Нота сгущает воздух, словно туман.

Тяну её, позволяя ей раскрываться, возвращаться к началу и трепетать.

Мимм ныряет и кружится в полёте. Плутня кричит.

В воздухе надо мной не мерцают нити света, золотые птицы не расправляют сверкающие крылья, души не вспыхивают на фоне темнеющих небес.

Я не взаперти. Пою свободно.

Владеющие расступаются, поворачивая ко мне головы, как будто я говорю на языке, которого они не слышали с тех пор, как были достаточно маленькими, чтобы помещаться в колыбельках. Те из них, кто держал Линну, отпускают её звенящие рукава. Руки остальных опускаются по бокам. Они слушают. Слушают меня.

Держу глаза открытыми. Хочу увидеть, когда это начнётся. Хочу увидеть, как переменятся их лица, когда уши наполнятся тем, что они прежде слышали лишь однажды – если вообще слышали. Девочка поёт. Девочка поёт в саду Всех безмолвий.

И не просто какая-то девочка, а дочь Поющей Морю.

– Ты звучишь как она, – говорит владеющий постарше, нарушая закон своим языком.

Некоторые из присутствующих кивают, перешёптываясь между собой.

Королева-дитя улыбается, по её щекам текут слёзы.

Смотрю на море, исторгая из нутра свой самый сокровенный голос. Затем небо смягчает края облаков, начинает накрапывать мелкий дождь, и я перестаю петь. Высовываю язык. Глотаю небо.

Господин Кроуиф таращится на меня, словно я призрак – та, которую давно похоронили, пришла поцеловать его в щёку. Он теряет бдительность, и Линна это замечает. Она вдавливает свой каменный каблук в носок его шёлкового с золотом сапога, а локоть – в утробу. Он хватается за живот, и она убегает, расталкивая растерянных владеющих. Бежит ко мне. Берёт за здоровую руку.

– Продолжай петь, – говорит она, пока владеющие устремляют на нас мутные глаза.

Снова повышаю голос.

Линна стоит позади меня, позволяя музыке пробирать её до костей. У неё за спиной образуются пряди света. Она поворачивается, чтобы вытянуть сверкающие ноты из воздуха. К тому моменту, когда я позволяю своей песне затихнуть, в её ладони лежит узел лучезарного золота.

Она бросает его в толпу владеющих. Один из них ловит его. Остальные ахают. Водят кончиками пальцев по блестящему металлу.

Господин Кроуиф пытается протолкнуться сквозь толпу, но владеющие образовали стену из локтей, наклоняясь, чтобы рассмотреть мерцание Линны поближе.

Море раскидывает волны в тишине. Владеющие медленно обходят нас, поднимая руки, чтобы показать: они не желают нам зла. Их шёпот колышется, как плещущие волны. Глаза словно юркие рыбки.

Как вдруг земля у нас под ногами сотрясается от крика.

– Гнусные золотолизы! – Это господин Кроуиф. – Даёте крылья предателям с коварными языками. Пренебрегаете историей по прихоти приятного голоса!

Владеющие поворачиваются к нему, и в середине толпы образуется узкий проход.

Он устремляется в образовавшееся пространство, хватает и тянет Линну за запястье. Указывает на деревянный трон Королевы-дитяти, и несколько владеющих берутся за него. Её лицо искажено страхом. Они принимаются тащить её к утёсам. Господин Кроуиф уволакивает Линну от меня, пробираясь сквозь толпу владеющих. Королева-дитя кричит.

Ветер не отстаёт от суматохи. Вновь начинает теребить меня за уши. Крики и шёпот. Волосы хлещут меня по щекам. Блай превращается в свист. Запрокидывая голову, вижу, как Сумерки поднимаются в воздух. Мимм и Плутня прилетели на каменную спину громадной птицы и сидят рядом с Блаем.

Мне нужно пробиться к Линне.

Мне нужно пробиться к Линне.

Бегу к утёсам, пробираясь мимо рукавов, кусаясь и царапаясь, чтобы протиснуться сквозь толпу. Вижу блестящие волосы Линны, изогнутую каменную корону Королевы-дитяти.

– Подождите! – кричу я. – Нет! Подождите!

И тут теряю из виду Линну – и Королеву-дитя.

А владеющие больше не двигаются вперёд.

Прорываюсь мимо них. Господин Кроуиф стоит на краю утёса рядом с троном предателя, приготовленным им для Королевы-дитяти. Только трон пуст. Рядом никого.

– Линна! – Я пошатываюсь, проскальзываю.

И вижу её.

Она падает вниз, золотая крупинка, сияющая на фоне неумолимой серости океана. А Королева-дитя – блестящее крылышко сверкача, сброшенное в кучевое облако.