фонтанирует идеями.

– Мел, Том, это Бернард, – включили они аудиозапись, которою переслал Чжиган.

– Привет, Хьюстон, – пробормотала Мелоди и зажгла фонарики на шлеме.

– Мы разработали довольно простой план, чтобы вас вызволить. Если текущие данные не изменились и давление по-прежнему составляет ноль целых и восемь десятых бар, вам лучше всего соорудить аналог картофельной пушки[100]. Только не надо закатывать глаза. Наши специалисты проанализировали все компоненты и собрали один экземпляр из деталей, которые у вас под рукой. Им потребовалось без малого двадцать пять минут. Значит, вы справитесь за пятьдесят.

Том и Мелоди удивленно переглянулись, а потом приступили к работе, следуя инструкциям Бернарда.

– Нам придется задействовать один из маневрирующих модулей. – Мелоди указала на тяжелый ранец у себя за спиной, в котором находились баллоны с кислородом и топливом для маневрирующих двигателей – холодным газом.

– Давай используем мой.

– Сколько у тебя кислорода и холодного газа?

– Семьдесят четыре и шестьдесят процентов.

– А у меня восемьдесят один и семьдесят четыре. – Мелоди повернула руку так, чтобы Том не увидел показатели на дисплее, расположенном на предплечье. – Так что возьмем мой. Я продержусь на аварийных запасах скафандра.

– Это приказ? – с ухмылкой уточнил Том.

– Если угодно – да, – улыбнулась она в ответ. – Помоги мне снять эту бандуру. Если честно, у меня корыстный мотив – разгрузить наконец-то спину.

– Узнаю старую добрую Мелоди!

По очереди расстегнув крепления, Том снял с ее спины громоздкий прямоугольный ранец и положил рядом с инструментами. Астронавты достали из ранца два баллона с холодным газом. Один пришлось опорожнить – упереть одним концом в нижнюю часть другого баллона, надавив так, чтобы основная точка приложения была направлена вертикально вниз, а затем открыть выпускной клапан.

Избавившись от топлива, Том взял небольшой плазморез, входивший в стандартный набор оборудования, и, обрезав баллон с обоих концов, превратил его в цилиндр, который надел на другой баллон. Тем временем Мелоди сняла полимерную петлю, которой к ранцу крепился дополнительный фонарь, и с помощью плоскогубцев укоротила петлю до размеров, указанных Бернардом. Получившийся «рукав» она натянула на место соединения баллонов, убедившись, что кабель дистанционного управления зафиксирован и подключен.

Каждый этап, по ощущениям, длился целую вечность, поскольку в дутых перчатках астронавты могли посоперничать в ловкости разве что с каменными големами. К тому времени, как они вставили один из крюков для скалолазания с длинной ручкой в верхнюю часть цилиндра и тщательно запечатали стык герметизирующей пеной, прошло больше сорока минут. Астронавты имели при себе по бутылочке с герметиком, чтобы заделывать дыры в твердых частях скафандра, если специальные пластыри оказывались бессильны. В итоге они израсходовали всю пену – ее было немного, на случай совсем уж непредвиденных ситуаций.

Затем коллегам пришлось ждать, пока герметик схватится. Предназначенный для работ в ледяном вакууме, он застывал несколько минут вместо считаных секунд, ведь в пещере, по данным Бернарда, температура составляла чуть выше нуля по Цельсию.

– Что ж, у нас есть шанс, – заключил Том.

– И мы его не упустим.

– Я тоже так думаю. – Он поспешил скрыть тревогу за улыбкой и указал наверх. – Во время учебы в Оснабрюкском университете я состоял в клубе ракетостроителей – один среди инженеров и физиков. Они меня приняли, поскольку я знал людей, которые устраивали крутые вечеринки. Думаю, пользы от меня было немного, зато я старался, и мне поручили запуск нашего первого проекта – ракеты с тягой в пятьсот сорок ньютонов, работающей на закиси азота. Думаю, ботаны выбрали меня, потому что сами слишком разнервничались.

– И как прошел запуск? – полюбопытствовала Мелоди, радуясь, что можно отвлечься.

– Ракета взлетела, но я попал точнехонько в голубя, который пересек траекторию полета. Мелкий засранец! Закончилось все дождем из перьев и капель крови. Аппарат повело по дуге, и он врезался в деревья в двадцати метрах от нас. Перепугались мы знатно. – Подмигнув, Том добавил: – Так что в стрельбе по мелким целям со мной никто не сравнится.

– И это все, чему тебя научила эта история? – не удержалась от смеха Мелоди.

– Разумеется. Я же известный оптимист.

– Пожалуй, целиться буду я, – с ухмылкой сказала она, и в тот же миг таймер на ее предплечье запищал. – Готово!

– Теперь продумаем запуск. Предлагаю расчистить место и воткнуть устройство в «землю».

– Так и поступим. Я еще раз посмотрю, точно ли по центру закреплен крюк.

Мелоди тщательно проверила, что крюк направлен вверх, а основание пушки – вертикально вниз. Малейшее отклонение даже в пару градусов – и самодельная ракета могла разминуться с дырой. Им требовался точный выстрел. Шансы – примерно один к пятидесяти, и то для оптимиста вроде Тома, поэтому Мелоди старалась не упустить ни единой мелочи. Лишь затем она тройным узлом привязала шестидесятиметровый страховочный трос к Т-образной детали крюка, а остаток веревки уложила свободными кольцами возле самодельной картофельной пушки.

– По-моему, точнее прицелиться невозможно, – похвалил Том.

Мелоди отступила на шаг и довольно кивнула. После этого она сняла с пояса свой скальный крюк и протянула товарищу.

– И что мне с ним делать?

– Возьми себе – ты пойдешь первым. – Помедлив, она отдала ему и футляр с монофиламентным ножом.

– Ну уж нет. Ты первая.

– Я пока надену обратно маневрирующий модуль. А ты как следует закрепи трос наверху. Ты не забыл, что на тренировках я всегда лазила по канату лучше тебя?

– Такое не забудешь, – проворчал Том. – Ладно, я заберусь наверх, проверю, как держится крюк, и подожду тебя.

– Если почувствуешь, что трос тебя не держит, – включай маневрирующий модуль. Тяги холодного газа должно хватить, чтобы тебя подбросило, как на реактивном ранце.

– А как же ты… У тебя больше нет…

– Иди. Это приказ. Без баллонов я стала значительно легче. С такой слабой гравитацией я догоню тебя в мгновение ока.

Мелоди махнула рукой – мол, все решено – и опустилась на колени перед направленной вверх картофельной пушкой. Она еще несколько раз скорректировала прицел – миллиметр в одну сторону, миллиметр в другую… Эти изменения могли все решить. Привести к успеху – или к гибели двух человек. Затем она включила максимальный напор газа на панели управления маневрирующего модуля. Спустя мгновение холодный газ, поступив в самодельную трубу, создал такое сильное давление, что крюк с громким хлопком выстрелил вверх. Страховочный трос устремился следом, раскручиваясь как змея и становясь все короче.

Запрокинув головы, астронавты вгляделись в отверстие. Крюк исчез где-то в глубине, куда не доставали лучи фонариков.

– Да! – возликовал Том. – Эта хреновина сработала!

К своему же удивлению, Мелоди рассмеялась, а товарищ подбежал к ней и так крепко обнял, что стекла их шлемов стукнулись.

– Дьяволица! Не знаю, как тебе удалось, но это был чертовски хороший выстрел!

– Даже с запасом. – Она указала на последний метр страховки, лежавший на земле. Остальная часть троса вытянулась по прямой между астронавтами и крюком. – Вперед, док!

– И все-таки зачем ты отдала мне нож? – спросил Том. – У меня есть свой.

– Два лучше, чем один, – ответила Мелоди и быстро прибавила: – А еще я боюсь случайно повредить трос.

– Ясно. – Том надолго задержал на ней взгляд.

– До скорого! – кивнула Мелоди, и он неохотно отвернулся.

– До скорого!

Под ее взглядом Том проверил, как держится крюк, несколько раз дернув за трос, и наконец начал подниматься. При гравитации в ничтожные две десятых g задача казалась довольно простой, хотя пятьдесят килограммов, которые он тащил на себе, ощущались как десять, да и от его собственных семидесяти пяти килограммов еще оставалась одна пятая часть. В результате нагрузка на руки составляла двадцать пять кило, что не так-то легко на дистанции в пятьдесят метров.

Пока Том взбирался наверх, кряхтя и шумно дыша, астронавты почти не разговаривали. Внезапно трос начал подрагивать.

– Все нормально? – забеспокоилась Мелоди, увидев, что белая фигура в отверстии застыла на месте.

– Трос немного гуляет, – хрипло ответил Том. – Черт! Похоже, крюк вот-вот выскочит!

– Сколько тебе осталось?

– Пять метров.

– Включай маневрирующий модуль! Живо!

– Но если я…

– Быстрее! – заорала Мелоди и с облегчением села на землю, увидев, как белесые клубы газа вырвались из его ранца.

Силуэт Тома взмыл вверх, и свет его фонариков съежился до маленького кружка.

– Я в трубе, – отдышавшись, сообщил Том и грустно повторил: – Я в трубе.

– Хорошо, – отозвалась Мелоди. – Просто замечательно.