Я постоял на сцене пару секунд, позволяя тишине в зале стать аж звенящей. Окинул взглядом бледного Варрика, напряженного Штальберга и замерших в надежде предпринимателей.

Затем я легонько щелкнул по микрофону деревянным пальцем. Динамики Ратуши отозвались коротким, неприятным визгом, сбросившим остатки оцепенения с толпы.

— Дамы и господа, — мой голос, очищенный от глитчевого эха, но сохранивший жесткий металлический тембр, разнесся по залу. — Давайте отбросим лирику и поговорим о фактах. Минувшей ночью сложная техномагия сошла с ума. Ваши големы убивали людей. Это факт.

По залу прокатился нервный шепоток. Штальберг самодовольно усмехнулся, ожидая, что я сейчас сам вырою себе могилу.

— Техника «Голем-Прома», — я кивнул в сторону Рудольфа, — осталась стоять на месте. Она не взбесилась. И это тоже факт. Но знаете, почему? Потому что нельзя свести с ума то, у чего нет мозгов. Примитивный алгоритм не слышит Шёпот Бездны. Это примерно как пытаться табуретку загипнотизировать.

Ухмылка Штальберга мгновенно скисла. Кто-то из кузнецов в заднем ряду мстительно хрюкнул.

— Но был в этом городе и третий факт, — я оперся обеими руками о трибуну. — Мои дроны серии «Небесный Охотник». А также мои уборочные автоматы, служанки-горничные и строительные големы. Этой ночью они продолжали работать, как обычно. Они защищали горожан от тварей Дикого Леса, пока Легион держал стены. Этому есть сотни свидетелей. Спросите у тех, кого мои дроны вытаскивали из-под обломков.

Я выдержал паузу, позволяя информации осесть в их головах.

— Секрет не в том, чтобы делать технику тупой ради безопасности. Секрет в правильной архитектуре Ядра и экранировании, — я обвел взглядом притихших ремесленников. — Моя технология доказала свою абсолютную, стопроцентную надежность в условиях локального Апокалипсиса. И вот мое предложение: я не собираюсь скупать ваши мастерские за бесценок. Я предлагаю вам альтернативу.

Я указал на Варрика:

— Городской Совет хочет Метку Надежности? Отлично. Моя Мастерская готова поставлять независимым предпринимателям унифицированные модули защиты. Я лично установлю их на големов, станки и марионеток. Вы пройдете любую сертификацию безопасности, сохраните свой бизнес и независимость.

Зал взорвался. И это были уже не гневные крики, а рев облегчения. Кузнецы, алхимики и портные вскочили со своих мест, аплодируя. Я только что бросил им спасательный круг, спасая от корпоративных акул.

Оборотень Варрик засуетился, шерсть на его хвосте встала дыбом.

— Минуточку! Подождите! — заблеял политик в микрофон, пытаясь перекричать толпу. — Это… это не регламентировано! Энергия Хаоса, о которой ходят слухи… независимые модули… Нам нужно собрать комиссию! Провести тесты! Это всё как бы, ну, это самое… не соответствует текущим ГОСТам!

— Варрик. Помолчите.

Слова были сказаны тихо, но они охладили пыл Варрика, словно ледяной сквозняк. Михаил Златогорский, генеральный директор в теле фарфоровой куклы, сделал шаг к краю сцены.

— Корпорация «Голем-Пром» не является вашим врагом, — кристально-чистый, не по-детски мудрый голос Златогорского обволок слушателей. В нем не было угрозы, только безграничная, пугающая рациональность. — В первую очередь, мы созданы для людей. Мы фундамент Аргентума. Но если мы сожрем вас всех, мы останемся в пустом городе. Монополия, лишенная здоровой конкуренции, ведет к технологической стагнации. Это ударит по самой корпорации.

Штальберг вытаращился на своего босса так, словно у того из ушей пошел пар. Рудольф явно готовил другой сценарий.

— Мы ценим инициативу, — продолжил Златогорский, его пустые глаза остановились на мне. — Мастерская Ван Клефа доказала свою… эффективность. «Голем-Пром» официально поддерживает идею внедрения независимых защитных модулей. Более того, мы готовы оказать содействие в сертификации этих модулей в Городском Совете. Пусть малый бизнес живет.

Люди в зале выдохнули с такой силой, что, казалось, качнулись тяжелые люстры. Угроза разорения миновала. Предприниматели и ремесленники обнимались, кто-то даже утирал слезы.

Собрание завершилось на ноте робкой, но вполне осязаемой надежды.

Часом позже. VIP-переговорная на верхнем этаже Ратуши.

Панорамные окна открывали вид на дымящийся, истерзанный город.

Я сидел в глубоком кожаном кресле. Напротив, сложив фарфоровые ручки на коленях, сидел Михаил Златогорский.

Охраны не было. Штальберга выставили за дверь.

— Твоя речь о пользе конкуренции и заботе о людях пробила бы на слезу даже тролля, Михаил, — нарушил я тишину, закидывая ногу на ногу. — Отличный пиар.

— Толпа любит красивые сказки, Маркус, — равнодушно отозвался Архимаг. — Как мы с тобой и договаривались полтора часа назад по твоей… крайне назойливой цифровой связи. Мои маги-аналитики чуть с ума не сошли, когда твой «Гномик» влез в нашу защищенную корпоративную сеть, чтобы организовать этот звонок.

— Издержки кризис-менеджмента, — я пожал плечами. — Зато теперь мы оба в плюсе. Ты сохранил лицо перед городом и не выглядишь как стервятник, а я получил доступ к рынку.

Златогорский чуть наклонил кукольную голову.

— Просто доступ к рынку? Мое публичное одобрение означает, что весь малый и средний бизнес Аргентума теперь обязан купить твои модули защиты, чтобы избежать утилизации. Ты станешь сказочно богат за один месяц. Я пошел на колоссальные уступки, надев намордник на Штальберга с его планом поглощения.

Михаил плавным движением достал из складок своей крошечной мантии тяжелый, окованный свинцом цилиндр. Тот самый, внутри которого я ощутил пульсацию знакомой силы…

Фарфоровый мальчик положил артефакт на стол из красного дерева и пододвинул ко мне.

— Как и было оговорено, — произнес Архимаг. — Если хочешь получить мою поддержку, выполни свою часть сделки. Первое: пробуди для меня этот артефакт. Я уже много лет хочу узнать, что внутри.

Я накрыл цилиндр ладонью. Металл холодил древесину моих пальцев.

— И второе. Дикий Лес, — сказал Златогорский, глядя в окно на серую пустошь за южной стеной. — Удар Стерилизации и флота выжег Скверну, но вместе с ней он уничтожил и саму экосистему. «Голем-Пром» критически зависит от поставок редкой древесины, маго-смолы и алхимических трав из Леса. Мои заводы встанут через три месяца.

— И ты хочешь, чтобы я его вырастил с нуля? — я усмехнулся. — Я артефактор и кукольник, Михаил, а не агроном.

— Ты Забытый, ломающий законы физики, Маркус, — отрезал Златогорский без тени эмоций. — Я, тоже Забытый, это прекрасно вижу. И в твоем арсенале есть Витальная энергия такой плотности, что она заставила бы цвести даже камни. Плюс, у тебя в друзьях ходит сам Мирос, Основатель Ордена, а он кое-что понимает в магии Жизни. Ты восстановишь экосистему Дикого Леса. Вернешь ему первозданный вид, без Скверны и монстров. Это перекроет все убытки моей корпорации.

— По рукам, — я сгреб цилиндр со стола и убрал его в бездонный карман плаща. — Сделаю вам новый лес. Экологически чистый, зеленый, белочки там, птички. Может, даже посажу аллею голубых елей, чтобы Штальбергу было где гулять на пенсии.

Из-под воротника моего плаща высунулась голова Арли. Кошкодевочка, до этого сидевшая тише воды, обвела взглядом роскошный кабинет Златогорского.

— Чат, вы только посмотрите на эту многоходовочку, — прошептала она с интонацией прожженного финансового брокера. Её телефон был отключен, стрима не было, но Арли по привычки обращалась напрямую к фанатам. — Босс спровоцировал локальный конец света. Потом спас от него город. Потом продал горожанам обязательную страховку от концов света, выбив корпоративного монополиста. А теперь корпорация сама платит ему за то, чтобы он посадил деревья на месте выжженного пустыря, который он же и помогал уничтожать.

Она восхищенно покачала головой:

— Это уже не просто малый бизнес, Хозяин. Это чистейший, рафинированный, бессовестный капитализм.

— Это называется эффективность, Арли, — я поднялся с кресла, поправляя полы плаща. — И диверсификация активов.

Я кивнул на прощание Златогорскому и направился к выходу. Пришло время прикупить пару мешков семян.

Мы вышли из тяжелых дубовых дверей Ратуши на улицу. Утренний воздух, всё ещё пахнущий гарью, приятно охладил мои перегретые сервоприводы.

Арли, удобно устроившаяся у меня на плече, болтала ногами и задумчиво грызла купленный (стыренный?) леденец.

— Знаешь, Хозяин, я тут пораскинула нейронами, — философски начала кошкодевочка, глядя на суетящихся вокруг чиновников. — По всем законам жанра, ты должен был красиво уйти в закат, оставив спасенных горожан со слезами благодарности на глазах. А ты что сделал? Ты посадил весь малый бизнес на абонентскую плату, а потом стряс с монополиста контракт на озеленение. Ты не герой. Ты — натуральный, кровососущий вампир капитализма.

— Герои умирают молодыми, бедными и в красивых позах, Арли, — лениво отозвался я, спускаясь по ступеням. — А вампиры капитализма живут вечно, спят на шелковых простынях и могут позволить себе качественный техосмотр. К тому же, я не сосу кровь. Я сосу бюджеты. Это гораздо гигиеничнее.

— Оправдания упыря-монополиста, — фыркнула она, но с явным одобрением.

— Арли… Если серьезно, я… да и ты… жизнями рисковали, когда спасали этот город, — заметил я. — Так что мы заслужили… небольшую компенсацию.

— Но так как нам никто ее не даст по доброй воле, мы заберем ее сами, — кошкодевочка хихикнула. — Ладно, пошли забирать нашего карманного демиурга. Надеюсь, он там не заржавел от переизбытка свежего воздуха.

Мы направились к дальнему скверу, где я благоразумно оставил Великого Основателя отыгрывать роль бракованного био-грузчика.

Однако, подойдя к заветной лавочке под раскидистым, чуть подпаленным дубом, я остановился.

Лавочка была пуста. На ней сиротливо лежал лишь скомканный листок утренней газеты да виднелось свежее, жирное мазутное пятно — след от нашего гениального грима.

Арли взмыла в воздух, заложила круг над сквером и сложила ладошки рупором.

— Эй! БОМЖество! Ты где⁈ — звонко на всю улицу завопила она. — Прием! Небесная канцелярия! У нас тут лимит на прятки вышел!

Ответом послужил лишь шелест листвы.

— Тихо, — я поднял руку, переключая оптические сенсоры в режим усиленного восприятия. Они мгновенно наложили на реальность сетку дополненных данных.

Никаких следов магического боя я не увидел. Никаких всплесков ауры или остаточного эфира. Зато на мокрой от росы брусчатке четко отпечатались следы тяжелых, изношенных ботинок. Трех пар.

Вот они подошли к лавочке. Вот две борозды… кто-то, не особо церемонясь, волочил тяжелый груз (видимо, Мирос продолжал честно отыгрывать «отключенную модель на прямых ногах». А может просто заснул). А вот следы антигравитационных маго-подушек, старых, барахлящих, оставивших на камне характерный масляный след от дешевого привода.

— Гениально, — я потер деревянную переносицу. — Мы пережили падение метеоритов, хтонических монстров и орбитальные бомбардировки, чтобы в итоге нашего бога сперли обычные мародеры.

— В смысле сперли⁈ — у Арли глаза на лоб полезли. — Наше Бомжество⁈ На металлолом⁈

— Я же сам повесил на него табличку «БРАК. НЕ ВКЛЮЧАТЬ». Уличные стервятники увидели бесхозного голема и решили подзаработать. А наш интроверт, видимо, решил, что это отличный способ избежать общения с фанатиками.

— Скорее он просто дрых без задних ног…

Я достал связь-кристалл.

— Гномик. Мне нужен транспорт. И отследи масляный след антиграва, который только что отъехал от Ратуши в сторону промзоны.

Через минуту из-за угла с визгом вылетело беспилотное грузовое маго-такси. Гномик любезно взломал его систему управления.

Я запрыгнул внутрь, Арли влетела следом, и колымага, резко набрав высоту, рванула по координатам цифровой грибницы.

Мы летели над утренним, дымящимся Аргентумом, направляясь к самым злачным, серым окраинам. Туда, куда даже полицейские дирижабли залетали только по большим праздникам и строго группами.

Такси резко затормозило над заброшенным складским комплексом. Ржавые крыши, выбитые стекла, горы промышленного мусора. Мы высадились на крыше одного из ангаров и бесшумно подобрались к разбитому световому люку.

Я заглянул вниз, подстраивая фокус глазных линз.

Внутри, в тусклом свете искрящих ламп, разворачивалась мизансцена, достойная кисти мастера прошлых эпох. Если бы мастер сидел на тяжелых веществах.

В центре грязного, заваленного шестеренками помещения, на шатком деревянном стуле восседал Великий Мирос. На нем все так же красовалась ушанка, измазанная мазутом роба и табличка «БРАК». Архимаг выглядел абсолютно невозмутимым, хотя его руки были замотаны обычным промышленным скотчем.

Вокруг божества прохаживались трое личностей крайне сомнительной наружности. Орк в кожаной жилетке с монтировкой, тощий рыжий эльф с бегающими глазками и гном-механик, который в данный момент задумчиво ковырял в ухе отверткой.

— Слышь, Ржавый, — пробасил орк, тыкая монтировкой в плечо Мироса. — А в нем вообще медь есть? Выглядит как бракованный алкаш. Кожа теплая… Это че, био-модель какая-то? Говорят, такие только у столичных извращенцев бывают. И они обычно женские.

— Какая био-модель, Бугор, ты на рожу его глянь, — сплюнул эльф. — Био-модели красивыми делают. А у этого морда кирпичом и фингал под глазом. Наверное, старый прототип для шахт. Слышь, железяка!

Эльф наклонился к самому лицу Мироса.

— Команду «Голос» понимаешь? Где у тебя сервисный люк?

Мирос, не моргая, посмотрел на эльфа своими золотыми глазами сквозь слой мазута. Затем медленно приоткрыл рот и выдал:

— Бип. Система перегружена. Требуется… бип… бутылка красного сухого и тишина. Отстаньте от меня, я в спящем режиме. Бип.

— О, видал? Говорящий! — обрадовался гном, подходя ближе с болгаркой наперевес. — Явно импортный! Ща мы ему грудную пластину вскроем, посмотрим, что за Ядро стоит. Если рунное, загоним барыгам из Нижнего города за полсотни золотых!

Орк одобрительно хрюкнул. Мирос на стуле тяжело, совершенно по-человечески вздохнул и возвел глаза к закопченному потолку, прямо туда, где в люк заглядывали мы с Арли. В его взгляде читалась бездонная тоска существа, познавшего все тайны Вселенной, но не способного найти покой даже на свалке.

Я с хрустом поправил воротник плаща.

— Ну что, Арли, — флегматично констатировал я, готовя нити Искаженной Логики. — Капитализм капитализмом, а бесплатную техническую поддержку нашего личного бомжества никто не отменял.