Следующие полчаса они следили за раскатами грома и толчками, выявив четкий ритм. Вначале раздавался звук, и почти сразу следовала дрожь – так быстро, что пауза почти не ощущалась.

Это происходило каждые одиннадцать минут и восемь секунд и сопровождалось отдаленным гулом, похожим на тот, что доносился из морской раковины, если поднести ее к уху. Когда-то бабушка сказала Мелоди, что это шум моря: мол, раковина хранит звучание родных мест. Наверное, все слышали похожую историю от родителей или бабушек с дедушками.

В начале каждого цикла, через пятьдесят секунд после толчка, из дыры выделялась черная жидкость и капала туда, куда приземлились астронавты. Некоторое ее количество скапливалось в небольшом кратере от сумки с инструментами Тома. Коллеги убрались оттуда подальше, не желая контактировать с жидкостью.

– Должно быть, эта субстанция попадает сюда из тоннеля, – предположила Хонбо, когда все трое осветили фонариками место, куда только что пролился очередной дождь – обильнее, чем до этого.

– И это наша вина, – угрюмо проворчал Том. – Я повредил мембрану, когда мы искали убежище. А затем мы порезали вторую мембрану, которая прикрывала путь сюда и явно была частью своеобразной вентиляционной системы. И теперь эта субстанция здесь.

– Как ты верно заметил, мы искали убежище, – сказала Хонбо. – Не будь этой губительной жидкости, нам не потребовалось бы лезть сквозь мембрану.

– Это больше похоже на автономную функцию организма. Не думаю, что жидкость выпускают, чтобы нас убить. Иначе это не происходило бы регулярно, с одинаковым интервалом.

– Ты, кажется, забыл про зеленые штуки на скафандре и лице Селены.

– Разумеется, не забыл. Они ведь и здесь появились – на ране, которую нанесла моя сумка. – Том с грустью вздохнул. – Но пока я не вижу ни единого доказательства, что Серенити пытается нас убить.

– Ясно одно: эту пещеру рано или поздно затопит, – сменила тему Мелоди.

Она не хотела, чтобы коллеги, поддавшись тревоге и усталости, погрязли в бесплодной дискуссии, которая будет стоить им ценного кислорода.

– Даже если жидкость потечет сюда быстрее, это помещение не заполнить и за год, – возразила Хонбо, глядя на дыру в пятидесяти метрах над их головами. – А может, и за целый век.

Блеснула вспышка света.

Такое тут тоже случалось, и довольно часто, но, в отличие от гула и дрожи, без четкой периодичности. Иногда новая вспышка возникала через минуту, а иногда через три или пять. Эти стремительные сполохи походили на молнии во время грозы, и заросли темных фибрилл поглощали их прежде, чем мозг астронавтов понимал, что к чему. В первый раз Мелоди решила, что ей померещилось. Во второй Том спросил, все ли видели вспышку, и они начали замерять интервалы.

– Возможно, это попытки нас обнаружить, – высказал догадку Том. – Какой-то оптический прибор слежения.

– Судя по нашему окружению, визуальное восприятие местным жителям чуждо, – возразила Хонбо.

– Надо продвигаться дальше, – решила Мелоди. – У нас слишком мало данных, так что, если останемся и продолжим гадать, ничего не добьемся. Лучше поищем выход.

– А где? Под этими зарослями? – нахмурился Том.

– Да. Или у тебя есть идеи получше?

– Ни одной. Давайте попробуем, все равно ждем ответа из Хьюстона.

Они еще немного постояли на месте – три белых фигурки посреди царства тьмы, которое время от времени озаряли вспышки молний.

– Вот что я предлагаю, – нарушила молчание Мелоди. – Давайте встанем в шаге друг от друга и пройдем до конца участок, где сейчас находимся. Когда он перейдет в стену и мы не сможем больше держаться на ногах – развернемся и прочешем следующий участок.

Коллеги кивнули, и троица приступила к воплощению плана, медленно зашагав к стене. У Мелоди так сильно болела нога, что отвлечься на другое не выходило. Она все отдала бы за таблетку ибупрофена. Спасала только слабая гравитация, из-за которой нагрузка на поврежденную ногу оставалась терпимой. Мелоди с ужасом представила, каково это – потерять способность двигаться в таком мрачном месте; безвольно лежать, пока не иссякнет кислород или не сядет аккумулятор, погрузив тебя во тьму.

Как только эта мысль пронеслась у нее в голове, Мелоди почувствовала, как раненая нога куда-то провалилась, а следом и вторая утратила опору.

Испуганно втянув ртом воздух, Мелоди ощутила, что ее увлекает вниз. Раздался неприятный чмокающий звук, затем свист. Вместо луга подрагивающих фибрилл перед ее глазами проносилось нечто иное – темно-красное, иногда чуть светлее, влажное и мягкое, словно покрытый кожей пудинг.

Поврежденная нога то и дело ударялась о какие-то препятствия, напоминая о себе резкой болью. Сквозь шум прорывались голоса.

– Мел!

Голос Тома.

– Ты нас слышишь?

Голос Хонбо.

– Слышу, – прохрипела Мелоди. – Похоже, меня засосало в новую трубу…

– Что ты видишь?

Том. Это он.

– Твой скафандр цел? – взволнованно спросила Хонбо.

– Вроде да, – сдавленно ответила Мелоди, пытаясь не обращать внимания на проносившуюся мимо стенку трубы и сосредоточиться на показателях проекционного экрана. – Поломок нет. Кислород в норме, вода тоже. Охлаждение работает.

– Хорошо, – с облегчением вздохнула китаянка.

– Я в какой-то трубе вроде той, откуда мы попали в пещеру. – Мелоди старалась не думать о том, как приземлится. И куда.

Разговор с коллегами помогал ей не поддаться панике, ведь вскоре она могла застрять в очередном темном месте. С более серьезными увечьями. Одна.

– Лазерный датчик показывает, что я двигаюсь со скоростью около тридцати километров в час… Тут такой свист, что я едва вас слышу.

– Это снова ветер! – уже громче отозвался Том. Его голос звучал обеспокоенно, что никак не помогало развеять страхи. – Сработал эффект всасывания. Здесь, наверху, фибриллы клонятся к дыре, в которую тебя втянуло. Несмотря на скафандры, мы ощущаем движение воздуха.

– Да, ветер крепчает! – подтвердила Хонбо. – А что еще ты…

Мелоди не дослушала, поскольку обстановка изменилась. С резким свистом она наткнулась на какое-то препятствие. Оно быстро убралось с дороги, немного замедлив ее скольжение и оставив слизистый след на стекле ее шлема. Шлепок был такой силы, что она ощутила боль в затылке.

Ей показалось, что она снова падает в кромешную тьму, и она завертела головой, чтобы осветить себе путь, но в тот же миг всякое давление на ее тело исчезло. Ни воздушного потока, ни гравитации.

Мелоди парила в абсолютной невесомости. Над галактикой. Другое слово на ум не приходило.

Она попала в огромное помещение, которому уступала размером даже темная пещера с фибриллами. Модуль жизнеобеспечения на спине ее скафандра чиркнул по какому-то шипастому материалу, и ее по инерции толкнуло дальше. Затем скафандр вновь коснулся бугристой стены.

Перед Мелоди раскинулась искристая галактика – замысловатое скопление светящихся точек, туманностей и спиральных рукавов. Отдельные сполохи, напоминавшие рождение новых светил, пульсируя, длились по нескольку секунд. Другие походили на коллапсирующие нейронные звезды и словно растворялись во всплесках гамма-излучения, которое вырывалось из их полюсов.

Порой разряды ветвились, будто молнии, а порой прямолинейно шли к цели. Короткие вспышки сменялись долгим свечением…

– Здесь такое… – Мелоди лишилась дара речи.

Таинственный объект простирался на десятки метров и располагался от нее на расстоянии вытянутой руки. Только сейчас она поняла, что это не просто пляшущие огоньки, а процессы внутри субстанции, напоминавшей темное желе.

– Что случилось? – спросил Том. – Ты цела?

– Да, – прошептала Мелоди, вытирая со стекла остатки слизи, чтобы лучше видеть. – Тут какая-то структура диаметром от тридцати до сорока метров. Выглядит плотной, немного колышется. Внутри гуляют электрические разряды. Или что-то вроде.

– Мозг? – предположила Хонбо. – Или главный компьютер?

– Возможно. В любом случае я в центре Серенити. По крайней мере, где-то на продольной оси, потому что тут нет гравитации.

Присмотревшись к белым вспышкам в желеобразной «галактике», Мелоди отметила, что они сменяют друг друга очень медленно. То тут полыхнет, то там, то загорится десяток участков сразу… Потом зазмеится дорожка от края до края, и ослепительное древо, бесконечно ветвясь, замрет на какое-то время и постепенно погаснет, участок за участком… Мелоди поймала себя на мысли, что смотрит видеозапись, замедленную раз в десять.

– А что там еще? – поинтересовался Том. – Нет ли живых существ?

– Нет. И я не думаю, что это мозг, – задумчиво прибавила она. Зрелище настолько ошеломляло своей грандиозностью, что научный анализ давался с трудом. – На работу нейронов не похоже. Иначе тут все мелькало бы так быстро, что слилось бы в одно мерцающее пятно. Это больше напоминает светящуюся жидкость, которая движется по разветвленной сосудистой системе, иногда останавливаясь, а затем возобновляя путь, всякий раз по-новому.

– Там точно никого нет?

– Никого. – Мелоди ухватилась за выступ, поскольку поток воздуха, который выбросил ее из трубы, продолжал толкать ее вдоль внешней стены. – Насколько вижу, я тут одна.

– Я все больше склоняюсь к тому, что жизни на борту Серенити нет, за исключением самого корабля, – заметил Том с ноткой разочарования в голосе, но, взбодрившись, прибавил: – Я сейчас прыгну за тобой, и мы…

– Нет, – перебила Мелоди. – Я сама попытаюсь до вас добраться. Не хочу, чтобы вы рисковали собой.

Хонбо встала на сторону Тома:

– Мел, ты ранена, а значит, тебе нужна помощь. Я спущусь, и мы вместе поищем выход. Чтобы быть готовыми, когда в Хьюстоне придумают, как вернуть нас на корабль.

– Я не знаю, как отсюда выйти. Похоже, воздух в соединительных трубах движется по направлению от обшивки к центру, и уж никак не наоборот. Поэтому центробежная сила не поможет нам выбраться.

– Откуда нам знать, – возразил Том. – Не так-то уж много мы видели. Тут за каждым поворотом что-то новое. Кстати, Хонбо уже прыгнула в трубу и летит к тебе.

– Зря она…

– Поздно, – не дал ей договорить Том и уже мягче добавил: – Так будет лучше. Она тебе поможет, а я тут справлюсь сам. Мне надо поближе взглянуть на повреждение ткани, которое я нанес, когда выпал из трубы. Возможно, возьму несколько проб. И чего я резину тянул? Если мы доставим на Землю хотя бы один образец, это будет огромный успех.

– Будь осторожен. Главное – смотри, куда наступаешь.

– Это само собой.

Мелоди вновь сосредоточилась на таинственном зрелище, которое ее восхищало и в то же время пугало. В глубине души она знала: ей удалось добраться до центра, до самой сути Серенити. Будь перед ней биологический суперкомпьютер, управляющий органическими процессами в инопланетном корабле, или же что-то совершенно иное, ее инстинкты подсказывали: это важнейшее место, ключ ко всему. И ей бы порадоваться, ведь они нашли то, что искали. По крайней мере, можно вздохнуть с облегчением.

Однако Мелоди ощущала лишь страх и бесконечное одиночество. За шесть с половиной месяцев пути она еще ни разу не чувствовала себя такой потерянной и отчужденной, такой далекой от всего живого и знакомого. Зловещее, странное окружение, таинственные огни и тот факт, что один лишь герметичный скафандр защищал ее от губительной углекислоты и смеси других газов, от которой датчики сходили с ума, – все говорило о том, что ей здесь не место. Незваная гостья, она принесла с собой хаос. Ее любопытство стало топором, сгубившим целый лес неизведанного.

Она поежилась.

Луч света озарил круглое отверстие; с краев свисали красные лоскуты, как будто исполинская змея сбросила там свою кожу. На «галактику» закапала темная жидкость. Соприкасаясь с желеобразной субстанцией, она оставляла красноватые следы, словно светившиеся изнутри.

Затем из дыры выбросило белую фигуру в скафандре, и она, замедлившись, зависла над «галактикой».

– Хонбо! – воскликнула Мелоди.

– Мел, ты где? – Китаянка заозиралась по сторонам, пока блуждающий свет ее фонариков не заставил Мелоди зажмуриться.

– Я тут. Двигайся осторожнее.

– У меня застряла нога! – Лучи переместились, поскольку Хонбо согнулась и ощупала лоскут красноватой кожи, который, обернувшись вокруг ботинка, удерживал ее на весу, словно цепкий побег ползучего растения.

– Погоди, я сейчас помогу.

Мелоди зацепилась скафандром за небольшую неровность стены, что придало ей новый импульс движения, а затем нащупала два более крупных зубца и ухватилась за них. Медленно повернувшись, она оттолкнулась ногой от еще одного выступа и поплыла вдоль стены в направлении коллеги. Та все еще пыталась высвободить ногу из плена материи, напоминавшей плотную ткань.

– Подожди меня! – повторила Мелоди. – Я уже близко.

– Я справлюсь. Эта штука тянется, как резина, так что попробую сдернуть ее с ботинка… – хриплым от натуги голосом проговорила Хонбо.

– Стой! Сильно не дергай, иначе…

Слишком поздно. На полпути к коллеге Мелоди увидела, как та срывает лоскут с ботинка, словно отпуская резинку рогатки. Импульс привел Хонбо в движение спиной вперед, и, хотя китаянка не стала размахивать руками, как новичок, а, наоборот, инстинктивно замерла, чтобы не перевернуться в воздухе, остановиться она не смогла. Она врезалась спиной в студенистую поверхность «галактики» и, похоже, увязла.

– …иначе попадешь в беду, – со вздохом закончила Мелоди. – Ты можешь пошевелиться?

– Думаю, да. – Тяжко вздохнув, Хонбо попробовала поднять руки и ноги. В свете фонариков блеснули клейкие слизистые нити внушительной толщины. Они тянулись от прозрачной поверхности к скафандру и не думали рваться. Китаянка даже зарычала сквозь зубы. – Нет, не могу. Не выходит!

– Сейчас помогу, – пообещала Мелоди, чувствуя, как на спине и на лбу выступают бусинки пота. – Мне бы только найти, за что зацепиться, и я тебя вытащу.

Она приблизилась к ближайшему выросту на шероховатой стене и с помощью этой импровизированной рукояти замедлилась и развернулась – вблизи от ведущей в трубу дыры. Затем, оттолкнувшись, она поплыла в обратном направлении, пока отверстие не оказалось сверху, и немного опустилась вниз под воздействием воздушного потока. Она запустила в отверстие руки, сцепив их в замок, чтобы остановиться, нащупала свернутый лоскут кожи, который привел к злоключениям Хонбо, и намотала его на свой ботинок. Проверив надежность крепления, Мелоди дернулась вниз, прижав колено к груди. Так, свесившись с «потолка», она добралась до коллеги.

– Пара секунд, и я тебя вытащу, – заверила она Хонбо и вдруг заметила, что скафандр коллеги покрыт зелеными пупырышками.

– Не надо, – прошептала Хонбо. Их шлемы почти соприкоснулись, и они глядели друг другу в глаза. – Не трогай меня.

– Я тебя вытащу! – запротестовала Мелоди, прекрасно понимая, что это неразумно.

Рациональная часть ее мозга, которой она всю жизнь доверяла самые важные решения, видела перед собой женщину, застрявшую в субстанции внеземного происхождения, словно привязанную к орудию пыток. Она видела те же зеленые инопланетные штуки, что налипли на Селену, только теперь их становилось все больше. Подобно слизнякам, они стремительно сползались со всех концов желеобразной структуры. Здесь они явно вели себя агрессивнее, чем там, в тоннеле. Они облепили Хонбо, как муравьи – упавший с дерева спелый плод.

– Слишком поздно, – прошептала китаянка. Ее лицо не дрогнуло. – Я сама виновата. Пока мы не знаем, что это за слизни, тебе нельзя подвергать себя опасности.

– Прости… – прошептала Мелоди. Ей оставалось протянуть руки и ухватить коллегу за скафандр. Совместных усилий должно было хватить, чтобы ее вытащить. Однако… – Ты здесь из-за меня.

– Ты пыталась меня остановить. И я верю: ты тоже отправилась бы мне на выручку.

– Конечно.

Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза, обмениваясь мыслями, понятными без слов.

– Тебе нужно вернуться к Тому. Кажется, ветер в трубе ослаб. Попробуй взобраться по трубе с помощью скального крюка. – А я подожду тут. Буду с вами на связи.

Мелоди понимала, что это значит. Хонбо останется одна и умрет – либо от зеленых слизней, либо от нехватки кислорода.

– Но…

– Не волнуйся. Ты отличный коммандер, Мелоди Адамс. – Хонбо замолчала. Ее лицо расслабилось, и даже мелькнула улыбка. А затем с ее губ сорвалась еще одна фраза – на первый взгляд будничная и в то же время наполненная таким глубоким смыслом, что Мелоди, несмотря на эмоциональное потрясение, вспомнила: даже этот их разговор ведется под запись. – Мне нравился твой стиль руководства.

– Работать с тобой – большая честь, – с тяжелым сердцем ответила Мелоди. – И ты прекрасный человек, Хонбо.

– Ты тоже. – Ее коллега слегка наклонила голову.

– У нас в запасе еще несколько часов, и мы обязательно тебя…

Взгляд китаянки метнулся из стороны в сторону.

– В чем дело? – насторожилась Мелоди.

– Зажглось предупреждение, что целостность моего скафандра нарушена и состав воздуха становится токсичным. Уровень углекислого газа растет. А еще…

– Что?

– У меня на ноге что-то влажное. Я…

– Вижу. – Мелоди сглотнула, заметив на ее скафандре отверстие в районе левого бедра.

Стремительно появлялись и новые: зеленые слизни один за другим прогрызали белый материал и проникали внутрь. Вскоре весь скафандр испещрили дырочки, и слизни расползлись по телу Хонбо.

– Они в твоем скафандре! Ты меня…

Глаза за стеклом шлема были широко распахнуты, как и рот, куда уже заполз один из слизняков.

«Удушье из-за углекислого газа», – констатировала профессиональная часть Мелоди. Но ее человеческому «я», которое оплакивало подругу, хотелось лишь громко кричать при виде столь несправедливой, ужасающей смерти.

– Том! – обратилась она к товарищу, как только, тяжело вздохнув, отплыла подальше, чтобы не контактировать с зелеными слизнями.

– Я тут. Что там у вас происходит? – напряженно спросил Том. – Что проникло в скафандр?

– Хонбо мертва.

Этот вердикт, такой однозначный, ударом молота отозвался у нее в груди.

Повисло гнетущее молчание.