Империя, простоявшая на бюрократии две тысячи лет, обладала одним феноменальным талантом: она умела игнорировать реальность с таким каменным лицом, что реальность обычно сдавалась первой.

Выйти на площадь и заявить: «Господа налогоплательщики, архимаг Мирос оказался заядлым интровертом, в главе Ордена Равновесия нашли щупальца, а столицу Восточного Предела спас деревянный кукловод-нелегал с армией взбесившихся пылесосов» — означало обрушить фондовые рынки и спровоцировать гражданскую войну.

Поэтому на следующее утро после конца света перед журналистами в зале городского Совета Аргентума предстал Варрик. Политик-оборотень выглядел безупречно: дорогой костюм, гладко зачесанная шерсть… то есть волосы на голове, ни единого лишнего волоска на лацкане. Только чуть подрагивающий кончик хвоста выдавал степень его внутреннего напряжения.

Варрик поправил микрофон, обвел прессу тяжелым взглядом хищника и начал вещать:

— Уважаемые граждане. Официально заявляю: в Аргентуме ничего не произошло. Вчера ночью над южными округами было зафиксировано крайне редкое атмосферное явление. Температурная инверсия спровоцировала масштабный выброс болотного газа из низин Дикого Леса, что, в свою очередь, вызвало массовые, весьма реалистичные галлюцинации у населения.

Оборотень выдал этот спич, не моргнув и глазом.

— Орден Равновесия героически купировал природную угрозу. К нашему глубочайшему прискорбию, Лорд-Командующий Октавиан Кромвель геройски пал, получив критическое отравление… э-э-э… редкими ядовитыми спорами. В связи с этой невосполнимой утратой Орден временно закрыт на реорганизацию. Новым ИО Лорда-Командующего назначен рыцарь-маг Фёдор Каменский, а ИО Лорда-Дознавателя — Вейн Сумрачный. Прошу сохранять спокойствие.

Примерно в это же время в Столице молодой Император Юлиан выпустил срочный указ о немедленной реставрации стеклянного купола Сената.

Официальная причина: «Падение метеорита. Такое бывает, астрономы недоглядели».

Неофициально же, на счет Мастерской Ван Клефа тем же утром упала сумма с таким количеством нулей, что у моего встроенного калькулятора чуть не сгорели предохранители.

В назначении платежа значилась скромная анонимная приписка: «За дезинсекцию и молчание. p.s. Стол я все-таки вычту из следующего транша».

Жители Аргентума, народ прагматичный и тертый, отреагировали на новости с классическим имперским двоемыслием. Все всё понимали, но дружно делали вид, что верят новостям.

— Слышь, Карл, — говорил помятый мужик соседу, сметая веником разбитое стекло с крыльца. — А я ведь вчера своими глазами видел, как четырехэтажный голем нес кусок моста по нашей улице.

— Это болотный газ, — авторитетно отвечал сосед, поправляя очки. — В «Имперском Вестнике» же черным по белому написали: преломление света в испарениях.

— А то, что у этого газа на броневой плите белой краской было выведено «Голем-Пром», а на плече сидела кукла с тесаком?

— Коллективная галлюцинация! Научный факт. Надо перестать есть перед сном и соблюдать режим.

Единственной, чья психика в это прекрасное утро пострадала по-настоящему, была Арли.

Она сидела на ящике в моей Мастерской, обхватив голову ручками, и тихо, безысходно скулила. Перед ней в воздухе висел голографический экран, на котором транслировался её канал в Маго-Сети.

Она выложила туда эксклюзив века. Запись из Сената. Триумфальное возвращение Основателя Мироса, падающего с небес.

Но реакция аудитории убила её как профессионала. Комментарии летели сплошной лентой:

«Лол, классный графоний! Автор, на каком движке рендерила?»

«Тени от стола падают криво. Нейросеть 100 %».

«Косплей на Мироса топчик, лайк за костюм. Но где вы такого актера-алкаша нашли? Он же еле на ногах стоит!»

«Ага, Император испугался куклы. Постанова для хайпа, отписка».

— Хозяин… — прохныкала Арли, поднимая на меня полные масла-слез глаза. — Мой шедевр… Они назвали это дипфейком! Я рисковала жизнью в астрале, а какой-то школьник с ником «Нагибатор777» пишет, что у меня пиксели поехали! Я хочу удалить интернет!

— Привыкай, мелкая, — хмыкнул я, протирая ветошью свои шарниры. — Истина в наше время слишком абсурдна, чтобы в неё верить.

В этот момент массивная дверь Мастерской с лязгом отворилась.

На пороге стоял Лорд-Инквизитор Малакай Вир.

Он выглядел так, будто последние трое суток шел пешком из Столицы сквозь песчаную бурю, отбиваясь от демонов голыми руками. Его плащ был покрыт дорожной пылью, лицо осунулось, а под глазами залегли черные мешки.

Вир молча вошел внутрь. Остановился.

Его тяжелый, инквизиторский взгляд медленно скользнул по помещению.

Он посмотрел на жужжащие станки. На голографические экраны, где улыбался Гномик. На меня, выковыривающего щепку из предплечья.

Затем его взгляд сместился к потертому дивану в углу.

На диване, одетый в безразмерные серые треники (позаимствованные у Титуса) и застиранную футболку, сидел Великий Архимаг Мирос. Закинув ногу на ногу, Основатель Ордена Равновесия меланхолично хрустел кукурузными хлопьями с молоком прямо из кастрюли, попутно листая ленту новостей на одолженном маго-планшете.

— О, Инквизиция пожаловала, — пробормотал божество с набитым ртом. — Дверь закрой, дует. И скажи своим, чтобы перестали перекрывать дороги в центре, мне курьер из кондитерской уже час едет.

Малакай Вир не изменился в лице. Он просто закрыл дверь, медленно засунул руку во внутренний карман плаща и достал оттуда плоскую стеклянную фляжку со своим фирменным, тошнотворно пахнущим бальзамом от язвы. Отвинтил крышку.

— Ван Клеф, — глухо произнес Вир, глядя на меня. — Я оставил на тебя трёх проблемных подростков. На одну неделю.

— И они живы, здоровы, социализированы и даже в совершенстве освоили плазменную сварку тяжелых металлов, — парировал я, откладывая ветошь. — Я считаю, мои педагогические методы безупречны.

Вир сделал мощный глоток прямо из горла. Выдохнул так, что в воздухе запахло жженой полынью.

— А еще ты уничтожил верхушку Ордена, сломал хребет Дикому Лесу, взял в заложники Основателя нашей религии и уронил его на стол Императору, — Инквизитор сделал еще один глоток.

— Ну, положим, в заложники его взял Октавиан Кромвель, а я его освободил, — уточнил я. — Всё остальное верно.

— Подтверждаю, — Мирос закинул в рот ещё парочку кукурузных хлопьев.

— Я требую надбавку за вредность, — пробубнил инквизитор. — И отпуск. Желательно на другом континенте. Там, где нет тебя, древесина ты проклятая.

— Это вы так благодарите человека, который сделал за вас вашу инквизиторскую работу? — я приподнял бровь.

Вир молча смотрел на меня своим немигающим взглядом, способным сбить комара на лету. Я молча глядел в ответ.

— Хлопья у вас тут в будущем пресные, — сварливо добавил Мирос, выскребая ложкой дно кастрюли. — Никакого уважения к старости.

Вир закрыл глаза и начал массировать переносицу, видимо, пытаясь убедить себя, что это все еще галлюцинации от болотного газа.

В этот момент со стороны складских помещений раздался веселый грохот, топот и радостные крики. Дверь распахнулась, и в Мастерскую ввалилась делегация, которую я час назад отправил на рынок за запчастями и продуктами.

Первой влетела Кира. В одной руке у нее был ящик с электродами, в другой — надкушенный бутерброд с колбасой. Титус тащил на плече три мешка с цементом и связку колбас. Елена шла рядом, сверяясь со списком. Лилит замыкала шествие, а вокруг нее суетились жуки, тащащие в жвалах пакеты с яблоками.

Кира резко затормозила, увидев фигуру в плаще. Бутерброд выпал из ее рук.

— Батя! — завопила Кира так, что у Мироса планшет из рук вывалился.

Девчонка бросила ящик (тот с лязгом грохнулся на пол, едва не отдавив ногу Виру) и с разбегу повисла на шее Инквизитора. Экзоскелет Киры радостно зажужжал, раструбы резаков по инерции выпустили сноп искр, слегка подпалив Виру край плаща.

Суровый, беспощадный охотник на еретиков, гроза магов и демонов, неловко, но крепко обнял девчонку в ответ. Его каменное лицо дрогнуло, жесткие морщины слегка разгладились.

— Живая. Искришь все так же, — хрипло констатировал Вир, похлопав её по металлической спине.

— Мы скучали! — Лилит подошла ближе, робко пряча руки в рукава, но её жуки в знак приветствия быстро выстроились на полу в кривой, шевелящийся смайлик с улыбкой.

Титус молча поставил цемент и, подойдя к Инквизитору, осторожно, чтобы не сломать ему позвоночник, похлопал его по плечу своей ручищей.

— Здрасьте, господин начальник. А мы тут на броневике недавно катались. Правда, он потом мутировал и мы его убили, но было весело!

Вир обвел взглядом свой спецотряд «Омега».

Он ждал увидеть сломанных, напуганных детей, выживших в мясорубке конца света. Но вместо этого он видел слаженную, уверенную в себе команду. На них была нормальная одежда, их глаза горели. И самое главное, их разрушительные силы больше не были проклятием, которое приходилось сдерживать болью.

Инквизитор посмотрел на меня. В его взгляде проскользнуло нечто очень похожее на благодарность, которую он тут же поспешно спрятал за привычной циничной маской.

— Вижу, вы тут не скучали, — Вир отстранил Киру, одергивая плащ. — Собирайте вещи, отряд Омега. В Аргентуме сейчас бардак, у Инквизиции работы, как никогда много. Возвращаемся в расположение базы. Хватит с вас курортов.

Оболтусы переглянулись. Повисла неловкая пауза.

Кира первой уперла руки в бока.

— Эм… Батя, при всем уважении… но у нас тут дедлайн горит. Нам еще триста корпусов для охранных дронов штамповать.

— А мне обещали выдать усиленные титановые пластины для щита, — басовито добавил Титус.

— А у Мистера Куся тут теплое гнездышко за батареей… — пропищала Лилит.

Вир замер, подняв бровь. Он перевел взгляд с детей на меня.

Я тяжело, театрально вздохнул, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства.

— Вир, забери их ради этого вашего Равновесия. Они жрут как не в себя. Кира спалила мне три верстака за неделю. Титус сожрал мои коллекционные болты, решив, что это леденцы. А от сброшенного насекомьего хитина у меня фильтры забиваются.

Оболтусы возмущенно загомонили, но я поднял деревянную руку, призывая к тишине.

— Но… — я выдержал паузу, почесав подбородок. — С другой стороны, подмастерья из них вышли не самые безнадежные. Швы кладут ровно, металл гнут качественно. Да и демонов отпугивают неплохо. Так что, если они сами хотят остаться… я, так и быть, готов терпеть этот детский сад еще какое-то время. На правах официальной стажировки, разумеется. С оформлением по ТК Империи.

Дети просияли. Кира сложила руки в молитвенном жесте, умоляющего глядя на Вира.

Инквизитор смотрел на нас. На секунду он прикрыл глаза, и мне показалось, что у него с плеч свалилась гора весом в пару тонн.

Он знал, что бюрократы Инквизиции никогда не дадут этим детям нормальной жизни. А здесь… в этом сумасшедшем доме с богом в трениках и кукловодом-анархистом… они нашли себя.

— Официальная стажировка, говоришь, — хмыкнул Вир, пряча фляжку обратно в карман. — Договорились, Ван Клеф. Я подпишу любые документы. Но если они взорвут тебе мастерскую…

— То мы выставим счет Ордену Равновесия, — хором, не сговариваясь, закончили мы с Арли.

— Вот это я понимаю, правильный подход, — одобрительно кивнул с дивана Мирос, откладывая пустую кастрюлю. — А теперь, если трогательные воссоединения закончены, может кто-нибудь объяснить мне, как в этом вашем… как его… планшете открыть видео со смешными енотами? У меня кнопка зависла.

Я отослал Оболтусов в цех, каждому дал по заданию. Мне хотелось поговорить с Виром в тишине.

Малакай Вир тяжело поднялся со стула, разминая затекшие суставы. Его плащ шуршал, пока он неспешно прогуливался по мастерской, оглядывая станки, заготовки для дронов.

Инквизитор выглядел так, словно хотел впитать в себя атмосферу рабочего хаоса перед тем, как вернуться в мир политики и доносов.

Его взгляд упал на массивную кофеварку, угрюмо стоящую в углу на изоляционной подставке.

— Не возражаешь? — Вир кивнул на аппарат, доставая из кармана чистую кружку (привычка человека, который никому не доверяет). — У меня от этого вашего конца света мигрень, а мне еще отчеты Кардиналу писать.

— Угощайся, — я невозмутимо махнул деревянной рукой. — У нее… специфический помол, но бодрит отлично.

Вир подошел к кофеварке и нажал на кнопку.

Если бы у Очищения были коленки, они бы сейчас дрожали так, что аппарат ускакал бы со стола. Бывший Лорд-Дознаватель, хтоническая тварь из Бездны, которая еще недавно наводила ужас на весь Орден, сейчас сидела внутри колбы тише воды, ниже травы.

Действующий Лорд-Инквизитор стоял прямо перед ним и… ждал свой эспрессо. Любой всплеск темной маны — и Вир бы всё понял.

Но изоляционные руны работали безупречно, а жить Очищению хотелось даже в виде кухонной утвари. Поэтому кофеварка лишь жалобно, сдавленно булькнула, и в кружку Вира послушно потекла густая, черная, как сама Бездна, струйка горячего кофе.

Малакай сделал осторожный глоток. Замер. Посмотрел на кружку, затем на аппарат. Сделал еще один глоток, уже увереннее.

— Бездна меня дери… — одобрительно пробормотал Инквизитор, принюхиваясь к аромату. — Необычайно вкусно. Глубокая прожарка? Плотный вкус. И нотки такие… терпкие. Словно пьешь концентрированное отчаяние грешников, но с приятным карамельным послевкусием. Где зерна берешь?

— Прямые поставки из темных уголков мироздания, — честно ответил я. — Секретный ингредиент, чистая, нефильтрованная ненависть баристы.

Внутри кофеварки что-то обиженно булькнуло, но Вир не обратил внимания. Он допил кофе несколькими глотками, поставил кружку на стол и повернулся ко мне.

Лицо его вдруг снова стало серьезным. Взгляд охотника на ведьм, казалось, попытался просветить мой деревянный корпус насквозь.

— Ван Клеф. Пока я был в Столице и копался в очень старых, покрытых вековой пылью архивах… я наткнулся на одно имя.

Я мысленно отключил все механизмы своего искусственного лица. Сделал «морду кирпичом». Абсолютный, непроницаемый деревянный монолит.

— Я слушаю, — ровно произнес я.

— Кто такой Валериан Тенебрис? — негромко спросил Малакай. — Это имя… звучало в последние дни слишком часто.

В дальнем углу мастерской Мирос поперхнулся молоком и начал судорожно откашливаться, стуча кулаком по груди.

Я даже не моргнул оптическими сенсорами.

— Валериан Тенебрис? — я задумчиво потер подбородок. — Понятия не имею. Звучит как название элитного стриптиз-клуба в эльфийском квартале. Или бренд дорогого коньяка. А должен знать?

Вир долго смотрел мне в глаза. Затем медленно кивнул, словно такой ответ его вполне устроил.

— Большая часть информации об этом имени и его владельце… не сохранилась, — задумчиво произнес Инквизитор, застегивая плащ. — Орден с маниакальным упорством стирал его из летописей. Но то немногое, что уцелело, весьма красноречиво. Это имя частенько упоминалось в одних документах с Великими Архимагами Миросом и Астерией.

Малакай сделал шаг к выходу, но у самой двери обернулся.

— Знаешь, Маркус… — он покосился в сторону дивана, где Мирос усиленно делал вид, что читает гороскоп для тельцов. — Если бы кто-то из этих великих фигур прошлого вдруг оказался бы в современном мире… это привело бы к фундаментальному сдвигу всего существующего миропорядка.

Вир сделал многозначительную, театральную паузу, буравя меня взглядом.

— А если бы их вдруг оказалось… двое… Я даже не берусь представить, сколько рапортов мне пришлось бы написать.

— Ужасающая перспектива, — искренне посочувствовал я. — Надеюсь, вам не придется брать сверхурочные. Могу только посоветовать пить больше кофе.

Уголок губ Инквизитора едва заметно дрогнул в подобии усмешки. Он взялся за ручку двери.

— И напоследок, Ван Клеф. В качестве благодарности за… стажировку Оболтусов, — Вир понизил голос почти до шепота. — Конфиденциальная информация. Пока это держится в строжайшем секрете, но скоро в Аргентум прибудет Император. Лично.

Я слегка приподнял искусственную бровь. Мирос на диване перестал жевать.

— Официальный повод — инспекция последствий «атмосферного явления», — продолжил Вир. — Он планирует провести ряд закрытых совещаний, толкнуть мотивирующую речь для черни… и принять несколько очень, очень важных решений по поводу распределения власти в регионе.

Малакай открыл тяжелую дверь, впуская в мастерскую свежий утренний воздух.

— И конечно, Его Величество изъявил желание встретиться с некоторыми выдающимися личностями лично. Список тех, кого он удостоит аудиенции, Император будет определять сам. Так что… приведи свою Мастерскую в порядок… м-м-м… Маркус. Мало ли кто решит заглянуть на чашечку твоего фирменного кофе.

Дверь за Инквизитором с лязгом закрылась.

В мастерской повисла тишина, прерываемая лишь тихим жужжанием станков и испуганным побулькиванием Очищения.

Я медленно повернул голову к дивану.

Мирос сидел, замерев с ложкой во рту. Золотые глаза Архимага моргали с частотой сломанного стробоскопа.

— Ну что, Основатель, — я с хрустом потянулся. — Кажется, внучок едет в гости. Встретишь родственника хлебом, солью и лекциями о налогах, или мне снова прятать тебя в подвале?