Агриппина ван Клеф медленно выплюнула перекушенный пополам алхимический гвоздь. Кусочек металла с тихим шипением упал в лужу.

Генерал Седьмого Легиона окинула немигающим взглядом дымящийся кратер, перемазанного грязью Основателя Ордена, меня, искрящего неоновым глитчем, и, наконец, тяжело вздохнула.

— Я просила огневую поддержку на фланг, Маркус, — произнесла Агриппина голосом, в котором лязг стали смешивался с безграничной тещиной усталостью. — А ты скинул мне на голову древнее божество, поехавшего еретика с щупальцами и… — она покосилась на вцепившуюся в Вейна кошкодевочку, — свою блохастую проблему с микрофоном.

— Я не проблема, я независимая пресса! — возмущенно пискнула Арли, отплевываясь от грязи. — И у меня нет блох, я регулярно чищу кэш!

— Технически, Пина, древний архимаг и был огневой поддержкой, — невозмутимо парировал я, отряхивая плащ от налипшей болотной тины. — Ты видела этот кратер? Идеальная воронка. Дезинфекция высшего уровня. Можешь не благодарить за сэкономленный напалм.

— Он промазал по тебе на два метра, зятек, — Агриппина скрестила на груди руки. — Если бы у этого сияющего парня не сбился прицел, я бы сейчас собирала твою деревянную задницу по всей линии фронта в спичечные коробки.

— Я все просчитал, от и до, — я позволил себе легкую, наглую ухмылку, от которой по моему лицу пробежала зеленая волна глитчей. — К тому же, я обещал Лире, что мы чаще будем заглядывать к тебе. Решил совместить приятное с полезным.

— Еще одно слово, Маркус, и я лично засуну тебя в ближайшую баллисту вместо снаряда, — пообещала Агриппина, но в ее глазах, вопреки угрозам, плясали довольные искры. Фланг был спасен, а зять, при всей своей невыносимости, снова показал результат. Хотя и… с нюансами — Кто этот маг? Двенадцатая Тень? Серьезно? И почему он выглядит так, будто его протащили мордой по всему Имперскому тракту? И что там забыл этот лысый идиот Кромвель?

— Это Мирос, — просто сказал я. — Да, тот самый.

— Мирос? — Пина приподняла бровь. — А… Почему?

— Семейная драма, — я неопределенно помахал рукой в воздухе. — У деда кризис среднего тысячелетия, а его фанат не умеет принимать отказы. Ты же знаешь, как это бывает с радикальной молодежью…

Наше милое семейное общение прервал булькающий, яростный рев.

Октавиан, окончательно обезумевший от боли, перегрузок и падения в болотную жижу, рывком поднялся на ноги. Черные нити, пропитанные Скверной Бездны, натянулись, как стальные тросы, безжалостно вздергивая Мироса вверх.

Золотая аура Двенадцатой Тени, задыхающаяся в тисках мрака, снова начала разгораться, грозя испепелить всё в радиусе километра.

— СЛЕПЦЫ! ЖАЛКИЕ ЧЕРВИ В ГРЯЗИ! — заголосил Октавиан через Мироса, воздевая руки к разорванным небесам. — ВЫ СМЕЕТЕ НАСМЕХАТЬСЯ НАД ИСТИНОЙ⁈ ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ ВЕЛИКОГО ЗАМЫСЛА! Я ОЧИЩУ ЭТОТ МИР ОТ ВАШЕЙ СКВЕРНЫ! Я СТАНУ ОЧИЩАЮЩИМ ПЛАМЕНЕМ РАВНОВЕСИЯ! Я УТОПЛЮ ВАС В ВАШЕЙ ЖЕ НЕВЕЖЕСТВЕННОЙ…

Агриппина даже не прекратила сверлить меня суровым взглядом. Она просто раздраженно отмахнулась левой рукой. Словно отгоняла назойливую муху.

Я, в свою очередь, даже не вынимая рук из карманов плаща, небрежно щелкнул пальцами, посылая короткий импульс Искаженной Логики.

Это был идеальный, абсолютно синхронный комбинированный удар, родившийся из чистого раздражения двух людей, которых прервали на полуслове.

Гравитационный пресс Девятой Тени, способный расплющить осадную башню, с чудовищной силой обрушился на Октавиана сверху.

А мой глитч мгновенно «отредактировал» плотность земли под его ногами, превратив твердую почву в багованную, нематериальную жижу.

— … КРОВИ И БОЛИ, ИБО Я… БУЭ-Э-Э-ЭРГХ!

Невидимая стотонная наковальня с хрустом впечатала Октавиана лицом прямо в чавкающую грязь. Снаружи остались только дергающиеся ноги.

Мирос, которого черные нити потянули следом за кукловодом, неловко брякнулся на четвереньки, чудом избежав купания в той же луже.

Архимаг ошарашенно потряс головой, сплюнул грязную воду и, воспользовавшись тем, что Октавиан дезориентирован, попытался отползти подальше.

— Спасибо, Валера… — просипел Мирос. — Если бы я выслушал еще хоть одно слово про «очищающее пламя», меня бы стошнило прямо на его священную плешь.

— Валера? — Пина приподняла бровь.

Разумеется, удар не убил Октавиана. Защитная аура Десятой Тени в последний момент вспыхнула стальным кубом, приняв на себя основную кинетическую энергию пресса и не дав сломать ему позвоночник. И эта же аура прикрывала Мироса, не давая освободить его.

— Итак, на чем мы остановились? — невозмутимо продолжила Агриппина, словно рядом не барахтался в луже еретик-заговорщик. — Ах да. Твоя деревянная задница, Маркус. Если ты думаешь, что этот фокус с падающим идиотом… то есть архимагом, спишет тебе угон моих Небесных Титанов…

Она не успела договорить.

С северо-запада, пробиваясь сквозь дым и зарево пожаров, донесся тяжелый, ритмичный грохот. Земля начала мелко дрожать.

Этот звук не был похож на шаги мутантов Дикого Леса. Скорее он напоминал неумолимую поступь индустриализации.

Легионеры на баррикадах тревожно вскинули оружие.

— Что касается моей деревянной задницы, Пина, — я невозмутимо поднял руку, успокаивая напрягшихся солдат. — Я как раз собирался вернуть транспорт на место. В целости, сохранности и с полным баком. Ну, почти в целости.

Из пелены серого, кислотного тумана, разрывая тьму светом прожекторов, выступили колоссальные стальные силуэты. Четыре Небесных Титана класса «Сокрушитель».

Они были покрыты вмятинами, царапинами и копотью, но полностью сохранили боеспособность.

А за ними, растянувшись на километры, лязгая манипуляторами, гудя сервоприводами и звеня фарфором, наступала моя армия. Строительные големы, грузовые платформы, куклы-официанты с кухонными тесаками, танцовщицы с ножками от стульев… и прочая прочая прочая…

И вся эта нелепая, сюрреалистичная, но чудовищно эффективная стальная река двигалась в идеальном боевом порядке, управляемая невидимой цифровой грибницей.

Из командирской рации на столе Агриппины радостно, с детским восторгом забулькало:

— 「Т ё т я… П и н а! Г н о м и к… п р и в е л… п о д к р е п л е н и е! Г н о м и к… х о р о ш и й? 」

Агриппина ван Клеф обвела взглядом пятьдесят тысяч механических бойцов, которые одним своим видом способны были сломать психику любому вражескому полководцу.

Затем перевела взгляд на меня.

— Маркус, — медленно, с расстановкой произнесла генерал Легиона, и в уголках её губ наконец-то дрогнула жесткая, хищная улыбка. — Я тебя ненавижу. Но, Бездна меня дери, ты чертовски вовремя. Капитан!

— Я здесь, госпожа генерал! — вытянулся по струнке офицер, с благоговением глядя на армию машин.

— Отправьте Титанов на западный фланг! Пусть эта… механическая дивизия моего ненормального зятя продавит центр! Мы переходим в контрнаступление! Выжжем этот Лес до самых корней!

— Подожди, Пина, — я положил руку ей на плечо. — Лес мы, конечно, выжжем. Но у нас осталась одна маленькая, недобитая проблема.

Я развернулся к Октавиану.

Лорд-Командующий, харкая черной кровью и выплевывая грязь, с трудом поднимался на ноги. Его стальной куб ауры трещал, черные нити вибрировали, грозя разорвать Мироса на части. В глазах фанатика больше не было света. Только слепая, пожирающая всё ненависть.

— Вы… вы пожалеете… — прошипел Октавиан, сплетая в дрожащих руках новую, колоссальную воронку Скверны. Его глаза окончательно затопила тьма. — Я сотру вас… сотру этот Легион… сотру этот город…

Воздух вокруг Агриппины сгустился до состояния бетона. Генерал медленно подняла руку. Земля под её ногами пошла радиальными трещинами.

Она собиралась сжать пространство вокруг Лорда-Командующего, превратив его в кровавый алмаз.

Но я знал, что это не поможет.

— Пина, стой, — я небрежно, но твердо положил свою деревянную ладонь ей на плечо.

Агриппина скосила на меня тяжелый, не обещающий ничего хорошего взгляд.

— Маркус. Убери руку. Этот кусок дерьма сейчас сдетонирует, и нас…

— Дай мне минуту, — ровным тоном ответил я и, не дожидаясь ответа, шагнул вперед, прямо навстречу ревущей воронке Скверны.

Я не стал готовить очередное заклинание. Я просто сунул руки в карманы прожженного плаща и устало посмотрел на поехавшего фанатика.

— Октавиан, — голос мой прозвучал на удивление тихо, но благодаря остаточной Искаженной Логике он легко перекрыл рев заклинания и грохот битвы. — Может быть… уже хватит? Ты ведь и сам понимаешь, что партия проиграна. Шах и мат на доске. Дальше мы просто начнем ломать доску.

— Я СТАНУ РАВНОВЕСИЕМ! — взвыл он. Хотя как мне показалось, уже не так громко как раньше.

Шансов договориться с человеком, у которого уже поехала крыша, немного. Но я должен был попытаться.

— Ты станешь удобрением, Октавиан. В лучшем случае, сноской в учебнике истории, — я покачал головой, глядя на него со смесью презрения и почти искренней жалости. — Ты ненавидишь систему. Ненавидишь зажравшихся сенаторов, канцелярских крыс, взятки и тупость, из-за которой гибли твои люди. Сюрприз, старик: я их тоже ненавижу. Всем сердцем. Но подумай своей головой, пока её окончательно не сожрала Бездна. Что случится, если ты сейчас всё здесь взорвешь?

Октавиан тяжело, со свистом втянул воздух. Его расширенные черные зрачки сфокусировались на мне.

— Я скажу тебе, что случится, — я сделал еще один медленный шаг навстречу. — Завтра утром те самые сенаторы, которых ты так презираешь, вылезут из своих бункеров. Они покачают головами, объявят траур. А потом создадут «Комитет по восстановлению Южного округа». Выбьют из казны миллиард золотых. Девяносто процентов осядет в их карманах, на остатки они наймут криворуких подрядчиков, которые построят картонные баррикады. Твоя смерть и твой бунт не сломают систему, Октавиан. Ты дашь им идеальный, мать его, повод закрутить гайки и распилить бюджет. Ты не мститель. Ты их самый полезный идиот.

Черная воронка в руках Лорда-Командующего пошла рябью. Искры Скверны с шипением падали в грязь.

— Это ложь… — прохрипел он, но голос дрогнул.

— А теперь посмотри на своего бога, — я небрежно кивнул назад, на перемазанного тиной Мироса, который в этот момент пытался оттереть мантию пучком мокрой травы. — Ты хотел вернуть спасителя. А вместо этого подключил его к демоническому аккумулятору, заставил жрать грибы, которые его убивают, лишил свободы воли и протащил мордой по лужам. Это не вера, Октавиан. Ты взял своего бога в заложники, потому что он не оправдал твои ожидания. Ты предал всё, во что якобы верил, просто чтобы доказать свою правоту.

— Чат, фиксируем нарушение пользовательского соглашения, — звонко подала голос Арли, выглядывая из-за плеча Вейна. — Лорд-Командующий, ваш софт устарел, а техподдержка в лице Мироса просит вас пойти лесом! Отмените подписку, пока с вас не списали остатки души!

Октавиан дернулся, словно от пощечины. Тьма внутри него закрутилась водоворотом, реагируя на сомнения носителя.

Из-за моей спины бесшумно вышел Вейн Сумрачный. Кинжал он сунул обратно за пояс. Он смотрел на своего бывшего командира холодным, пустым взглядом человека, который похоронил прошлое.

— Вы учили нас вырезать гниль, Лорд-Командующий, — негромко, но хлестко произнес рыцарь-маг. — Учили, что Орден должен быть скальпелем, очищающим раны мира. Но вы так долго смотрели во тьму, что не заметили, как гниль сожрала вас самих. Посмотрите на свои руки. Вы не спасли Орден. Вы утопили его в той же грязи, в которой мы сейчас стоим.

Следом шагнула Элис. Её аристократическая бледность контрастировала с грязью на щеках, но спина была прямой, а взгляд твердым.

— Я верила каждому вашему слову, — голос виконтессы слегка дрожал, но в нем звенела сталь. — Мы клялись защищать людей от чудовищ. А вы… вы украли ребенка. И впустили Бездну в свой разум. Мы должны были быть стражами Баланса, Октавиан. А вы стали тем самым монстром, от которого клялись нас защищать.

Слова ложились одно за другим, как тяжелые камни. Логика, презрение, предательство собственных идеалов.

Октавиан замер. Воронка Скверны в его руках начала менять форму, теряя убийственную плотность. Он медленно опустил взгляд на свои ладони.

Они были черными. Скверна больше не подчинялась ему — она въелась в его кожу, пульсировала в венах, замещая кровь маслянистым дегтем.

Он почувствовал, как демоническая энергия жрет его органы, его воспоминания, остатки его человечности.

Он перевел пустой, потерянный взгляд на Мироса.

Архимаг Двенадцатой Тени, сидя в грязи, перестал оттирать мантию и посмотрел на Октавиана в ответ. В золотых глазах Основателя не было ни гнева, ни божественного суда. Только бесконечная, тяжелая усталость и капля человеческого сожаления.

— Я не бог, Октавиан… — тихо произнес Мирос. — Я такой же человек, как и все. Просто старый идиот, который хотел выспаться. А ты всё испортил.

Губы Лорда-Командующего задрожали.

Он снова посмотрел на свои почерневшие, рассыпающиеся в пепел руки. Черные нити, связывавшие его с Миросом, окончательно истлели.

Бездна поняла, что носитель сдался, и начала пожирать его изнутри с удвоенной скоростью.

— Слишком… — прошептал Октавиан. И из его глаз выкатились две черные, маслянистые слезы. — Слишком поздно…

Он не стал швырять воронку в нас.

В последнем, единственном за долгие годы истинном акте Равновесия, Октавиан Кромвель с силой прижал пульсирующую сферу Скверны к собственной груди.

Раздался глухой, вакуумный хлопок.

Пространство вздрогнуло, втягиваясь само в себя. Вспышка абсолютно черного анти-света ударила по глазам, высасывая тепло из воздуха.

А когда зрение вернулось, на том месте, где стоял Лорд-Командующий Ордена Равновесия, не осталось ничего. Ни крови, ни доспехов, ни пепла.

Только глубокая, идеально ровная воронка во влажной земле, над которой медленно рассеивался запах старого ладана.

Над полем битвы повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь далеким гулом моей шагающей армии и шипением огнеметов на флангах.

Я медленно вынул руки из карманов. Подошел к краю воронки, постоял пару секунд, глядя в пустоту. И наконец-то позволил своим сервоприводам расслабиться. Зеленые трещины на деревянной коже мигнули в последний раз и погасли, запечатывая парадокс внутри Ядра.

Сзади раздался протяжный стон.

— Оххх… моя поясница… — прокряхтел Мирос, с трудом поднимаясь на ноги и держась за поясницу. — Чувствую себя дедом на все две тысячи лет… Валера, если ты сейчас не организуешь мне ванну с горячей водой и бокал вина, я всё-таки устрою вам тут Апокалипсис. Чисто из вредности.

Я развернулся, окинув взглядом свою перемазанную, уставшую, но живую команду.

Элис, опирающаяся на плечо Вейна. И Арли, зависшая в воздухе с выражением абсолютного, наглого триумфа. В руках у нее сверкал связь-кристалл.

Рядом, опираясь на искореженный остов броневика, стояла Агриппина, на губах которой играла тень удовлетворительной усмешки.

Я похрустел деревянной шеей, разминая затекшие механизмы.

— Работа окончена, господа, — произнес я, и в моем голосе больше не было глитчевого эха. Только привычный, деловой скрип дерева и стали. — Собираем вещи. У Мастерской Ван Клефа на завтра запланирована новая задача. Будем выставлять счет одному графу за аренду вышки. И, сдается мне, смета ему очень не понравится.

— Но это же ведь мы арендовали его вышку… — неуверенно произнесла Элис.

— Ученица, — вздохнул я, нравоучительно подняв указательный палец. — В бизнесе главное не то, что написано в договоре, а то, кто в конце дня стоит на ногах с армией марионеток за спиной. Штальберг дал нам вышку, а мы ему — шанс дожить до утра. Это называется «взаимовыгодный обмен». Только его выгода уже закончилась, а наша ещё нет. Поэтому счет выставляем мы.

— А еще комиссия за эксклюзивные права на трансляцию! — тут же подала голос Арли, устраиваясь поудобнее на моем плече. — Я требую процент за продюсирование этого шедевра! Такого реалити-шоу Империя еще не видела!

— Да-да, — меланхолично пробормотал Мирос, потирая ноющую челюсть. — И не забудьте включить в счет стоимость морального ущерба от попытки накормить бога просроченными грибами. Валера, я серьезно, найди мне кровать. И никакого супа.

Я хмыкнул, заметив, как Элис и Вейн переглянулись. В их глазах до сих пор читался легкий когнитивный диссонанс от осознания того, что они разговаривают с самим Миросом, Основателем Ордена.

К нам, тяжело ступая по грязи, подошла Агриппина. Ее лицо было покрыто копотью, но взгляд был острым и ясным. Она остановилась передо мной, скрестив на груди руки. На секунду мне показалось, что сейчас она все-таки применит свой Гравитационный пресс…

Но вместо этого она просто кивнула.

— Этот твой… цифровой паразит, — сдержанно, почти процедила она. — Он сохранил мне три минимум когорты. За это… — она на мгновение запнулась, подбирая слово. Это явно давалось ей с большим трудом. — Я тебе благодарна.

— Можешь внести его в ведомость на довольствие, — невозмутимо предложил я. — Он любит картинки с котиками в цилиндрах и оригинальный контент.

— Я просто сделаю вид, что не слышала последнюю фразу, — отрезала Агриппина, но в уголках её губ впервые за этот вечер дрогнула тень усталой, но довольной усмешки.

— Валера, это все твои игрушки? — подал голос Мирос, с отвращением отряхивая с мантии кусок болотной тины. Он с нескрываемым скепсисом разглядывал проходящую мимо колонну кукол-официантов с тесаками. — Выглядят так, будто их собирал пьяный гоблин в темноте.

— Эй! Это авторский фанатский дизайн! Ручная сборка! Каждая модель — эксклюзив! — мгновенно взвилась Арли, вылетев из-за спины Вейна и зависнув перед лицом Архимага. — Я, как пиар-менеджер Хозяина, за качество отвечаю! Хейтеры не пройдут!

— Вот, уже началось, — меланхолично пожаловался Мирос, закатывая глаза. — Я еще не успел найти себе нормальные штаны, а уже полезли какие-то фанаты, какие-то хейтеры, пиар-менеджеры… Из какой Бездны все эти демоны родом?

Я хотел было ответить ему что-то едкое про трудовой кодекс для божеств, но в этот момент… стало темно.

Что за новая напасть?

Оранжевое зарево пожаров, магические огни, свет прожекторов — всё померкло, словно кто-то накрыл поле боя гигантским черным куполом. Разговоры оборвались на полуслове. Гул шагающей армии марионеток стих. Даже далекий грохот артиллерии захлебнулся.

Над нами, в ночном небе, появились огромные, абсолютно черные тени.

Это были не тучи. Слишком ровные. И слишком черные, они не отражали свет, а поглощали его.

Три исполинских, идеально симметричных силуэта, похожих на наконечники копий размером с гору. Они опускались, медленно, бесшумно, с неотвратимостью ледника, и от одного их вида по коже пробежал холодок.

Агриппина, забыв про усталость, стиснула кулаки. Мои глитчевые трещины на деревянной коже снова вспыхнули зеленым, готовясь ломать реальность. Арли испуганно пискнула и юркнула мне за спину.

Все смотрели вверх. Все, кроме Мироса.

Архимаг Двенадцатой Тени смотрел на меня.

— А, — тихо, почти беззвучно произнес Мирос. — Полагаю, кровати я сегодня не дождусь.