Уиллоу

Ебучий Феникс Марроу.

Каждый раз, когда его имя всплывает в трендах, мне хочется воткнуть нож прямо в телефон.

В интернете его называют целителем. Провидцем. Ходячим чудом с кубиками пресса и улыбкой, доведённой до совершенства в Турции, чтобы у женщин подкашивались колени. А я называю его тем, кто он есть: паразитом в белых льняных одеждах, высасывающим последние соки из отчаявшихся, пока от них не остаётся лишь пустая оболочка.

Я знаю, что не должна кликать. Знаю. Каждый раз заставляю себя листать, не давать ему просмотры. Но я кликаю. Всегда кликаю. И вот он, стоит босиком в пустыне на закате, словно ожившая библейская картина. Микрофон закреплён на безупречной рубашке без воротника, волосы уложены так, будто сама Богиня взъерошила их перед съёмкой.

— Если вы это смотрите, значит, вам суждено услышать то, что я скажу, — начинает он, глядя в камеру, будто приглашая, словно проклятый святой. — Возможно, вам говорили, что пробовать больше нечего. Возможно, вы слышали слова вроде «хроническое», «неизлечимое», «терминальное». И, возможно, вы начали в это верить.

Он наклоняется ближе к камере, понижает голос, делает тон почти заговорщическим:

— Но ваше тело не ваш враг. Оно — ваш союзник, — он потирает ладони, будто искренне верит в то, что говорит. — Оно пыталось защищать вас всю жизнь. Вы просто перестали его слушать.

Я сжимаю телефон крепче. Челюсти сводит.

— Правда в том, что ваше тело уже знает, как исцелиться. Наука об этом забыла, отрицает, но природа — нет. Когда мы устраняем помехи, яды, сомнения, шум, тело вспоминает себя. Каждая клетка знает, что делать. Ей просто нужно разрешение.

Кадр меняется: женщина лежит на коврике на полу. Она глубоко дышит, слёзы струятся по её лицу. Феникс держит ладони над её животом, глаза безмятежно закрыты. Его голос продолжает звучать за кадром.

— То, что я делаю, — не магия. Это согласование. Я помогаю людям на время приглушить историю болезни, чтобы их тела смогли начать писать новую.

Снова он в кадре, его тон звучит как чёртов гипноз.

— Если вам сказали, что вы никогда не исцелитесь, приходите ко мне в Институт оздоровления Феникса Марроу. Ваше тело хочет жить. Вам просто нужно позволить ему. Если вы готовы исцелиться, по-настоящему исцелиться… Я покажу вам, как.

Восемьдесят тысяч просмотров. За четыре часа.

Комментарии — это будто святилище его алтаря.

Наконец-то я снова чувствую себя живой. Спасибо вам!

Врачи от меня отказались, но вы — нет. Я исцеляюсь благодаря вам.

Каждое ваше слово звучит иначе. Моё тело чувствует себя лучше после каждой сессии.

Вы помогли мне вспомнить, что я не сломана.

Слежу за вами месяцами. Ничто никогда не казалось таким настоящим.

Я едва не захлёбываюсь собственной слюной.

Самое мерзкое? Он не совсем неправ. Его дурацкие соки для очищения, голодание, безумные ограничения в еде, философия «разум превыше материи» — поначалу они работают. Для некоторых. Иногда. Люди чувствуют себя лучше, их организм перезагружается, симптомы ослабевают. Он подмешивает к своей отраве немного правды, чтобы она казалась убедительной. В этом его опасность. Он не откровенный мошенник, а полуправдивый красавчик с идеальной линией подбородка, наживающийся на боли и болезнях людей.

Но суть всегда сводится к одному: он считает, что в конечном счёте исцеление — это он сам.

Пальцы дёргаются от желания выложить правду, прорваться сквозь иллюзии и закричать им в лица: «Он хищник! Обманщик! Он не спасает вас, он охотится на вас!»

Но в моём почтовом ящике уже лежат три предписания прекратить действия. Его юристы, как стервятники, кружат, ждут, когда я оступлюсь. «Клевета», — говорят они. «Оскорбление чести и достоинства». Забавно, как человек, утверждающий, что владеет ответами на все вопросы мироздания, бежит жаловаться адвокатам, когда одна женщина в интернете говорит правду.

Я продолжаю листать — мазохистка, что с меня взять. Женщины дрожащими голосами рассказывают свои истории, слёзы текут по их щекам, они благодарят его за методы, изменившие их жизнь.

Моя лучшая подруга тоже думала, что её жизнь изменилась.

Джулс. Громкая, яркая Джулс, которая однажды заставила меня купаться нагишом в фонтанах Белладжио. Джулс, которая вытаскивала меня танцевать, когда мне не хотелось, которая всегда заказывала лишнюю порцию картошки-фри, но никогда не могла её доесть. Джулс, которая должна быть здесь.

Вместо этого она — прах в банке на каминной полке своей матери. Потому что верила ему. Верила до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Я помню нашу первую встречу с Фениксом. Признаю, у него была харизма. Он держался так, будто само солнце склонялось к нему. Но в тот миг, когда его взгляд остановился на мне, каждый волосок у меня на затылке встал дыбом. Что-то внутри вопило: «Хищник!»

И я была права.

То «исцеление», которое он предложил ей, включало не только голодание, медитацию и дорогущие добавки. Оно пришло в виде поздних ночей, его особых методов, слёз после принуждения и давления.

К счастью, хватило одного раза, чтобы она увидела правду. После той ночи она сломалась. Она рассказала мне всё.

А через три месяца её не стало.

Мои ногти впиваются в ладони, оставляя глубокие полумесяцы. Ярость горит жарче огня.

Феникс Марроу должен умереть.

По сути, я не должна сейчас выискивать его имя в сети. А просто швырнуть телефон экраном вниз на тумбочку и лечь спать пораньше. Может, лишний час сна пошёл бы мне на пользу.

Но тут мой взгляд цепляется за заголовок на форуме: «Выздоравливающие после Феникса».

Мой палец предаёт меня. Я нажимаю и читаю.

«Год назад мне поставили диагноз — эндометриоз. Врачи говорили, что ситуация тяжёлая, операция, гормональная терапия, вероятное бесплодие. Я была в ужасе, на грани отчаяния. И тогда я нашла Феникса. Его голос, его уверенность заставили меня поверить, что исцеление возможно. Он сказал, что моё тело способно самовосстанавливаться, если я просто начну его слушать. Я начала очищение, медитации, принимала добавки. Боль стала утихать. Я думала, он спасает меня».

Я сжимаю язык зубами так сильно, что становится больно. Вот так всё и начинается. Всегда с надежды. Всегда с его «историй о чуде».

«Потом он пригласил меня на закрытый ретрит. Сказал, что я достигла переломного момента. Что следующий шаг требует полного доверия. Что моя боль — это тело “удерживает травму”. Он говорил, что исцеление означает капитуляцию. Что мне нужно отпустить ситуацию.

Я сказала, что это кажется неправильным. Он продолжал настаивать: “Тебе нужно отпустить”.

По коже бегут мурашки. Я уже знаю, что будет дальше, но продолжаю читать.

«Он сказал, что его энергия может “перестроить” мою, что физический контакт является частью процесса.

Я отказалась. Он сказал, что я сопротивляюсь. Что мои слова — это блоки, а мысли — болезнь.

Я хотела, чтобы всё сработало. Поэтому сделала, как он сказал».

Горло сжимается.

Типичный сценарий. Манипуляции. Комплекс бога.

Тот же шаблон, который уничтожил Джулс.

«Потом он сказал, что мне стоит гордиться, я наконец “освободилась”. Но боль вернулась, стала ещё сильнее. Я чувствовала себя отравленной. А когда попыталась рассказать людям? У них хватило наглости сказать, что, возможно, я просто не была готова к исцелению. Все твердили, что Феникс никогда бы так не поступил. Говорили: “Посмотри, скольким женщинам он помог”.

К чёрту Феникса Марроу».

Я двигаюсь, даже не успев принять решение осознанно. Хватаю ключи от грузовика с комода и иду через дом прямо к входной двери. Обе мои сестры сейчас не дома, и это хорошо. Сегодня мне не нужны доводы рассудка.

✦····•✦•····•✦

Здание «Института оздоровления Феникса» выглядит скорее как проклятый храм, чем медицинское учреждение. Величественное строение в самом дорогом районе города, белый камень и стекло, подсвеченные мягким золотистым LED-светом, словно маяк спасения. Вывеска с его именем выполнена чистым минималистичным шрифтом, будто способна скрыть гниль внутри.

Я выключаю фары и опускаюсь ниже в кресле. Смотрю на парадные двери. Уже поздно, почти восемь вечера. Но человек вроде Феникса не придерживается обычного рабочего графика. Они закрываются только через пять минут.

Люди выходят небольшими группами, сияя так, будто только что избавились от всех грехов. Женщины и даже несколько мужчин несут холщовые сумки с его дурацким логотипом. Все выглядят такими счастливыми… или уставшими.

Это напоминает мне, как сначала выглядела Джулс. Истощённой, измождённой, потрёпанной. Если присмотреться, можно заметить признаки того, что уже слишком поздно. Что иллюзия — будто он сам и есть исцеление — проникла слишком глубоко.

От этого хочется блевать.

А потом появляется он.

Сам Феникс Марроу.

Он богат, невероятно богат, но одевается так, словно играет в косплей «сексуального Иисуса». Свободные льняные одежды, волосы собраны сзади, на ногах сандалии. У него эта отполированная, кинематографическая улыбка, которой он украшает обложки журналов и заставки видео в «ТикТок». Его аура кричит о уверенности, чистоте, мудрости. Для подписчиков он «Бог в шлёпках за пятьсот долларов».

Для меня? Он типичный мошенник, но с кровью на руках.

Я наблюдаю, как он спускается по лестнице, держит телефон в руке, телохранитель тенью следует рядом. Здоровяк с шеей толщиной с моё бедро сканирует парковку так, будто знает, что хищники реальны. Только он не учитывает, что один из них может оказаться ростом метр-семьдесят, в юбке из секонд-хенда и с идеально подведёнными глазами.

Феникс садится на заднее сиденье чёрного «Мерседеса» с тонированными стёклами, таких машин удостаиваются лишь мафиозные боссы и главы государств. Водитель закрывает дверь с благоговением, словно помещает святую реликвию в сейф.

— Проклятая змея, — шепчу я себе под нос.

Вот почему я до сих пор не добралась до него. Он никогда не бывает один. Всегда окружён охраной, роскошью, поклонением. Он не заходит в продуктовые магазины в одиночку, не стоит в очереди в «Starbucks». Феникс Марроу даже не прикасается к дверце своей машины.

Но я всё равно записываю. Рост и стойку телохранителя. Особенности поведения. Номер «Мерседеса». Время его выхода. Всё имеет значение. Любая деталь может позже открыть окно возможностей.

В глубине сознания зудит фантазия затащить его к себе за стол. Пригвоздить его холёные руки моими кинжалами. Зачитать ему список грехов, пока его маска ложного божества рассыпается в прах.

Я едва не улыбаюсь, представляя его лицо под чёрным мешком.

Но реальность быстро бьёт меня по лицу. Я потратила почти год, пытаясь подобраться к этому мерзавцу. Его публичные выступления под охраной. Личный адрес не прослеживается. Двери его дурацкого института под надзором службы безопасности.

Беру телефон, нахожу номер. До закрытия осталась минута. Быстро набираю и жду.

— Институт оздоровления Феникса Марроу, — отвечает мужчина. В голосе раздражение, как я посмела позвонить за шестьдесят секунд до закрытия. Я его понимаю. — Могу я помочь вам обрести лучшее самочувствие?

— Да, я хотела узнать, можно ли записаться на частные сеансы с Фениксом? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь не выдать в голосе ненависть к этому человеку.

— В настоящее время запись ведётся на десять месяцев вперёд, — отмахивается он, будто заранее знает, что я не стану продолжать. — Также мы требуем невозвратный взнос в пять тысяч долларов при бронировании.

Я едва не прикусываю язык. Пять тысяч долларов?! На моём банковском счёте никогда не было такой суммы.

— А как насчёт стипендий? — мой голос звучит слишком высоко. — Или грантов? У вас бывает что-то подобное?

— Институт предоставляет двенадцать бесплатных мест в год, но, к сожалению, все они уже распределены. Вы можете подать заявку, когда места откроются в январе.

Чёрт возьми.

— Хорошо. Спасибо, — я вешаю трубку раньше него.

Как? Как можно быть настолько недоступным? Все остальные мужчины, познавшие остриё моих кинжалов, поддавались на уловки без труда. Но с Фениксом этот номер не пройдёт. Он сразу раскусит меня, если я попытаюсь приблизиться и соблазнить. Я оставила слишком много комментариев, а он отвечал слишком часто, он тут же узнает, кто я. Его не одурачить.

Я не знаю, где сейчас кроется ответ, откуда появится мой шанс? но до тех пор я буду наблюдать. Буду запоминать. Буду охотиться из теней. Потому что, пусть Феникс Марроу и окружён поклонением толпы, для меня он — лишь будущая добыча с отличной пиар-поддержкой.

Я уже собираюсь повернуть ключ в зажигании, когда телефон в подстаканнике вибрирует.

Номер незнакомый.

Морщу брови, открываю сообщение.

| Что ты сейчас делаешь?

Без эмодзи. Без контекста. Прямо, навязчиво, с налётом насмешки — от этого по коже тут же бегут мурашки.

Я смотрю на экран. И просто… понимаю.

Это он.

Кейд. Сейнт Шейд. Или как, чёрт возьми, его там зовут на самом деле.

Тот самый человек, который вместе со мной отмывал кровь, будто это обычная стирка во вторник? тот, кто помнит моё лицо, в чьих руках моя жизнь. Тот, кому я оставляла откровенно жадные комментарии на публике.

Горло сжимается. Первая мысль: он флиртует. Вторая: откуда, чёрт возьми, у него мой номер?

Отвечаю быстро, предельно буквально:

| Высматриваю следующие пятипалые стейки, которые хочу нарезать.

Не уточняю. Не добавляю контекста. Я не настолько глупа, чтобы напечатать в мессенджере «планирую убить Феникса Марроу». Но слова достаточно двусмысленные. Сердце колотится, когда я нажимаю «отправить».

Сообщение отмечено как прочитанное. А потом… ничего.

Тридцать секунд. Целая минута. Пульс учащается с каждой пустой секундой.

Чёрт. Не стоило признаваться, чем я занимаюсь. Что, если это слишком? Что, если Не-Кейд отправит это в полицию?

Я уже на грани панической атаки, и тут телефон загорается снова. Но не сообщением.

Это звонок.

Я едва не сбрасываю. Каждый инстинкт во мне вопит: «Положи трубку! Обруби эту линию!»

Но любопытство побеждает. Любопытство и что-то ещё, чему я не хочу давать названия.

Свайпаю «принять».

— Что?

— Чёрт, Уиллоу, — его голос льётся из динамика, как грубый шёлк. — Ты правда сейчас за кем-то следишь?

Я мгновенно напрягаюсь, защищаюсь сарказмом:

— Ревнуешь? Или боишься, что это ты?

Он мнётся секунду, словно не уверен, как продолжить. Видимо, выбирает осторожность.

— Просто боюсь, что у тебя проблемы, — говорит он тихо, с настороженностью в голосе.

Я не могу разгадать этого Не-Кейда. Осуждает ли он меня? Готовится сдать? Или просто излишне опекает? Я не очень хорошо его знаю, чтобы понять. Но вижу возможность и решаю проверить. Подтолкнуть.

— Скажи мне, Не-Кейд… ты когда-нибудь слышал о Фениксе Марроу?

Пауза. Раздаётся его дыхание, значит, он ещё на линии. Но буквально слышу, как в его голове крутятся шестерёнки. Я назвала его ненастоящим именем, прямо спросила о конкретном человеке, раскрыла свою цель.

— Ну, вроде да. Какой-то целительный гуру. Его портреты на всех билбордах. Выглядит так, будто претендует на звание пророка года.

— И это всё? — барабаню пальцами по рулю. Я жду большего, зацепки, чего-то, что разрушит крепость, которую Феникс выстроил вокруг себя. У Сейнта Шейда огромная онлайн-аудитория. У Феникса — половина от неё, но всё равно внушительная. Оба базируются в Лас-Вегасе. Может быть связь, о которой я даже не подозревала.

Кейд выдыхает.

— Я не слежу за его бреднями, если ты об этом. Слышал имя. Видел лицо. Но это всё.

В груди вспыхивает горькое разочарование, горячее, едкое. На секунду я понадеялась, что Кейд может стать моим пропуском. Что судьба протягивает мне ключ. Но… ничего.

Впрочем, есть и облегчение. Облегчение от того, что человек, который видел, как я убиваю, который пробрался под кожу — вопреки моему нежеланию это признавать, — не связан с Фениксом Марроу.

— Знаешь, тебе не обязательно делать это в одиночку, — произносит он с намёком в голосе.

Что-то внутри каменеет.

— Спасибо, но мне не нужен мужчина для помощи. Я и сама большая злая девочка.

— Нет, Уиллоу, я… — он сбивается, явно ошарашенный тем, что я заподозрила в нём сексизм. — Поверь, я абсолютно уверен в том, насколько ты способна. Я просто… Блять. Просто переживаю, хочу, чтобы ты вернулась живой.

Эти слова проскальзывают сквозь броню прежде, чем я успеваю их остановить. Я не знаю, что сказать.

— И ещё, — в его голос возвращается лукавство, — я о том, что тебе не нужно справляться самой. Если хочешь, я могу стать твоим союзником. У меня достаточно сомнительных моральных принципов, чтобы помочь разработать план. Добраться до Феникса Марроу будет проще вдвоём.

Я смотрю на лобовое стекло, моргая. Он правда не имел в виду «взять всё на себя». Он действительно сказал, что поможет. И не будет осуждать?

— Ты поможешь мне, — медленно повторяю я, словно пробуя слова на вкус.

— Не хочу оставлять тебя одну. Никому не помешает, если за его спиной стоит кто-то ростом метр-девяносто, — замечает он. — Но могу сформулировать это более романтично, если хочешь.

Я резко смеюсь.

— Ты просто не мог не упомянуть свой рост, да?

— Решил, что это не повредит моим шансам, — смеётся он в трубку. — Потому что я не только поэтому позвонил, — его голос становится чуть ниже. — Могу я пригласить тебя завтра вечером?

Свидание. Он явно приглашает меня на свидание. Считалось ли свиданием приглашением на его шоу? Вряд ли, он был на сцене, а я в зале, пускала слюни, как собака. Но сейчас сомнений нет, это именно приглашение на свидание.

Сердце колотится, сбивчиво, жарко, неистово. Потому что какой мужчина зовёт на свидание после разговора, в котором узнал, что твоя конечная цель — убийство?

И какая женщина согласится на такое свидание?

Я, видимо.

Вместо того чтобы назвать его психом, я слышу собственный голос:

— Ладно. Завтра вечером.

Я бросаю трубку, прежде чем он услышит, как у меня перехватывает дыхание. Но его слова продолжают звучать в голове: «Я переживаю, хочу, чтобы ты вернулась живой».

Впервые за всё время я не чувствую себя одинокой в этом деле. И это пугает сильнее, чем когда-либо пугал Феникс Марроу.