Облачение в скафандры перед выходом на поверхность Серенити заняло два с лишним часа. Эту долгую процедуру Мелоди несметное число раз проходила в Космическом центре Линдона Джонсона: иногда одевали ее, а иногда это она подключала кабели, присоединяла различные элементы или следила за процессом через ноутбук. Вот и теперь астронавты выполняли пункт за пунктом из бесконечного списка, регистрируя все свои действия с помощью планшетов. Процесс затянулся на лишний час, в основном из-за гипергравитации. Каждое движение требовало бóльших усилий, чем на Земле или в невесомости. Том и Селена трудились не покладая рук, пока Мелоди и Хонбо висели в горизонтальном положении лицом вниз, что со временем превратилось в настоящую пытку.

Прикрепленная за ноги и торс скафандра к стене шлюза, Мелоди, как обычно, чувствовала себя рождественской елкой, которую наряжают в ходе старинного ритуала. Том и Селена работали старательно – а значит, медленно, шаг за шагом. Даже малейшая ошибка могла привести к катастрофическим последствиям. Работа за бортом МКС и та не предполагала такой ответственности.

– Система охлаждения? – осведомился Том.

– В первом скафандре – подключена, – отрапортовала Селена, а затем перешла к Хонбо, чтобы проверить и ее.

– Еще немного – и вся моя кровь скопится в носу, ладонях и ступнях, – усмехнулась Мелоди, пока двое коллег методично двигались по списку. Она взглянула на Хонбо, с виду чуть побледневшую.

– Ты как?

– Хорошо. Только… – Она замялась.

– Ну же, говори.

– Да нет, все в порядке.

На краткий миг Мелоди почудилось, что ее коллега из Китая вот-вот поделится чем-то личным. Однако Хонбо лишь приподняла подбородок и вновь натянула загадочную улыбку.

«Кто знает, как бы я себя вела, если б за каждым моим словом следила всемогущая партия, а за плечами незримо маячили полтора миллиарда соотечественников, которых мне нельзя посрамить», – с сочувствием подумала Мелоди, постаравшись не злиться на коллегу, уклончивую, словно река. Хонбо знала свое дело и как никто концентрировалась на работе, и все же Мелоди предпочла бы в напарники Тома или Селену, чьи шутки помогли бы сбросить напряжение. Увы, в протоколе миссии четко указывалось: после прибытия на Серенити первый выход на поверхность осуществляют американский и китайский астронавты.

Политика сопровождала их повсюду.

Мелоди оставила эти мысли при себе и продолжила терпеливо ждать, пока Том и Селена завершат необходимые процедуры – подсоединят многочисленные кабели, проверят системы и отметят все пункты на планшетах. Через два часа и сорок пять минут они наконец покончили со списками и помогли Мелоди и Хонбо приноровиться к центробежной силе. Скафандры для выхода в открытый космос, облегченные по сравнению с прежними изделиями NASA благодаря замене компонентов, все равно оставались грузными и неповоротливыми. Эти дополнительные десятки килограммов свинцовой тяжестью легли на плечи двух женщин. А от перегрузки в одну целую и три десятых g их ступни горели огнем.

Том и Селена пожелали коллегам удачи, заперли внутренний люк и по сигналу Мелоди сбросили давление в шлюзе. Как только Мелоди и Хонбо легли на люк, красный огонек сменился зеленым.

– Проверка связи! – объявила Мелоди.

– Слышу тебя четко и громко, – ответила Хонбо.

– Мы вас тоже слышим, – сообщил Том с другой стороны люка.

– И я, – отозвался из кабины Чжиган.

В правой руке Мелоди сжимала громоздкий гарпунный пистолет. Еще одним преимуществом корабля Starship кроме надежности и продуманного дизайна было количество свободного места. Он мог перевозить до сотни человек вместе с пропитанием и кислородом. А поскольку сейчас на борту было всего шесть астронавтов, значительную долю пространства отвели для хранения всевозможных инструментов. Джим как-то сравнил «Пангею» со швейцарским ножом, и, взглянув на пистолет, Мелоди мысленно согласилась.

– Открыть люк.

– Есть открыть люк! Удачи вам! – сказал Чжиган и повторил свое напутствие по-китайски.

– Спасибо. Се-се[86].

Люк скользнул в сторону, и глазам Мелоди предстал кратер – темное пятно, куда, словно жидкость, струился свет из шлюза. Прижатые спинами к внутреннему люку, они с Хонбо с трудом представляли, как преодолеют центробежную силу, ведь для этого придется встать на ноги, а внешний люк – у них над головами.

– Лазер показывает глубину три метра, – сообщила китаянка.

– Ничего, гарпуны долетят. Включаем нашлемные фонарики. – Мелоди нажала нужную кнопку на контрольном устройстве у себя на груди.

Два мощных луча заполнили кратер слепящим белым светом, выхватив из темноты неровные стенки, сужавшиеся к центру выбоины. Сверху материал походил на базальт – хотя базальта тут быть не могло. Ближе к дну кратер становился сероватым, а затем постепенно зеленел, почти до нефритового оттенка.

– Похоже, наверху слои более рыхлые. Предлагаю стрелять на полметра ниже кромки, – сказала Мелоди и навела гарпунный пистолет с включенным лазерным прицелом на нужную точку.

– Давай попробуем, – ответила напарница и прицелилась в аналогичное место на противоположной стороне кратера.

Хотя от красных точек их отделяло чуть более четырех метров – два метра до внешнего люка плюс расстояние между «Пангеей» и Серенити, – эта дистанция казалась Мелоди непреодолимой. Ради этого мига она трудилась долгие годы, и вот он наконец-то настал. Впрочем, пока ее глазам предстали лишь голые камни и реголит, такие же невзрачные, как на Луне. Непривычной была лишь сила, неистово толкавшая астронавтов назад, словно инопланетный объект отмахивался от надоедливых мошек в скафандрах.

– Огонь! – Мелоди нажала на спусковой крючок и ощутила легкую дрожь отдачи.

Коллеги заранее предвидели, что придется работать в невесомости, поэтому захватили в полет пистолеты, оснащенные баллонами с холодным газом и соплами для создания обратной тяги. Однако сейчас эти приспособления не требовались. На спинах скафандров у Мелоди и Хонбо имелись громоздкие мобильные устройства, которые могли выбрасывать порции газа, чтобы астронавты не отдалялись от цели.

Из дула гарпунного пистолета вылетела стрела и, воткнувшись в стенку кратера, выбила фонтан камешков. Они окатили Мелоди метеоритным дождем, забарабанив по шлему и скафандру. И хотя ее жизни ничто не угрожало – слишком уж мелкие частички, да и скорость не та, – она содрогнулась всем телом. Для опытных астронавтов любая пылинка представляла возможную опасность.

Приведя в действие лебедку, Мелоди подождала, пока натянется трос, а затем еще сильнее увеличила натяжение, чтобы посмотреть, не сорвется ли острие гарпуна при малейшем рывке. Наконечник выдержал.

– Получилось!

– У меня тоже, – сказала Хонбо.

– Тогда идем дальше по плану.

Во-первых, Мелоди пристегнула к тросу гарпуна один из карабинов у себя на поясе, проверила, все ли крепко держится, после чего отцепила конец троса от пистолета, а взамен зарядила одну из дополнительных стрел из настенного держателя. Из-за повышенной гравитации процесс растянулся на десять минут. Наконец зеленый сигнал подтвердил, что все надежно закреплено и работает согласно инструкции.

– Следующую стрелу я пущу чуть выше и на метр правее, – сообщила Мелоди напарнице. – При натяжении троса по диагонали мы будем меньше раскачиваться.

– Слова настоящего инженера, – одобрила ее решение Хонбо.

Ее напряженный голос уже не звенел колокольчиком, что вполне соответствовало моменту.

– Я физик. И вроде как мать всем инженерам.

– Или как архитектор, который учит строителей устанавливать арматуру, хотя сам ни разу в жизни не держал молотка?

– Ну и ну! Неужели ты только что пошутила? – удивленно воскликнула Мелоди.

– Тебе показалось.

Обе женщины захихикали и сделали еще по выстрелу из пистолетов.

– Вышло неплохо.

– И у меня.

– Натяжение хорошее, когда дергаю. Трос не оттягивается.

Мелоди вытянула трос из лебедки пистолета, инструмент прикрепила к магнитному поясу, а освободившийся конец троса, натянутого под действием центробежной силы, пристегнула к одному из карабинов на своем нагрудном компьютере. Теперь верхний и нижний тросы, соединявшие астронавтов с кратером подобно пуповине, разделяло от силы пятьдесят сантиметров.

Она взглянула на Хонбо, которая тоже закончила свою часть работы.

– Теперь установим лебедки.

Коллеги осторожно сняли с держателей на стене лебедки размером с кулак и продели в них тросы. Убедившись, что концы свернуты и надежно закреплены, они пристегнули лебедки к карабинам. Вся процедура заняла около получаса, и под конец Мелоди почувствовала, что мышцы уже на пределе.

– Лебедки готовы, – объявила она.

– По-моему, все отлично, – сообщил наблюдавший из кабины Том.

– Тогда поехали.

Мелоди подняла большой палец, дождалась ответного жеста от Хонбо и, нажав на кнопку нагрудного компьютера, запустила обе лебедки, снабженные коротковолновыми приемниками. Барабаны устройств неспешно закрутились, и тросы начали наматываться. Мелоди представила, как поскрипывают лебедки, однако в вакууме царила зловещая тишина, будто кто-то накинул на местный пейзаж одеяло безмолвия.

– Гарпуны держатся.

Мелоди протянула руку Хонбо. Они повисли на тросах как можно ближе друг к другу и постарались не зацепить люк, что могло повредить скафандры. Так как лебедки для большей надежности работали очень медленно, напарницам хватило времени, чтобы приподнять ноги, пусть это и потребовало усилий.

– Покидаем «Пангею», – объявила Мелоди, когда они с Хонбо очутились снаружи.

Она постаралась не думать о прошлом выходе в космическое пространство, который закончился гибелью Габриэллы. Ярко освещенный фонариками, кратер утратил свой мрачный вид и теперь напоминал нераспустившуюся розу. Краем глаза Мелоди улавливала космос – он окружал их кольцом, чернея над лунным пейзажем Серенити и корпусом «Пангеи», испещренном заклепками и сварными швами.

– Съезжаем в кратер. До конца троса пятьдесят сантиметров.

– Похоже, наконечники гарпунов вошли в скалу полностью, – отметила Хонбо, когда лебедки остановились и напарницы повисли у стенки кратера.

Центробежная сила удерживала их на расстоянии пары ладоней друг от друга, а поскольку правое плечо Мелоди касалось скалы, трос почти не раскачивался.

– Кажется, мы отлично поработали.

– Ух! Как красиво!

Мелоди тоже залюбовалась. Стенка кратера состояла из нескольких разноцветных слоев: наверху – серый реголит, под ним – гранитного оттенка порода, куда воткнулись гарпуны, а еще ниже – переливающаяся зеленоватая субстанция, похожая на мокрый камень. Разумеется, никакой влаги не было – ее смело бы с поверхности в мгновение ока.

– Здесь реголит, – сказала Мелоди себе под нос, чувствуя, как учащается пульс.

– Он не выветривается, – подхватила Хонбо. – Я тоже об этом подумала. И почему мы не заметили раньше?

– Интересно, как он держится? Электростатический эффект?

– И у меня была такая мысль. А может, это вовсе не реголит, а другой материал, который притягивают к поверхности магниты, скрытые внутри объекта?

– Гарпуны при стыковке выбили из кратера довольно много вещества, и его часть могла попасть в шлюз, когда мы выходили. Надо будет изучить, – сказала Мелоди. – Гляди, как блестит та нефритовая порода! Я не смогла подобрать более подходящий эпитет.

– Вижу. – Хонбо осторожно протянула руку в перчатке, погладила камень, а затем осмотрела ладонь. – К пальцам ничего не пристало. Поверхность выглядит гладкой и хорошо отражает свет.

– Попробую-ка я взять образец, пока мы здесь.

– Это не входит в наши сегодняшние задачи, – тихо напомнила китаянка.

– Знаю.

– Но поскольку ты главная…

– Нет, ты права. – Мелоди тряхнула головой в похожем на аквариум шлеме, поборов желание сию же минуту пуститься на поиски ответов. – Нетерпение – плохой советчик. Будем придерживаться плана.

Так они и поступили. За два часа они закрепили еще восемь гарпунов и снабдили тросы лебедками. Последние четыре острия они воткнули в дно кратера – достаточно ровное, около метра в диаметре. Дно пересекали узкие канавки – примерно в палец шириной, как и приподнятости между ними.

Эта странная поверхность, рыхлая на вид, на поверку оказалась очень твердой и не рассыпáлась от нажатия пальцев.

– Разве метеориты не оставляют конических кратеров? – спросила Хонбо.

– В целом да, но все зависит от формы метеорита. Возможно, у объекта, который врезался в Серенити, был плоский участок – на него и пришлось столкновение, – ответила Мелоди. – Скорость тоже играет роль. Кстати, Серенити выглядит гораздо плотнее, чем астероиды или кометы того же размера. В силу небольшой массы они обычно довольно рыхлые.

– Я ни разу не слышала про астероиды с такой необычной структурой, как эта.

– Выборка не так велика, да и зонды не проводили тщательных исследований. В основном они подтверждали уже существовавшие догадки астрономов. Обычно состав у астероидов довольно скучный и предсказуемый.

– Только не в нашем случае.

– Это точно, – согласилась Мелоди. – Нам пора возвращаться. Я едва пальцами могу пошевелить.

– Да, остальное подождет до завтра, – поддержала ее Хонбо.

Мелоди ничуть не преувеличивала. От напряжения у нее ныло все тело, хотя список задач был вполне посильным. Особенно болела спина, будто превратившись в треснувший кусок фанеры. Возможно, астронавты слишком долго провисели на тросах. Учитывая гипергравитацию, в скафандрах явно не хватало мягкой подкладки под спину.

– «Пангея», мы возвращаемся, – объявила Мелоди, аккуратно заправив концы двух тросов в лебедки на талии и груди.

Когда и Хонбо подготовилась к обратному пути, напарницы как можно сильнее поджали ноги и одновременно запустили лебедки.

Кратер начал постепенно удаляться, и восемь колец в тех местах, где погрузились в породу гарпуны, поблескивали в свете фонариков, словно серебряные украшения. Затем шлюз поглотил двух коллег, словно пасть гигантской рыбы, и чужеродный космический пейзаж сменился на привычную белизну корабля. Несколько минут спустя давление в отсеке поднялось до нормального уровня, огонек загорелся зеленым и подоспели Том с Селеной.

– С возвращением! – улыбнулся Том, снимая с Мелоди шлем. – Вас не подстрелили и не съели – уже что-то!

– Самое опасное, с чем мы столкнулись, – это гипергравитация, – сказала Хонбо. – Я даже заскучала по десятичасовым полевым миссиям в Пинъине.

– Завтра твоя очередь, – сообщила Мелоди Селене, которая помогала китайской коллеге избавиться от скафандра. – Принесешь нам немного «нефрита».

* * *

Чуть позже астронавты устроили краткий разбор полетов. Они пришли к выводу, что гарпуны закреплены надежно, однако вылазки на поверхность не должны длиться дольше трех часов, чтобы астронавты не переутомлялись и не нагружали тросы сверх меры. Никто не высказал предположений, почему стенки кратера зеленоватые и блестящие, словно покрытые мхом, окаменевшим миллионы лет назад.

Мелоди мучительно долго составляла отчет, хотя каждая клеточка тела молила о сне, а затем обсудила с Чжиганом его совместную с Селеной работу, запланированную на завтра. Безумно хотелось вернуться в кратер и самой добыть образцы, однако правила этого не позволяли и завтра ей полагался день отдыха.

Одобрив план Чжигана и отправив отчет в Хьюстон, Мелоди мгновенно отключилась. И как только смежила веки, пришел сон.

Она была всем и ничем, запертой в теле и в то же время всесильной. В боку у нее сидела заноза, скопление крючочков времени. Вокруг нее царил холод, зато внутри полыхал неугасимый огонь. Пламя создавало баланс. Как и положено, все существовало в равновесии.

Свет далекого Солнца щекотал ее, пока она вдыхала вольный вакуум. Она оставалась свободной от пут массивных центров гравитации, которые взывали к ней властными голосами, надеясь поймать ее в плен. Она не слушала эти оклики, поскольку желала иного. Она хотела объединиться с чужеродными частичками, вобрать их в себя, узнать и прочувствовать, ничего не упустив.

Во время этих подсознательных путешествий, сопровождаемых буйством необычных красок и внетелесными ощущениями, каких никогда не испытать наяву, Мелоди по-прежнему осознавала свое «я». Это она видела сны, проживала свои мечты. Доктор Мелоди Адамс, лейтенант-коммандер ВМС, дочь, возлюбленная, астронавт. Именно она наполняла сон жаждой познания и чувством свободы от сдерживающих целей и планов.

Во сне она сбрасывала эти оковы. Ей казалось, что внутри у нее бурлит реактор, наполняя ее жизнью, – и в то же время все происходящее абсолютно ничтожно, единственный удар сердца в космическом пульсе. Удар, который завершился прежде, чем кровь распространилась по ее безграничным венам.

В реальность ее вернули трели будильника. Прежде чем, как обычно, задуматься, сон это или послание от Серенити, она удивилась, как быстро пролетели девять часов. Сегодня еще двух астронавтов ждал визит на поверхность объекта, и через час после финального инструктажа Мелоди заступила на пост в кабине пилотов.