Год спустя

Первый месяц без Валериана Тенебриса оказался… вымораживающе правильным.

Империя не рухнула. Наоборот, под руководством продвинутого ИИ государство работало как идеальные часы.

Император Юлиан самостоятельно додушил все очаги сопротивления бюрократии. Чиновничий аппарат Империи был сокращен на 99 %, а власть влиятельных кланов и корпораций была сильно ограничена.

Но в Мастерской Ван Клефа поселилась мертвая, механическая тишина.

Рейна и Элис взяли на себя всё. Оболтусы штамповали дронов, но Кира больше не кричала «БАМ!», Титус гнул сталь молча, а Лилит перестала давать имена новым жукам.

Лира носила черное. Она не плакала на людях, аристократическая выдержка не позволяла. Виконтесса железной хваткой взяла под контроль все финансы и контракты, безжалостно выбивая долги из конкурентов.

Лишь по ночам, когда никто не видел, Лира спускалась в пустой подвал, где раньше мерцал Разлом Хаоса, и подолгу сидела там в темноте.

Лира не знала, на что она надеялась. Что Маркус вдруг выйдет из этого Хаос-портала?

Через некоторое время этот портал закрылся сам собой, полностью исчерпав себя.

Лире, как сказочно богатой и влиятельной вдове, предложения о браке сыпались с частотой спам-рассылки. Аристократы выстраивались в очередь, надеясь прибрать к рукам и её саму, и империю Мастерской.

Лира отвергала всех — холодно и с таким презрением, что парочка графов после её отказов добровольно ушла в монастырь.

Удивительно, но Агриппина не настаивала. Генерал, которая всю жизнь грезила сильным наследником, внезапно проявила несвойственную ей мягкость. Никаких упреков. Никаких «смотри в будущее».

«Стальной Корсет» знала цену настоящим мужчинам и понимала, что после Валериана/Маркуса все эти напомаженные столичные хлыщи — просто генетический мусор.

Лира верила, что Маркус вернется. Но с каждым днем, с каждым зачеркнутым числом в календаре, эта надежда истончалась, превращаясь в прозрачную, ломкую паутинку.

Арли не стримила. Топ-блогер Империи просто отключила камеры, накинула на себя серую, невыразительную текстуру-иллюзию и целыми днями спала на плече застывшей в углу цеха Рыцаря-Призрака.

Мирос заходил раз в неделю. Приносил Лире какие-то редкие цветы от Дриады Лианы, пил кофе от Очищения, молча смотрел на пустой верстак Валеры и уходил.

Сама Агриппина за этот год взлетела на недосягаемую высоту. Император Юлиан, оценив её верность и эффективность во время кризиса в Аргентуме, пожаловал ей титул герцогини.

Теперь генерал ван Клеф могла официально плевать с высокой башни на мнение старых сенатских рукожопов. Седьмой Легион превратился в самую мобильную и смертоносную армию континента, а всё благодаря новому главному связисту. Гномик, чьи сервера теперь официально стояли на балансе Легиона, координировал войска с пугающей эффективностью, попутно заставляя суровых центурионов каждое утро смотреть картинки с котиками в цилиндрах — в обязательном порядке, для поддержания боевого духа.

Дриада Лиана тоже не сидела без дела. За год она превратила выжженную пустошь в пышный, агрессивно-зеленый Истинный Лес. Без Скверны Бездны флора больше не пыталась откусить лесорубам головы, но оставалась дикой и величественной. Монополия на поставки редкой древесины приносила Мастерской стабильный доход, а «Голем-Пром» послушно платил по счетам.

Рудольф фон Штальберг скрипел зубами, но делился.

Жизнь продолжалась и у остальных. Маленькая княжна Артемия, под чутким руководством отца, уже уверенно плела из своей маны не только кристаллы, но и искрящиеся розовые Нити.

Альфа-Волк Пушок научился новым цирковым трюкам.

Оболтусы — Кира, Титус и Лилит — перешли от статуса чернорабочих к рангу младших инженеров, регулярно пугая заказчиков своими авангардными, но убойно эффективными решениями.

Лорд-Инквизитор Малакай Вир, благодаря работе Елены с её «Оком Истины», вычистил ряды Инквизиции от коррупционеров с такой скоростью, что тюрьмы Столицы пришлось расширять.

И вот, спустя ровно год, в обычный, серый, дождливый вторник, в особняке ван Клеф собрались все.

Агриппина и Лира разослали приглашения на годовщину исчезновения Валериана. Пришли все: хмурый Мирос в потертом пальто, князь Альвор в парадном мундире, держащий за руку серьезную Артемию. Их сопровождал неизменный Альфа-Волк Пушок, который тактично улегся в углу, стараясь не снести хвостом антикварные вазы. Были здесь и Элис с Рейной, и переминающиеся с ноги на ногу Оболтусы, и даже Лорд-Инквизитор Малакай Вир.

Атмосфера поначалу была тяжелой. Звенящей от недосказанности. Никто не знал, как правильно поминать человека, который уволил бога Равновесия.

Все просто молча стояли или сидели, глядя на каминную полку. Там, на изящной бархатной подушечке под стеклянным куполом, словно величайшая реликвия, покоилась старая, изрядно потертая крестовая отвертка.

Лира поместила её на самое почетное место в гостиной, превратив этот простой, заляпанный машинным маслом инструмент в своеобразный алтарь деревянному прагматизму.

Это была любимая отвертка Валериана.

Тишину нарушил Малакай Вир. Инквизитор мрачно отвинтил крышку своей неизменной плоской фляжки и сделал долгий глоток.

Мирос, сидевший рядом на подоконнике, тоскливо покосился на емкость.

— Дай сюда, — буркнул Архимаг, выхватывая телекинезом у инквизитора фляжку. — У меня от этой скорби уже мана в жилах стынет.

— Эй, осторожнее! — воскликнул Вир. — Оно очень крепкое.

Мирос сделал щедрый глоток. Замер. Его золотые глаза расширились, а лицо приобрело легкий зеленоватый оттенок. Архимаг зашелся в жутком, надрывном кашле, вытирая слезы рукавом пальто.

— Бездна милосердная… — прохрипел Основатель Ордена, возвращая фляжку. — Вир, ты что, настаиваешь это на портянках еретиков⁈ Клянусь, даже в Бездне пойло было приличнее. Я однажды пил забродившую кровь архидемонов, и она шла легче, чем этот твой бальзам!

— Это целебный сбор от язвы. И незаменимое средство для экзорцизма по совместительству, — невозмутимо парировал Инквизитор.

Агриппина, стоявшая у камина со скрещенными на груди руками, издала сухой, короткий смешок.

— Ты сам хотел стать обычным смертным, Светоносный, — саркастично заметила генерал Легиона. — Привыкай к земным страданиям. Считай этот глоток своей новой ежедневной квотой на Баланс.

Мирос хрипло откашлялся, пытаясь вернуть лицу аристократический лоск.

— Если это моя квота, Пина, — просипел он, утирая слезы, — то я официально заявляю о банкротстве. Высшие Силы, да этой штукой можно с Небесных Титанов ржавчину снимать! Вир, если ты пьешь это каждый день, то демоны не лезут к тебе не из страха перед Инквизицией, а потому что в ужасе от твоей печени.

В этот момент на спинке кресла шевельнулась Арли.

Весь этот год кошкодевочка ходила в блекло-серой, унылой текстуре, отказываясь включать яркие цвета. Но сейчас она вдруг вскинула голову. По её полимерному телу пробежала волна перезагрузки, серая рябь осыпалась, и Арли снова вспыхнула своими фирменными красно-черными пикселями.

— Чат, вы только посмотрите на этот похоронный марш! — звонко, на всю гостиную выдала марионетка, разводя ручками. — Рейд вайпнулся, а они сидят и киснут! Если бы Босс сейчас видел ваши физиономии, он бы немедленно выставил нам счет за нецелевое расходование лицевых мышц и порчу эстетики помещения!

В комнате повисла секундная пауза. А затем Рейна тихо, почти против воли, фыркнула.

— Она права, — наемница покачала головой, опираясь на свой клинок. — Он бы еще добавил пени в пятнадцать процентов за «упущенную выгоду от хорошего настроения».

— Или заставил бы нас оплатить аренду воздуха, который мы тут так тяжело вздыхаем, — слабо улыбнулась Элис.

Лед тронулся.

— Меня больше впечатляет, как наставник Маркус буквально продал корпорации их же собственный лес обратно! — вдруг подал голос Виктор Астерия, подходя ближе. — У Рудольфа фон Штальберга до сих пор зубы сводит, когда он подписывает платежки.

— А мне дядя Валера обещал приделать Пушку лазеры! — встряла маленькая Артемия, обнимая огромного волка за шею. — Он сказал, что мы запатентуем боевых собак и будем продавать их Инквизиции втридорога! Дядя Валера никогда не врет про деньги!

Малакай Вир чуть не подавился своей настойкой.

Князь Альвор улыбнулся. Он был уверен, что про лазеры Артемия выдумала. Но прозвучало это так трогательно, что почему бы и не притвориться?

— Это точно, — басовито отозвался Титус. — Он даже бракованные шестеренки списывал по статье «утилизация ценных металлов».

— Ага! И когда я случайно спалила половину западного крыла на заводе, он даже бровью не повел! — радостно подхватила Кира, у которой от воспоминаний аж глаза заблестели. — Он заявил пожарному инспектору, что это был «контролируемый термический отжиг несущих конструкций для проверки на стрессоустойчивость»! И заставил мэрию выдать нам грант на инновации!

— А Мистер Кусь и Мистер Цап до сих пор скучают по ночным сменам, — тихо прошелестела Лилит из-под своего безразмерного капюшона. — Дядя Маркус предложил сдавал их в аренду Гильдии Торговцев как «элитных био-шредеров для уничтожения секретной документации». Без возможности восстановления… Я до сих пор жалею, что отказалась.

— Так, юные дарования, притормозите, — фыркнула Рейна, привычным жестом скрестив руки на груди. — Вы сейчас наговорите на три статьи имперского кодекса прямо в присутствии Лорда-Инквизитора. Учитель был гением оптимизации, а не криминальным авторитетом. По крайней мере, по официальным документам.

Стоящая в углу Рыцарь-Призрак медленно, с ледяным скрипом доспехов повернула шлем к собравшимся. Воздух вокруг нее слегка подморозило.

— Создатель обладал выдающимся алгоритмом выживания, — сухо и бесстрастно констатировал эфирный конструкт. — Он классифицировал мои протоколы массовой зачистки неугодных элементов как «агрессивный ландшафтный дизайн». Я нахожу это… эффективным.

Синта, застывшая рядом словно мраморная статуя, не произнесла ни звука, но над её кристаллическими волосами гордо и понимающе вспыхнул неоновый эмодзи: 👼💸 (Святой профит).

— Во-во! — Арли радостно закивала, болтая ногами на спинке кресла. — Хозяин знал, че почем в этом вашем капитализме! Никаких соплей, только хардкорная монетизация! Чат до сих пор просит выпустить его авторские гайды по уклонению от налогов!

Напряжение в особняке окончательно спало. Тяжелая, давящая скорбь сменилась светлой грустью и каким-то странным, теплым оптимизмом.

Лира посмотрела на любимую отвертку мужа, и на её губах впервые за долгое время появилась улыбка.

— Он всегда находил юридическую или техническую лазейку, — тихо сказала она. — Он просто… где-то там. Ведет переговоры о выгодном курсе возвращения.

— Скорее всего, торгуется с Изнанкой за процент от использования нестандартной логистики, — хмыкнул Мирос.

Высокий, режущий барабанные перепонки звук ударил по ушам.

На всех маго-экранах в гостиной, где до этого мирно крутились заставки с котиками в цилиндрах, одновременно вспыхнул классический синий экран смерти.

— 「В Н И М А Н И Е… К Р И Т И Ч Е С К О Е… В М Е Ш А Т Е Л Ь С Т В О…」 — выдавил Гномик из динамиков. Его голос, обычно бодрый и пугающий, сейчас был полон неподдельного системного ужаса. Черная цифровая слизь, сочившаяся из рамок мониторов, мгновенно замерзла, превратившись в хрупкое стекло.

Посреди гостиной начало формироваться искажение. Пространство выворачивалось наизнанку, и из него ударил стерильный, ледяной белый свет.

Свет Абсолютного Баланса.

Реакция была мгновенной. Агриппина и князь Альвор, два закаленных ветерана, сработали синхронно. «Стальной Корсет» вскинула руку, мгновенно разворачивая гравитационный пресс, способный расплющить танк, а Альвор выхватил кристаллический меч, чье лезвие полыхнуло смертоносным фиолетовым огнем. Их лица окаменели, превратившись в безжалостные маски хищников, готовых драться до последней капли крови.

Остальные же вскочили в полнейшей растерянности. Лира замерла, прижав ладони к груди, Рейна выхватила клинок, Оболтусы попятились, а Мирос выронил чашку, с абсолютным ужасом глядя на разрастающуюся воронку.

Из белого света, в ореоле подавляющего божественного могущества, медленно, с пугающей грацией выступила фигура.

Белые, безупречные одеяния. Золотая вышивка. Бесстрастная мраморная маска вместо лица, из прорезей бьют яркие лучи света.

От ауры существа в помещении мгновенно завяли комнатные цветы, а стальные балки начали скрипеть под невидимым прессом.

Бывший Арбитр. Космический Бюрократ.

Бог вернулся из Корзины. И он пришел мстить.