— Итак, расклад следующий, — я задумчиво постучал деревянным пальцем по столешнице. — Через час в здании Ратуши начнется экстренное заседание. На повестке: как нам всем жить дальше, кто будет платить за разбитые фонари, и почему «Голем-Пром» не виноват, но должен подвинуться. Будут все: Городской Совет, Гильдии, Штальберг и, возможно, даже сам Златогорский. И мне нужно там быть, чтобы застолбить за Мастерской кусок нового пирога.

— Звучит как отличный план, Учитель, — отозвалась Элис, оттирая с доспеха пятно от болотной жижи. — Только есть маленькая логистическая проблема. Наш броневик мутировал, отрастил щупальца, и Рейна проткнула ему бензобак. Мы пешеходы.

— Мы не просто пешеходы, — мрачно донеслось от окна.

Мирос, закутанный в мой старый рабочий халат поверх своей порванной мантии, осторожно отогнул край жалюзи двумя пальцами. Лицо Великого Основателя было белее мела.

— Валера… Они там.

— Кто? Дикий Лес вернулся?

— Хуже! — Архимаг отшатнулся от окна, как от чумного барака. — Люди! Много людей!

Я подошел к окну и выглянул на улицу.

Оцепление из уставших легионеров едва сдерживало ревущую толпу, заполнившую весь Ремесленный квартал.

Там были все. Фанатики в белых рясах, скандирующие молитвы. Журналисты с парящими маго-камерами. Какие-то предприимчивые гоблины, уже продающие с лотков «истинный щебень, на который ступала нога Основателя». Толстая тетка с младенцем, требующая благословения. Фигуристые девицы с плакатами «МИРОС, ВОЗЬМИ МЕНЯ В ЖРИЦЫ».

— Как они вообще узнали? — процедил я. Официальная версия властей ведь четко гласила: болотный газ и никаких архимагов.

С потолка раздался виноватый кашель.

— Ну… технически… мой ночной стрим из Сената всё-таки зафорсился, — Арли невинно покрутила хвостом. — Алгоритмы Маго-Сети — штука непредсказуемая! Сначала все писали, что это дипфейк, а потом какой-то эксперт по аурам покадрово разобрал видео и доказал, что свечение Двенадцати Теней было настоящим. И геометку Мастерской кто-то слил… Хозяин, не смотри на меня так, это черный пиар, он тоже работает!

— Я убью её, — абсолютно серьезно пообещал Мирос, вжимаясь спиной в стену. — Я развоплощу эту кошку на пиксели. Валера, используй свой парадокс! Схлопни пространство! Сделай нас невидимыми! Отправь их всех в Бездну!

— Мой парадокс сожрал почти весь резерв Ядра, Мирос. Скорее табуретка сейчас тебе выдаст сложную магию, чем я, — я скрестил руки на груди. — Придется выходить ножками.

— Я туда не пойду! — запаниковал Двенадцатая Тень. — Они разорвут меня на сувениры! Они заставят меня исцелять их энурез наложением рук! Валера, я согласен, что я тот ещё засранец и заслужил наказание, но это уже перебор!

Я критически осмотрел паникующее «божество».

Белоснежные волосы, идеальные, точеные черты лица, легкое золотистое свечение кожи. Даже в грязном халате он выглядел так, будто сошел с античной фрески.

— Ты прав. В таком виде тебя узнают даже со спины, — я щелкнул пальцами. — Рейна! Тащи мазут, изоленту, рабочую робу самого большого размера и тот бракованный шлем с визором, который Кира варила на прошлой неделе.

— Что ты задумал? — с подозрением прищурился Мирос.

— Будем делать из тебя представителя рабочего класса, — кровожадно ухмыльнулся я.

Через пятнадцать минут Великого Основателя было не узнать.

Его божественные, сияющие волосы я безжалостно спрятал под засаленную, прожженную искрими шапку-ушанку. Идеальные скулы и прямой нос щедро измазал отработанным машинным маслом. Поверх мантии мы натянули на него жесткую брезентовую робу, а на грудь я лично, с мстительным удовольствием, налепил табличку: «БРАК. Голем-Грузчик-3. НЕ ВКЛЮЧАТЬ».

Для верности Арли нарисовала ему под глазом фингал фиолетовым маркером.

— Какой позор… — тихо скулил Мирос, глядя на себя в треснувшее зеркало. — Две тысячи лет я был Равновесием Во Плоти. А теперь я похож на запойного орка-сантехника.

— Ты теперь рабочий класс, так что привыкай, — отрезал я. — Слушай инструктаж. Ты сломанный, тупой, бракованный голем старой модели. Биологический тип с Ядром вместо мозга. Я несу тебя на утилизацию в мэрию. Идешь жестко, на прямых ногах. Взгляд стеклянный. Рот приоткрой и пусти слюну для достоверности.

— Я не буду пускать слюну!

— Тогда я скажу толпе, что ты замаскировавшийся Мирос.

Архимаг скрипнул зубами, но послушно приоткрыл рот и выпучил глаза, изображая полное отсутствие интеллекта. Получилось пугающе органично. Видимо, опыт общения с Космическим Бюрократом не прошел даром.

Я распахнул ворота Мастерской.

Толпа снаружи взревела, подавшись вперед. Вспышки маго-камер ослепили меня на секунду.

— МИРОС! ГДЕ ВЕЛИКИЙ⁈ ПОКАЖИТЕ НАМ БОГА! — орали со всех сторон.

— РАЗОШЛИСЬ! ДОРОГУ! — гаркнул я своим самым жутким, дребезжащим глитчевым басом, отпихивая плечом какого-то проповедника. — Несу опасный металлолом на списание! Может закоротить и оторвать вам головы!

Я крепко ухватил Мироса за локоть и потащил за собой. Архимаг, надо отдать ему должное, вжился в роль. Он ковылял на прямых, негнущихся ногах, бессмысленно пялясь в пустоту и периодически издавая тихий звук: «Бип… Бззз… Слава труду… Бип…».

— Господин Ван Клеф! — прямо под ноги мне бросился юркий гоблин с микрофоном. — Это правда, что Основатель прячется у вас⁈ Что он сказал о новых налоговых ставках⁈

— Он сказал, что если вы не уберете микрофон от моего неисправного голема, голем воспримет это как акт агрессии, — я надавил Нитью на скрытую болевую точку на локте Мироса.

Архимаг дернулся и утробно, страшно зарычал, пуская изо рта пузыри. Гоблин с визгом отскочил в толпу.

Арли, летящая у меня над правым плечом, тоже отрабатывала легенду:

— Расступитесь, граждане! Бот нестабилен! У него протечка антифриза в зоне морали! Осторожно, капает ядовитая смазка!

Толпа, ожидавшая увидеть сияющего бога, с разочарованием и брезгливостью расступалась перед угрюмым Мастером-кукловодом, орущей кошкодевочкой и грязным, мычащим бомжом-переростком.

Мы прорвали оцепление и свернули в пустой переулок.

Отойдя на два квартала, я остановился и достал свой связь-кристалл.

— Всё, выдыхай, Светоносный.

Мирос мгновенно обмяк, прислонившись к кирпичной стене, и вытер мазутный лоб рукавом робы.

— Если об этом узнают мои биографы… я выжгу этот континент, — прохрипел он.

Я активировал кристалл.

— Гномик, закажи такси. Бизнес-класс не нужно, бери эконом. Чем неприметнее, тем лучше. Едем в Ратушу.

Через пять минут к нам с чиханием и скрипом подлетела пошарпанная левитирующая колымага ядовито-желтого цвета. Магические грави-артефакты под её днищем жалобно скулили.

За рулем сидел пожилой орк в кепке таксиста. Он жевал зубочистку и слушал по радио какой-то заунывный гоблинский шансон

Я открыл заднюю дверцу, запихнул туда Мироса (тот по инерции снова сказал «Бип»), сел сам, а Арли устроилась на панели перед лобовым стеклом.

— Ратуша. И побыстрее, шеф, — сказал я.

Орк лениво посмотрел на нас в зеркало заднего вида. Оценил деревянного пассажира с неоновыми трещинами, летающую кошку и бомжа в робе с фингалом.

Таксиста в Аргентуме удивить было сложно.

— Двойной тариф, — меланхолично хрюкнул орк. — За животное и за негабаритный мусор.

— Согласен, — я кинул на торпеду золотую монету.

— ЗА КОГО⁈ — внезапно взвизгнула Арли, да так, что орк чуть руль не вырвал. Она вскочила на приборной панели, угрожающе распушив хвост и уперев крошечные кулачки в бока. — Какое еще животное⁈ Ты на лицо моё посмотри! На пропорции! Я Высшая Марионетка! Гуманоид! Инфлюенсер с миллионной аудиторией! Да у меня кожа из полимеров, которые стоят дороже всей твоей колымаги вместе с твоими зубами!

— Дамочка, я не в обиду! Я по тарифной сетке! — забормотал орк, лихорадочно тыча толстым пальцем в засаленную бумажку на панеле. — У меня тут раздел 4: «Транспортировка фамильяров, питомцев и нестандартных маго-конструктов с повышенной пушистостью». Вы по габаритам и ушам проходите как мелкий рогатый скот или крупный кот!

— Я прохожу как VIP-пассажир! — прошипела Арли, придвинувшись вплотную к лицу орка. Её зеленые глаза сузились. — Либо ты пробиваешь меня по тарифу «Гражданин Империи», либо я прямо сейчас запускаю стрим, пишу на тебя жалобу в гильдию извозчиков, ставлю одну звезду и заявляю, что у тебя в салоне пахнет мокрой псиной!

— Ладно-ладно! Обычный тариф! Гражданин, так Гражданин! Только камеру убери! — сдался таксист, смахивая пот со лба.

Я лишь хмыкнул, а Мирос на заднем сиденье тихо застонал, надвинув ушанку поглубже на глаза.

— За что мне всё это… — пробормотал Великий Основатель. — Две тысячи лет назад женщины были скромнее, а животные не вели трансляции.

— Эй! Я всё слышу! Не смей меня называть животным!

— А зачем ты приделала себе уши и хвост? — покосился на нее Мирос. — Это же отвратительно!

— Что??? Да что ты понимаешь!

Пока Арли и Мирос собачились, колымага дернулась и поплыла над разбитой брусчаткой.

Ратуша выглядела неважно. По фасаду змеились свежие трещины, пара гаргулий на крыше лишилась голов, а на площади перед входом толпились кареты, левитирующие платформы и сотни измотанных людей.

Я оставил Мироса сидеть на лавочке в дальнем сквере. Архимаг в образе уставшего грузчика, пускающего слюну, смотрелся настолько жалко, что прохожие брезгливо обходили его за три метра. Идеальная маскировка для интроверта.

Внутри Большого зала Ратуши яблоку негде было упасть.

Здесь собрался весь цвет малого и среднего бизнеса Аргентума. Владельцы лавок, мастера гильдий, алхимики и аптекари, кузнецы и артефакторы. В воздухе висела густая смесь запахов дешевого табака, пота и абсолютной, беспросветной паники.

Гул стоял невообразимый.

Причина была проста и фатальна: Дикий Лес был уничтожен. Для обывателя это означало спасение от монстров, но для экономики города это был приговор.

Лес веками кормил половину Аргентума. Редкая древесина, алхимические ингредиенты, травы, магическая руда — всё это сгорело дотла или было аннигилировано магической бомбардировкой.

Сырьевая база исчезла за одну ночь. Логистические цепочки рухнули.

В воздухе отчетливо пахло кризисом, нищетой и затянутыми поясами. Люди надеялись на чудо. На то, что власти сейчас выйдут и скажут: «Мы врубаем печатный станок, всем компенсации».

Арли, устроившаяся у меня на плече, тихонько уткнулась в свой маго-планшет.

— Хозяин, — шепнула она мне на ухо. — Чекнула биржу. Акции «Голем-Прома» пробили потолок. Плюс четырнадцать процентов за утро. Для корпорации это до хренища. Они не просто отыграли падение после нашего тендера, они улетели в стратосферу.

— С чего бы это? — я слегка приподнял бровь, разглядывая напряженные лица в зале.

— Инвесторы в восторге. Ночью, когда Шёпот Бездны вырубил или свел с ума почти всю сложную магическую технику, продукция «Голем-Прома» показала абсолютный иммунитет. Их големы работали, как обычно. Плохо, криво, но работали!

— Естественно, они работали, — я пожал плечами. — Нельзя свести с ума то, у чего нет мозгов в принципе. Их техника слишком примитивна, чтобы поймать сигнал Бездны. Тостер нельзя заразить шизофренией.

— Биржевикам плевать. Для них это «беспрецедентный уровень безопасности».

— Корпорация есть корпорация, — философски заметил я.

На трибуну под жидкие аплодисменты поднялся Варрик. Оборотень-политик выглядел свежим, отдохнувшим и источал ауру уверенности.

— Граждане Аргентума! Уважаемые предприниматели и мастера! — начал он, профессионально модулируя голос так, чтобы он звучал одновременно скорбно и воодушевляюще. — Минувшая ночь стала тяжелым испытанием для всех нас. Но мы выстояли! Город жив!

По залу прокатились жидкие аплодисменты, быстро сменившиеся напряженным молчании.

— Разумеется, экономическая ситуация требует… э-э-э… корректировок, — Варрик сложил руки домиком. — Сырьевая база утрачена. Субсидии из Столицы задерживаются. Скажу прямо: денег в казне на компенсации нет, но вы держитесь. Мы вместе преодолеем этот кризис!

Толпа недовольно загудела.

— Однако, у нас есть более насущная проблема — безопасность! — Варрик возвысил голос, перекрывая ропот. — Вчерашнее «атмосферное явление» показало уязвимость сложной магической техники. Многие частные марионетки выходили из-под контроля, проявляли агрессию. Ходят слухи, что некоторые даже сбились в организованную армию…

Варрик осекся, кашлянул и быстро поправился:

— Впрочем, мы все знаем, что это лишь оптические иллюзии от болотного газа. Никакой армии не было. В Аргентуме ничего не произошло! Но, чтобы избежать подобных галлюцинаций в будущем, Городской Совет вводит новые правила. Отныне на всех марионеток, големов и сложные техно-артефакты должна быть получена Особая Метка Надежности.

В зале повисла звенящая тишина.

— Любое изделие без этой метки запрещено к продаже, — холодно продолжил оборотень. — А все уже эксплуатируемые марионетки, не прошедшие сертификацию в течение месяца, подлежат принудительной утилизации.

— Да вы издеваетесь! — крикнул кто-то из гильдмастеров. — Где нам взять эти метки⁈

— Отличный вопрос! — Варрик лучезарно улыбнулся и сделал приглашающий жест. — Как показала практика, исключительную надежность в условиях кризиса продемонстрировала только одна компания. Их изделия не поддались панике. Поэтому Городской Совет уполномочил именно их проводить сертификацию. Приветствуйте!

На сцену неспешно вышли двое.

Граф Рудольф фон Штальберг, с иголочки одетый, с легкой снисходительной полуулыбкой на лице. И рядом с ним — жутковатая фигура генерального директора Михаила Златогорского. Могущественный Архимаг в теле фарфорового мальчика-куклы. Его пустые, стеклянные глаза скользнули по залу, замораживая кровь в жилах.

Штальберг подошел к микрофону.

— Дамы и господа. «Голем-Пром» скорбит вместе с вами. Но мы готовы подставить городу плечо, — его бархатный голос лился патокой. — Мы понимаем, что большинство ваших кустарных мастерских физически не смогут пройти наши жесткие стандарты безопасности. Ваши алгоритмы опасны.

Толпа начала понимать, к чему идет дело. Ропот перерастал в гул.

— Но мы не бросим вас на произвол судьбы! — великодушно возвестил Рудольф, пряча торжествующую ухмылку. — «Голем-Пром» готов выкупить ваши предприятия. Разумеется, по антикризисным, скорректированным ценам. А вам, как опытным мастерам, мы предложим стабильные рабочие места на наших конвейерах. Отличный социальный пакет. Униформа. Уверенность в завтрашнем дне.

Я покачал головой. Просто… контрольный выстрел в голову малого бизнеса. «Голем-Пром» решил под шумок скупить весь город за бесценок, превратив независимых мастеров в своих рабов за копеечную зарплату.

— Да пошли вы! — заорал тучный кузнец в первом ряду. — Это грабеж! Мой дед нашу кузню строил собственными руками! Да хрена с два я вам ее продам!

— Безопасность требует жертв, уважаемый, — холодно парировал Штальберг. — Мы делаем вам огромное одолжение. Вы должны это ценить. Знаете, ведь если ваши обанкротившиеся предприятия не купим мы… их могут за долги выкупить Северные Кланы. А у этих ребят из тундры разговор с недовольными короткий. Сжигают лавку вместе с владельцем, знаете ли. Так что выбирайте: уютный конвейер или пепелище.

Гнев толпы достиг точки кипения. Отчаяние прорвало плотину.

— Монополисты! Кровопийцы! — взревел зал.

В Варрика и Штальберга полетел какой-то мусор: скомканные газеты, чей-то башмак, пара медных шестеренок.

Варрик взвился на дыбы, шерсть на его загривке встала дыбом.

— Молчать! — рявкнул он в микрофон. — Это что, бунт⁈ Бунт в условиях чрезвычайного положения⁈ Охрана! Я сейчас вызову Легион, и вас всех упакуют за измену…

Договорить оборотень не успел.

Фарфоровый мальчик Златогорский, до этого неподвижно стоявший в тени, сделал крошечный шажок вперед.

Он даже не стал повышать голос. Зачем? Вместо этого чудовищное давление Десятой Тени обрушилось на зал Ратуши.

Летящий в сцену помидор застыл в воздухе, ударившись о невидимый щит, и стек по нему красной жижей. Люди поперхнулись криками. Сотни предпринимателей и ремесленников одновременно осели на стулья, не в силах даже вдохнуть от навалившейся на них ауры Архимага. Варрик подавился собственным рыком и попятился.

Златогорский медленно обвел взглядом парализованный зал. Его фарфоровое личико оставалось бесстрастным, но в глазах плескался холод тысячелетней мерзлоты.

А затем Архимаг посмотрел прямо на меня. В самый конец зала.

— Достаточно пустых криков, — произнес Златогорский. Его детский, кристально-чистый голос резонировал прямо в черепах присутствующих. — Я полагаю, в этом зале есть один… независимый эксперт, чья продукция этой ночью показала себя весьма… инициативно.

Архимаг сделал элегантный жест в мою сторону.

— Индивидуальный Маго-Предприниматель Маркус ван Клеф. Не желаете ли подняться на сцену и высказать свое видение ситуации?

Все головы в зале, преодолевая давление ауры, с трудом повернулись ко мне. Штальберг побледнел.

Я неторопливо поправил воротник плаща. Похрустел деревянными пальцами.

Затем молча встал, под гробовую тишину прошел через весь зал, поднялся по ступенькам на сцену.

— Эм-м-м, Ваша Светлость, да зачем давать слово этому… — начал было оборотень.

Я, бесцеремонно отодвинув Варрика, забрал у него микрофон.