Я прижата к стене. Горло слипается. Не могу дышать. Не могу дышать…

Но господин Кроуиф смотрит не на меня.

Он смотрит на Линну.

– Владеющая, – произносит он, морща рот.

Поворачиваюсь к Линне, перевожу взгляд обратно на господина Кроуифа. Пытаюсь не отвечать на пристальный взор Королевы-дитяти, но она прожигает им мою щёку. Когда наконец бегло смотрю в её сторону, она беззвучно произносит два слова: «Мне жаль». Она опирается на господина Кроуифа, одна стопа не касается земли. Она повредила лодыжку.

Господин Кроуиф усмехается, всё ещё глядя на Линну.

– Некоторые убили бы за честь быть одной из лучших Пагубагона, Аурелинн Ландд. И всё же ты решила опозорить сей высокий статус. Та выходка с платьем в колокольчиках. Да кем ты себя возомнила?

– Обращайтесь к ней по её настоящему имени, – говорю я, скрещивая руки на груди. – Её зовут Линна.

Господин Кроуиф смотрит на меня так, словно только сейчас заметил, что я существую.

– Что ж, как вам угодно. – Он поворачивается обратно к Линне, улыбаясь: – Линна Ландд. Уверен, вы обе знаете, что наказание за укрывательство владеющей – смерть. А Королева-дитя вас укрывала, не так ли?

Делаю шаг к нему, но Линна хватает меня за руку.

– Нет, – шепчет она. – Ему нужна я.

Гневно смотрю на господина Кроуифа, вырываясь из Линниной хватки.

– Вы не можете убить Королеву-дитя, – говорю я.

– Я могу делать всё, что пожелаю! – взвизгивает господин Кроуиф. Затем разглаживает пиджак, расправляет плечи.

– Когда Королева-дитя умрёт – когда владеющие приволокут её на скалы за предательство (а я внушил им, что того желает море), – они попросят меня стать их правителем. И тогда я, смотритель всего этого вашего шума, превращу Пагубагон в место, которым ему всегда было суждено быть. – Он понижает голос до шёпота: – Тихое место. Место без музыки.

– Море ничего не желает! – кричу я. – Это были вы. Вы столкнули Поющую Морю в волны – море её не уносило. – Господин Кроуиф лишь хмыкает. – Да и трон в таком случае займёт Блай, – говорю я.

Господин Кроуиф смеётся:

– Этот говорящий загадками пустослов? Ты разве не слышала? Он одержим старыми скорбями. Даже в раннем детстве отказывался покидать это место. Цеплялся за пыльные занавески, пренебрегал помощью, предложенной смотрителем…

– Вы заперли его там, – говорю я.

Он улыбается:

– Да, пожалуй. Но я преподношу эту историю иначе. И в этом суть историй: главный рассказчик, а не рассказ.

– Если вы можете делать всё, что захотите, – встревает Линна, – зачем вам я?

Господин Кроуиф проводит костяшками пальцев по щеке Королевы-дитяти.

– Владеющие любят это милое личико, – говорит он. Королева-дитя отшатывается. – Они любили Девятого Короля. И даже любили Поющую Морю. Я не могу просто сообщить о её предательстве – я должен им его показать.

Он толкает Королеву-дитя, и та падает вперёд, подвёрнутая лодыжка её подводит.

– Они вам не поверят, – шепчет она. – Они не поверят, что я прятала…

– О, но они всегда так делают в конечном счёте, – говорит господин Кроуиф. – Возможно, не сию же секунду, но когда увидят, во что Ландд превратилась здесь по твоей милости. – Он окидывает Линну взглядом с головы до ног.

Линна усмехается:

– Я с вами не пойду. Не стану помогать в вашем вранье.

– Ещё как станешь. Потому что иначе, – он бросает взгляд на меня, – сама знаешь, что бывает с отвернувшимися, которые поют. – Мне хочется броситься на него, вцепиться в его надменное горло. – Я знаю про тебя всё, – говорит господин Кроуиф, пристально на меня глядя. – Молчание приносит больше пользы, чем музыка. Поющей Морю следовало это знать.

– Дельферния, – шепчет Линна, – позволь мне это сделать. – Она поворачивается к господину Кроуифу. – Когда? – говорит она.

– Нет! – говорю я. – Нет!

Господин Кроуиф удовлетворённо складывает ладони.

– Завтра вечером. На фестивале королев. Я велел владеющим собраться в саду Всех безмолвий. Сказал, что им предстоит столкнуть в море предателей, – он сверлит меня взглядом, – потому что того требуют волны.

Линна побелела в лице. И всё же опускает подбородок.

– Клянусь перед морем, – говорит она.

Господин Кроуиф кивает:

– Клянусь перед небом.

В туннеле поднимается вой. Ветер, ветер. Обителькрылы летают вдоль стены позади нас, как золотые птицы, которых я создала, – ищущие в куполе обители щель, в которую можно протиснуться.

Линна подходит к господину Кроуифу. Берёт Королеву-дитя за руку и помогает ей подняться. Взгляд Королевы-дитяти умоляет. Умоляет меня сделать то, о чём она просила меня в библиотеке. Но я не могу, не могу. Все трое отворачиваются от меня: смотритель, королева, Линна.

– Нет, Линна… – говорю я. – Линна! Не надо! – Она не обращает внимания. Удаляется. – Линна! – окликаю её я. – Линна! – Но она не останавливается, не оборачивается. – Линна, ты не можешь… – хнычу я.

– Теперь иди, – бросает господин Кроуиф через плечо. – Подруга спасла тебе жизнь.

Золотые каблуки Королевы-дитяти скрежещут по камню.

Цок-цок. Цок-цок.

– И не подумаю, – говорю я, догоняя их и хватая за локоть Линну. Она отстраняется, избегает моего взгляда.

В отличие от господина Кроуифа. Он смотрит на меня с силой расколотого громом неба. Чувствую себя маленькой и обожжённой, как осколок умолкамня.

– Это игра для королей и владеющих, – произносит он. – А не для девочек-невидимок.

И задувает пламя в руке.