Завывает, завывает.

Линна сказала, что это всего-навсего ветер. Но Линны здесь нет. Только я – я и темнота. За свою жизнь я изрядно наслушалась просачивающихся в щели свистов, и этот звук – нечто иное.

Это голос.

Но, быть может, мой разум вырезает историю из ничего.

Шепчу Мимм и Плутне, шарю в пустом пространстве, но кончики пальцев не находят перьев. Они находят лишь гравий. Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть пространство вокруг, но это всё равно что смотреть сквозь чернила.

Мое сердце – перехлёст течений. Линна, мерцание, шаги, господин Кроуиф. Он забрал её. Забрал. Собирается отправить её на скалы.

Завывающий голос всё громче и громче.

Опускаюсь на корточки, осторожно ползу в его сторону сквозь черноту. Выставляю руку перед собой, нащупывая стену, в которую Линна врезалась ранее. Сложенную из камней. Провожу ладонями по впадинкам, подтягиваясь, чтобы встать. Ни одной щели – нет, вот здесь одна. Хватаюсь за неё, просовываю внутрь подушечки двух пальцев.

Шепчу туда.

– Тссс, ветер, – говорю я.

Звук затихает.

И перестраивается в песню.

Она закольцована, возвращается – снова и снова – к началу. Как песня, которую я услышала, когда Линна привела меня в Сокровенный впервые. Как трели обителькрылов. Доносится из-за стены.

Я знаю, знаю.

Прислоняюсь ухом к отверстию, стоя до боли неподвижно, позволяя песне закручиваться внутри меня.

– Я не ветер, – говорит песня.

Мимм и Плутня приземляются мне на плечи, тыча клювами в мои уши, говоря мне слушать. Слушать, слушать.

Песня погружается в молчание.

– Кто ты? – шепчу я, говоря в трещину, вдыхая запах сырости, и соли, и морецветов.

Но поющий не отвечает, лишь заводит мелодию снова, ноты поднимаются, как ступеньки.

– Прошу, – говорю я. – Скажи мне.

Пение прекращается.

– Меня зовут Свеглия Эмм, – говорит голос.

– Свеглия Эмм. – Мои губы касаются камня. – Как давно ты здесь, внизу?

– Годы, годы, годы. – Слышу, как ногти царапают камень.

Всматриваюсь в сгущающуюся темноту. Обителькрылы хлопают крыльями рядом со мной, сбивая мой слух с толку перьями. В глаза бросается искорка света, и я жду, наблюдая. Это одна из моих золотых птичек, пробирающаяся сквозь камень от Свеглии Эмм ко мне, словно та её напела.

Отворачиваюсь от стены и бегу.

Завывание начинается снова.

– Ключи, – зовёт голос, становясь всё выше. – Ключи. Ключи. Ключи. Ключи. – Речь переходит в пение, а затем в крик: – Ключи!

Бегу до самого выхода из Сокровенного. Статуя Рулуна Арфермола надо мной поднимается, а затем сдвигается в сторону, открывая рассветное небо, ночь выщелочена лучами раннего солнца.

Спешу вверх по лестнице, хватаясь за сияющие золотом перекладины, ноги скользят.

Выбравшись из туннеля, оглядываюсь и вижу, что обителькрылы не последовали за мной. Кружат и вьются внизу, далеко внизу. Золотистая птичка освещает края их крыльев, выписывая кольца и мельтеша мимо них. Она вылетает на поверхность и проносится над моей головой. Мне невыносима мысль оставить их там. Одних. Без Линны.

– Ключи! – всё ещё слышу я, как кричит Свеглия Эмм. – Ключи! Ключи! Ключи!

Свищу и напеваю, но обителькрылы не следуют за мной. Наверное, боятся покидать туннели, как я боялась покинуть обитель.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Мимм, Плутня, – повторяю трепещущие ноты, которые сочинила в дуплистом дереве, и они опускаются на землю, заставляя птах прижать крылья к тельцам и поднять на меня головы.

– Летимте со мной, – шепчу я, глаза наполняются слезами.

Статуя Рулуна Арфермола начинает двигаться обратно, чтобы закрыть собой яму. Отпрыгиваю и падаю, ударяясь спиной о брусчатку. Закрываю глаза. Слёзы бегут по щекам.

– Мимм. Плутня. – Теперь мне туда не спуститься. Не сейчас, когда времени так мало. Не сейчас, когда Линна вот-вот отправится к скалам. Лёгкие горят. Крылья, замурованные под камнем.

Утро слепит белым сквозь веки, открываю глаза. В небе надо мной две точки. Присаживаюсь, смеясь, грудь вздымается. Обителькрылы. Мимм и Плутня – они последовали за мной. Последовали за моим голосом.

Я их не потеряла. Я потеряла не всё. Зову, и они устремляются ко мне, стуча клювами у моих ушей.

Фестиваль секретов закончился. Сегодня фестиваль королев. У перьевала по-прежнему безлюдно. Но пространство усеяно стеклянными бутылочками с секретами внутри, написанными на высушенных листьях языкоплодов. Жители Пагубагона должны были бросить их в море. Наверное, море их выплюнуло. Наверное, устало от секретов. Я устала от секретов.

– Секрет за секрет, – сиплю я.

И тогда я знаю, знаю, знаю.

Знаю, что должна сделать.