Время до завтра пролетело незаметнее, чем боялась Мелоди. Она поговорила с Бернардом и Джимом, которые сообщили, что геологи и химики NASA не увидели в гипотезе Тома о выведении соли и эфира фундаментальных ошибок, однако и подтверждения пока не нашли.

Китай, похоже, вознамерился выйти из совместного проекта по освоению космоса, после того, как в Тайваньском проливе едва не столкнулись два крейсера: американский и китайский. Ни один не желал сойти с намеченного курса и уступить дорогу. Чуть ранее Китайская Народная Республика запустила две баллистических ракеты в опасной близости от Тайваня, вынудив Седьмой флот ВМС США, Японию и Южную Корею провести в прилегающей морской зоне недельные учения по противовоздушной обороне.

Мелоди поверить не могла, что Земля погрузилась в хаос войн и разобщенности, в то время как здесь, в космическом безмолвии, вершилось важнейшее для человечества открытие.

За завтраком она первым делом повстречала Хонбо, которая тоже проснулась пораньше. Коллеги прилегли, прислонившись к стене и позволив безжалостной гравитации прижать их спины к мягкому валику, а затем принялись за еду – на этот раз в меню была питательная паста из злаков и овсяного молока.

– А знаешь, и со мной это происходит, – неожиданно призналась Хонбо.

– Что именно?

– Мне тоже снятся эти сны, – тихо пояснила китаянка. – Практически с тех пор, как мы покинули Землю.

– Почему же ты мол…

– Доброе утро! – раздался голос Чжигана.

Тайконавт направился к холодильнику, чтобы достать пакетики с завтраком и кофе и разогреть их в микроволновке. Хонбо вслед за Мелоди поприветствовала коллегу и больше не проронила ни слова.

– Чжиган, я оставила несколько комментариев к твоему вчерашнему отчету, – сказала Мелоди. – Они в кабине на твоем рабочем месте. Может, посмотришь их перед тем, как Том сообщит нам, что выяснил насчет «нефрита»?

Тайконавт кивнул, забрал свой завтрак и удалился по центральному коридору в сторону кабины пилотов.

Как только он исчез из виду, Мелоди повернулась к Хонбо.

– Так на чем мы остановились?

Робко улыбнувшись, китаянка оглядела опустевший коридор: не вернется ли Чжиган? Видимо, система взаимного надзора и доносов действовала даже тут, на марсианской орбите.

– Мне тоже снятся сны про космос.

– Но когда я всех опрашивала, ты ничего не сказала!

– Угу.

– Почему? – удивилась Мелоди. – У нас важнейшая миссия! Что-то скрывая или недоговаривая, мы подводим себя и команду. Важна любая мелочь.

– Знаю. Поэтому я тебе и открылась. Просто…

– Что «просто»?

– Я не могла…

– Мы сейчас максимально далеко от всего, что контролирует тебя дома. Да, мы вернемся, но когда? Судя по нынешней траектории, Серенити какое-то время будет двигаться по орбите вокруг Солнца, а затем покинет нашу систему с другой стороны. Пройдет по меньшей мере год, прежде чем мы пересечем орбиту Земли и помчимся обратно домой. На остаток пути приплюсуй еще восемь месяцев. Мало ли что произойдет на Земле за эти без малого два года?

– Я все понимаю…

– Ты правда хочешь поставить под угрозу важное научное открытие? Из-за политики? – воззвала к коллеге Мелоди, пытаясь не дать волю гневу.

Их все еще снимали, хотя на Землю запись отправлялась со значительной задержкой. Впрочем, Мелоди уже почти не обращала на камеры и микрофоны внимания, ее заботили более важные вещи.

– Нет, я такого не хочу, поэтому и завела этот разговор. Пожалуйста, дай мне закончить, – тихо попросила Хонбо.

– Прости. – Мелоди со вздохом помассировала виски. – Продолжай.

– Я тоже начала видеть сны с тех пор, как мы покинули магнитное поле Земли. Я читала твои записи, и, хотя после пробуждения детали быстро забываются, отдельные моменты, описанные в твоем дневнике, все же перекликаются с тем, что видела я.

– Думаю, наши сны похожи.

– Да.

– Как по-твоему, Чжигану снится то же самое? – Мелоди покосилась на безлюдный коридор.

– Странно, если четверо членов экипажа видят одинаковые сны, а пятый – нет. Только он ни за что не признается.

– Почему?

– Наша партия не одобряет эзотерику.

– Когда-то и квантовую механику считали лженаукой, – заметила Мелоди.

– Увы, не мне решать, – твердо сказала Хонбо. – Так что…

Ее прервал голос Тома, эхом разнесшийся по всему кораблю:

– Подходите в лабораторию! И лучше поторопитесь!

Не прошло и десяти минут, как вся команда собралась вокруг стола с микроскопами и стеклянным контейнером. Том выглядел крайне уставшим и в то же время лучился энергией. Лихорадочно сверкая глазами, он нетерпеливо замахал коллегам: не стойте, садитесь.

– Я выяснил достаточно, чтобы сделать определенные выводы, – начал он и повернулся к Мелоди. – Помнишь, вчера мы обсуждали неорганический углеродный цикл?

– Конечно.

– Я был прав.

– А поподробнее?

– Во-первых, наш «нефрит» – это вовсе не нефрит. – Он криво усмехнулся и вздохнул, когда никто не оценил его шутку. – Ладно. Я обнаружил в образце следы жизнедеятельности Bacillariophyta.

– Диатомовых водорослей?[91] Здесь, в космосе? – изумилась Селена.

– Или каких-то очень похожих существ. Я четко вижу, что эти одноклеточные организмы имеют панцирь из кремнезема. Как нам известно, диатомовые водоросли фотосинтезируют. Так что вывод однозначен: у нашего объекта биологически активная поверхность.

– Почему же она не зеленая? – спросила Хонбо.

– Хлорофилл – это пигмент, который кажется нам зеленым, поскольку отражает зеленый свет и поглощает остальные цветовые компоненты солнечного спектра, – сразу ответил Том, словно только и ждал этого вопроса. – Не исключено, что какая-то другая фотосинтезирующая структура поглощает все цвета и не отражает ничего.

– Водорослям нужна вода, – заметила Мелоди.

– Совершенно верно. – Том поднял вверх указательный палец. – И полипам тоже.

– Полипам? – одновременно воскликнули Чжиган и Хонбо, обменявшись удивленными взглядами.

– Ты сейчас про опухолевидные наросты? – с сомнением уточнила Селена.

– Вовсе нет. В медицине термин «полип» используют в описательном ключе, – назидательным тоном ответил ей Том. – В нашем же случае речь совсем о другом. У слова «полип» есть и второе значение кроме опухоли слизистых оболочек. Это еще и живые существа. Кораллы состоят из колоний полипов, которые бывают как мягкими, так и твердыми. К примеру, мадрепоровые, или каменистые, кораллы имеют твердый экзоскелет.

– Постой. Хочешь сказать, поверхность Серенити состоит из кораллов? – Чжиган скептически склонил голову набок.

– Не из кораллов, а из полипов! – раздраженно фыркнул Том. – Строго говоря, полипы – это стадия развития стрекающих организмов, или книдарий[92]. Я много чего обнаружил: пищеварительные ферменты, содержащие кальций базальные пластинки, нематоцисты[93], гастродермис[94]…

– В общем, органеллы, участвующие в метаболизме.

– Да. Вот это, – он поднял контейнер с остатком «нефритового» образца, – сверхплотное объединение полипов. Они намного мельче, чем их земные собратья, да и устроены замысловатее, однако базовая морфология у них одна и та же. Субстанция кажется закостеневшей, наподобие твердого коралла, однако ведет активную жизнедеятельность. Я выявил молекулы воды и серной кислоты.

– Как такое возможно? – спросила Мелоди скорее себя, чем коллег.

– Полипы бывают очень разными. Отдельные медузы – например, португальский кораблик – состоят из полипов, которые объединяются, чтобы сформировать сложный организм. С виду кораллы не похожи на таких медуз, однако тоже состоят из полипов, только с другими особенностями и поразительно твердых. Самое удивительное в полипах – это их уникальная способность регенерировать даже в сложнейших условиях. Полипы могут со временем полностью восстанавливаться и хорошо переносят солнечную радиацию.

– Но явно не тот ее уровень, который существует в космосе, – возразила Селена. – Здесь Солнце уничтожит все живое за считаные секунды.

– Откуда нам знать? Серенити состоит из необычных полипов, таких я раньше не встречал. У них другое строение, другая… рецептура, если угодно, но это определенно живые существа, по базовой морфологии сходные с земными полипами.

– А еще Серенити выпускает из пор соль, – напомнила Мелоди, чувствуя, что увлеченность Тома передалась и ей.

– Именно! Спрессованная соль – вполне приемлемый защитный экран от радиации, если, как и в случае с другими веществами, соли этой достаточно много.

– К тому же дымка вокруг объекта – отличная маскировка.

– Конечно. А то, что проходит сквозь дымку, может служить полипам пищей в суровых космических условиях.

– Но стрекающие нуждаются и в кислороде, – возразила Хонбо.

– Верно. Насколько я понял, эти полипы точно такие же. И раз уж мы об этом… – Том включил монитор и продемонстрировал покадровую запись, как Серенити исчезает позади Сатурна и не появляется вновь. – Мы предполагали, что наш объект каким-то образом припарковался позади газового гиганта – возможно, чтобы в качестве топлива запастись водородом из верхнего слоя атмосферы.

– Кто такое предполагал? – вставил Чжиган, однако Том его проигнорировал.

– Я считаю, что объект задержался на одном из ледяных колец и… набил себе брюхо. Изо льда, который миллионы лет копился в кольцах Сатурна благодаря Энцеладу и другим спутникам, можно получить кислород и водород. Еду и топливо одновременно! Кислород как химически активный элемент – отличное подспорье при любой форме производства энергии.

– Если подытожить, – вновь вмешалась Селена, – мы имеем дело не с космическим кораблем, а с органическим объектом?

– Думаю, тут два в одном. Это корабль с органической структурой. Или, по крайней мере, собранный из органических и неорганических компонентов. В любом случае в нем проходят метаболические процессы того или иного рода. – Том опустился на стул, подобно усталому профессору после блестящей лекции.

– Разве воды и радиации достаточно в качестве полноценного источника энергии? – Голос Чжигана, как обычно, прозвучал скептически.

– Как нам известно, некоторые грибы могут питаться радиацией, а воды во Вселенной хоть отбавляй – правда, в форме льда, а не жидкости, как на Земле, – ответила Селена и посмотрела на Тома.

Тот, ничего не добавив, кивнул.

Мысли в голове у Мелоди кружили так быстро, что она с трудом сосредоточилась на одной. Биологический или частично биологический корабль? А что, вполне вероятно. Об этом не раз писали классики научно-фантастического жанра – к примеру, Питер Гамильтон в цикле «Пришествие ночи». Этими книгами Мелоди зачитывалась в юности. Однако там фигурировали скорее космические животные, выведенные для перевозки пассажиров, с которыми они вступали в своеобразный симбиоз, похожий на тот, что издревле связывал людей и лошадей.

Даже погрузившись в раздумья, Мелоди каким-то недремлющим чутьем уловила, что беседа коллег принимает новый оборот.

– Теперь, с учетом этих сведений, остается главный вопрос: что нам делать? – сказал Том.

– Пытаться и дальше проникнуть внутрь, – ответила Мелоди, выдержав его пристальный взгляд.

– Но мы не знаем, что при этом почувствует Серенити. Вдруг мы буквально рассечем кожу живого существа?

– Судя по кратерам, объект уже пережил столкновения с огромным количеством метеоритов. Учитывая внушительные размеры Серенити, отверстие, которое позволит нам проникнуть глубже, будет не больше царапины.

– И все-таки Том прав, – возразила Селена. – Есть вероятность, что Серенити – живое существо, а это поднимает этические вопросы, от которых нельзя отмахнуться.

– Мы просто не имеем на это права, – прибавил Том.

– Вы оба врачи, так что могу вас понять, – сказал Чжиган. – Однако, чтобы называть этот объект живым, нужны доказательства весомее, чем наличие биологически активных компонентов.

– Почему же…

– Тогда мы не рубили бы деревья, чтобы расчистить дорогу в лесу, не жгли бы костры, – поддержала соотечественника Хонбо. – Не все так однозначно, существуют градации допустимого.

– Но кто определит эти градации сейчас? – упорствовал Том. – Обнаружив признаки живой материи, мы не можем утверждать, что это существо низшего порядка, а у нас божественное право поступать с ним как вздумается, поскольку мы – венец эволюции. Это чистой воды самонадеянность.

– А мне кажется, самонадеянно рассуждать о живых существах только потому, что перед нами обмен органическими компонентами, – возразил Чжиган. – Мы всю дорогу делаем скоропалительные выводы, приравнивая догадки и версии к фактам. А стоило бы вести себя сдержаннее и доверять лишь тому, что мы видим, а не тому, что хотим увидеть или вообразить. Многие из присутствующих, похоже, не понимают разницы между первым, вторым и третьим. Сейчас перед нами объект, внешне похожий на комету, однако содержащий биологически активные компоненты. Ни больше ни меньше.

– Он прав, – сказала Хонбо, не позволив Тому возразить. – Со стороны Серенити еще не поступало реакций, указывающих на разумную жизнь.

– А как же повышение температуры в районе попадания наших гарпунов? – напомнила Селена. – Расход калорий, выделение тепла – первый симптом воспаления.

– При этом нет покраснения, отека, боли и нарушений в работе организма. Подобного мы не наблюдали.

– У нас нет инструментов, чтобы измерить боль или сбои в жизнедеятельности Серенити, – парировал Том.

– Покраснение или отек сложно не заметить.

– Послушайте! – наконец вмешалась Мелоди. Она сомневалась, что спор перерастет в перепалку, но мало ли… – Оживленные дискуссии – это прекрасно, и, по-моему, нам следует устраивать их чаще. И все-таки напомню, что нам предстоит отчитаться перед начальством, а в ответ мы получим руководство к действию, которое вряд ли нас устроит. – Она перевела взгляд на Тома. – Спасибо за прекрасную работу, Том. Мы получили новые сведения, давайте хорошенько их обдумаем. Я хочу, чтобы каждый из нас отправил в Хьюстон отчет, включив в него рекомендуемый план действий. Таким образом, каждое мнение будет услышано и сыграет свою роль. А когда поступят указания из Хьюстона – вместе решим, что делать дальше.

* * *

– Добрый день, коммандер! – произнес с экрана Джим. Он стоял на фоне стеклянного окна смотровой комнаты в Центре управления полетами. Неподалеку виднелось кресло оператора по связи с астронавтами, в котором угадывался силуэт Бернарда. Джим говорил в официальном ключе, учитывая количество сотрудников вокруг. – Мы ознакомились с вашими данными.

– А побыстрее не могли? – попеняла видеоролику Мелоди.

На борту все уже готовились ко сну.

– Разумеется, окончательных ответов мы не дадим, однако, сопоставив данные и возможные объяснения, мы пришли к выводу, что Серенити – не живое существо, а космический корабль из органических и неорганических частей, – продолжал Джим. – На борту могут находиться живые существа, или же отдельные части корабля могут обладать признаками жизни. Тем не менее, на наш взгляд, покидать Серенити причин нет.

– Полностью согласна, – сказала Мелоди себе под нос.

– Отсутствие отклика на ваше прибытие… – Мелоди фыркнула, догадавшись, что сны он откликом не считает. – …указывает на то, что объект либо не обладает сознанием, либо не имеет возможности с вами связаться. Второе, вероятно, говорит о неисправности систем, но это всего лишь догадки. Ни о каких однозначных выводах пока не может идти и речи.

– Последнее время только об этом и слышу, – подавив зевок, прошептала Мелоди.

– В общем, мы рекомендуем вам продолжить исследования согласно плану. А значит, ваш следующий шаг – проникнуть внутрь объекта. Если, конечно, внутри есть пространство. Кроме того, не оставляйте попыток наладить контакт.

– И как нам его наладить? – спросила Мелоди у монитора. – Диалог возможен, только если говорят обе стороны.

– Мы желаем вам удачи. Вы отлично справляетесь. Будьте уверены, что мы все, – Джим повернул камеру, чтобы показать сидевших за компьютерами сотрудников, а среди них – китайцев и европейцев с национальными флагами на столах, – вас поддерживаем и думаем о вас каждую свободную минуту. И очень вами гордимся.

В его взгляде Мелоди прочла нечто большее и решила, пусть и самонадеянно, что это невысказанное предназначалось ей одной. Она легонько прикоснулась к лицу на экране, с грустью отметив, как оно поблекло и осунулось, словно его обладатель стремительно постарел.

Затем Мелоди собрала остальных в коридоре перед спальным отсеком и проиграла видеозапись.

– Вы прекрасно знаете, что за нас все решают на Земле – и неважно, что они говорят про оценку ситуации на месте, наш профессионализм и так далее. Вы все это слышали, читали и, разумеется, не верите ни единому слову, – высказалась она напрямик под пристальными взглядами товарищей.

Каждый из них с утра вынашивал мысли о последствиях и новых трудностях, связанных с тем, что обнаружил Том. Идея относиться проще к словам начальства пришлась Мелоди по душе. Это в каком-то смысле освобождало от гнета. Хьюстон сделал свои выводы – а она сделает свои.

– Но все-таки решение за нами, – заявила она. – И вот как мы поступим.

– Ты тут главная, – вставил Чжиган, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.

– Верно, – немного помолчав, отозвалась Мелоди. – И я, как коммандер, считаю, что мы должны принять решение вместе. Я ничуть не умнее вас и знаю ровно столько же, сколько и вы.

– Ну, возможно, ты чуточку упрямее, а еще идеалистичнее… – с широкой улыбкой добавил Том.

– Что есть, то есть. Отрицать не буду, – шутливо ответила она и вновь перешла на серьезный тон: – Наши мнения одинаково важны. Решение повлияет на всех, нам всем продолжать эту миссию. Поэтому единственно верный выход – сделать совместный демократичный выбор, за который мы все будем в ответе.

Мелоди постаралась не встречаться взглядом с китайскими коллегами, дабы те не подумали, что она пытается их обмануть или оскорбить их принципы.

– Вообще-то… – начал было Чжиган, однако Хонбо его перебила:

– Я за то, чтобы продолжить миссию по плану, как и предложил Центр управления полетами, – твердо сказала она.

Чжиган поморщился, но совладал с эмоциями.

«Ты умница, Хонбо», – подумала Мелоди. Китаянка все больше ее восхищала. Сейчас разумнее всего согласиться с Хьюстоном и спокойно продолжить работу, не отвлекаясь на дискуссии с начальством.

– Я тоже за, – коротко сказал Чжиган.

– Не хочется вносить разногласия в наш слаженный коллектив, к тому же я понимаю, что мои аргументы не имеют весомого научного подкрепления, – вздохнул Том. – Поэтому я тоже за попытку проникнуть вглубь Серенити. Только рекомендую действовать не спеша и обстоятельно анализировать ответную реакцию. Так мы ничего не упустим.

Мелоди вопросительно взглянула на Селену.

– Думаю, уже и так все решено.

– Нет. Важны все мнения.

– Хорошо. Тогда советую, по крайней мере, задуматься о том, что мы повредим ткань, в которой происходит метаболизм. У нас, людей, это вызвало бы боль, а на боль мы реагируем резко. Если что-то нас кусает, мы инстинктивно даем сдачи. А тем, кто возразит, что можно заранее отпугнуть, прогнать нападающего, я отвечу: возможно, наш объект слеп. Тогда он испугается еще больше, когда его внезапно укусят. Вероятно, гарпуны проникли недостаточно глубоко, чтобы вызвать сильную реакцию. Надо обязательно иметь это в виду. – Выдержав паузу, Селена добавила: – В остальном я тоже за продвижение вглубь, альтернатив я не вижу. Не лететь же домой, в самом деле. Упустить шанс, выпадающий раз в тысячелетие, из-за каких-то сомнений? Пусть лучше меня сожрет космический Моби Дик!

– Большое всем спасибо! – Мелоди обвела взглядом коллег, давая каждому понять, что искренне благодарна. – Завтра мы выйдем на поверхность и поищем доступ вглубь.