Кто-то ожидал огненный дождь или трубный глас архангелов? Нет, конец света в нашем мире начался с бюрократической аномалии.

За три дня до События вся имперская номенклатура сошла с ума.

Чернила на старых, вековых законах в архивах начали стремительно выцветать. На всех свежих декретах, подписанных Императором Юлианом, сама собой проступала раскаленная докрасна печать: «НЕ СОГЛАСОВАНО. КВОТА ПРЕВЫШЕНА».

Затем изменилась природа. Облака над Столицей перестали быть кучевыми или перистыми — они выстроились в идеальные, математически выверенные квадратные таблицы. Деревья в парках за одну ночь скривились под углом ровно в девяносто градусов.

А вместо грома с небес начал доноситься мерный, сводящий с ума звук штампуемых печатей и тиканье гигантских невидимых часов.

Тик-так. Тик-так.

Защитные руны на здании Сената и Императорского Дворца замироточили канцелярскими чернилами. Буквально.

Система готовилась к аудиту.

Тронный зал Императорского Дворца.

Небесный свод над Столицей раздвинулся, как гигантские офисные жалюзи. Оттуда хлынул стерильный, режущий глаза белый свет, лишенный тепла и надежды.

Внутри тронного зала давление скакнуло до таких значений, что элитные гвардейцы Императора — маги Восьмой и Девятой Тени, закованные в адамантий — с лязгом рухнули на колени. Их вдавило в мраморный пол, как насекомых.

Но Юлиан Мирос IV не упал.

Молодой Император побледнел так, что стал казаться мраморным изваянием, из его носа тонкой струйкой потекла кровь, но он устоял. Схватившись побелевшими пальцами за эфес фамильного меча, он медленно, с хрустом в позвоночнике, поднялся с трона. Его личная императорская аура вспыхнула золотом, отчаянно сопротивляясь космическому прессу.

Он был правителем. И он собирался встретить конец своего мира стоя.

Голос, зазвучавший с небес, заставил вибрировать стены дворца:

«ВНИМАНИЕ. СЕКТОР 812-Б. ОБНАРУЖЕНО КРИТИЧЕСКОЕ НАРУШЕНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОГО СОГЛАШЕНИЯ. ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ АБСОЛЮТНОГО АУДИТА И ЭКСТРЕННОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ».

Стеклянный свод, восстановленный после прошлого падения Валериана, снова разлетелся на тысячи осколков, открыв расколотое небо.

Из прорехи в реальности, по идеальной фрактальной лестнице, сотканной из чистого света, начал спускаться Арбитр А-Омега-1. Его мраморная маска сверкала, из прорезей бил золотой свет. За его спиной, словно крылья, парящим веером раскрывались тысячи светящихся папок-досье.

— Этот мир принадлежит его народу, — хрипло, сплевывая кровь, но не отводя взгляда от спускающегося божества, произнес Юлиан. — И я не позволю стереть его росчерком пера!

— СТАТИСТИЧЕСКАЯ ПОГРЕШНОСТЬ НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ГОЛОСА, — механически ответил Арбитр, зависнув в метре над полом тронного зала. — ВАША ЦИВИЛИЗАЦИЯ ПОДЛЕЖИТ СБРОСУ ДО ЗАВОДСКИХ НАСТРОЕК.

И в этот самый момент, исполненный экзистенциального ужаса и величия… прямо между Императором и Арбитром с влажным, чавкающим звуком вспыхнул портал.

Он выглядел как огромный черный квадрат с битыми пикселями.

«Гномик-Нет» работал без сбоев.

Первым из портала вышел я. Неторопливо смахнул с рукава плаща какую-то цифровую пылинку. Зеленые трещины Искаженной Логики на моем деревянном теле ритмично пульсировали, полностью игнорируя гравитационное давление Арбитра.

— Ваше Величество, вы сказали отличную речь, — невозмутимо произнес я, кивнув Юлиану. — Но политические дебаты оставьте Сенату. А с налоговиками пусть разбирается юридический отдел.

Следом за мной из портала выскользнули мои телохранители.

Слева бесшумно материализовалась Рыцарь-Призрак, обдав зал ледяным туманом. Справа, полыхая кристаллическими волосами и поигрывая багровыми клинками, встала Синта.

Затем, проламывая рогами дверной проем портала и роняя на ковры куски штукатурки с потолка, внутрь протиснулся четырехметровый Великий Палач Неотвратимого Финала. Он с гулом опустил свою чудовищную секиру на мраморный пол.

А затем вышел Мирос.

И это был не тот саркастичный дед в трениках, который последние полгода пил кофе в моей мастерской.

Полгода он ментально готовился к этой встрече. И сейчас он был в своем Прайме.

Белоснежная мантия сияла так, что слепила глаза. Его золотые волосы мягко развевались от переполняющей зал магии. Аура Двенадцатой Тени развернулась во всю свою божественную, сокрушительную мощь, заставляя купол тронного зала угрожающе затрещать. В его золотых глазах полыхало холодное, древнее пламя войны.

Юлиан, увидев своего пра-пра-деда в истинном обличии, невольно выдохнул:

— Праотец…

Мирос перевел на него строгий, но наполненный гордостью взгляд (я был уверен, что в этот момент он думал про недопитый кофе).

— Ты хорошо держишь удар, мальчик, — глубоким, резонирующим голосом произнес Великий Архимаг. — Ты достойный Император. А теперь отойди назад. Пришло время старикам расторгнуть один очень старый, паршивый контракт.

Над моим плечом материализовалась Арли. В её руках сверкала профессиональная маго-камера.

— Подрубаем стрим на все экраны Империи! — звонко, перекрывая гул магии, объявила кошкодевочка. — Чат, мы на финальном боссе! Донатьте на воскрешение, если серваки упадут! Спонсор трансляции — «Мастерская Ван Клефа: мы чиним даже то, что сломали боги»!

Мраморная маска Арбитра медленно повернулась в мою сторону. Пространство вокруг него затрещало.

— ТЫ… — выдавил он. Его левая рука дернулась к протезу правой.

Он помнил. Все эти две тысячи лет.

— Я, — коротко сказал я, разглядывая его. — Наша беседа резко прервалась в прошлый раз. Надо бы довести дело до конца.

— АНОМАЛИЯ. ВАЛЕРИАН ТЕНЕБРИС, — голос существа лязгнул металлом. — ТВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ БУДЕТ СТЕРТО ИЗ БАЗЫ ДАННЫХ ВМЕСТЕ С ЭТИМ СЕКТОРОМ.

Вместо того чтобы кастовать заклинания или бросаться в самоубийственную атаку, я ленивой походкой направился прямо к божеству.

Я остановился в шаге от левитирующего Арбитра. Сунул руку во внутренний карман плаща и достал пухлую, перевязанную красивой красной ленточкой картонную папку.

— Ознакомьтесь, сударь, — я невозмутимо сунул папку прямо в светящуюся грудь Арбитра.

Тот от неожиданности — и, видимо, от рефлекса обязательно принимать документы — взял её своей световой рукой-протезом.

— ЧТО… ЭТО? — прогудел Арбитр. Впервые за вечность его система выдала микро-сбой непонимания.

— Это досудебная претензия и коллективный иск, — громко, чтобы слышал каждый гвардеец в зале и миллионы зрителей на стриме Арли, заявил я. — От лица жителей сектора 812-Б, а также от меня лично.

Я начал методично загибать деревянные пальцы:

— Пункт первый: Превышение должностных полномочий и шантаж. Две тысячи лет назад вы принудили представителя человечества, Архимага Мироса, к подписанию кабального договора под угрозой экстерминатуса. У нас есть свидетель.

Мирос сделал шаг вперед, его аура вспыхнула угрожающим золотом.

— Подтверждаю, — ледяным тоном бросил Основатель Ордена. — Сделка признана ничтожной, так как была совершена под давлением.

— Пункт второй: Незаконная депортация и нарушение процессуального кодекса, — продолжил я. — Вы отправили меня в Бездну без предоставления бесплатного адвоката, суда присяжных и права на апелляцию.

— Пункт третий: Мошенничество со статистикой! Вы искусственно завышали квоты демонов в нашем мире, чтобы оправдать существование своего Бюро и получать премии от Высшего Совета!

Император, стоящий у трона, замер, забыв про кровоточащий нос. Гвардейцы на полу перестали дышать. Мраморная маска Арбитра покрылась первой, едва заметной паутинкой трещин.

Бог космической бюрократии столкнулся с невероятным: кусок дерева только что подал в суд на фундамент мироздания.

— ТЫ… ТЫ ПОДАЕШЬ В СУД… НА САМО РАВНОВЕСИЕ⁈ — голос Арбитра начал сбоить, переходя на высокочастотный визг.

— Согласно параграфу 14, главе 8 вашего же Космического Кодекса, который мой ИИ любезно стыри… скачал с ваших божественных «серверов», — я назидательно поднял палец. — «Любой субъект, подвергнутый процедуре Форматирования, имеет право на рассмотрение апелляции, если предоставит доказательства коррупции Инспектора».

Я кивнул на папку в руках божества. Оттуда уже начали вываливаться распечатки, графики и скриншоты, заботливо сгенерированные Гномиком.

— Мы провели аудит вашей деятельности, Омега. Вы скрывали от Высшего Совета, что потеряли контроль над нашим миром. Ваш договор аннулирован по причине того, что мы оптимизировали процессы и лишили вас «структурированного страдания». Вы пришли сюда без официального ордера! Вы действуете в личных интересах, чтобы скрыть свою некомпетентность и избежать понижения в должности!

Я сделал шаг назад, скрестив руки на груди.

— Ваш статус божества официально отозван. Вы просто проворовавшийся клерк, приехавший на незаконную проверку.

Арбитр застыл. Он понял, что его поймали за руку. Его идеальный план — тихо стереть мир, чтобы скрыть свой провал перед космическим начальством — рухнул в прямом эфире на глазах у миллионов свидетелей.

Я не шевелился. Я даже не стал поднимать щиты. Просто стоял, сунув деревянные руки в карманы, и смотрел на то, как божество борется с собственным… «программным кодом»? Или что там у него вместо извилин.

Я знал, что произойдет дальше.

Полгода назад, когда Октавиан Кромвель резал себе руки, чтобы компенсировать вмешательство в реальность, я понял главный принцип Равновесия. Оно дает колоссальную, невообразимую власть. Но взамен берет душу в заложники. Равновесие — это свод правил. И если ты служишь Правилам, ты не можешь их нарушить.

Боги-бюрократы. Всё до единого Арбитры рабы Закона с большой буквы. Стоит им нарушить процедуру, и сама суть их силы сожрет их изнутри.

Свет в прорезях маски А-Омега-1 мигнул. Затем еще раз.

Пламя на бумагах мгновенно погасло, не оставив даже пепла. Трещины на мраморном лице с тихим, неестественным хрустом срослись обратно. Ослепительная аура ярости, готовая сжечь континент, втянулась в его фигуру, сменившись холодным, стерильным сиянием дежурного освещения в лечебнице.

— АПЕЛЛЯЦИЯ ПРИНЯТА. ВХОДЯЩИЙ НОМЕР 812-Б-774-БИС, — голос Арбитра снова стал механическим, ровным, но в нем я отчетливо отчетливо услышал скрежет зубов (если бы у него они были). — ПРОЦЕДУРА ФОРМАТИРОВАНИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА ДО ВЫНЕСЕНИЯ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ.

Арбитр медленно, с достоинством оскорбленного кассира, развернулся к фрактальной лестнице, по которой спустился.

— ИСТЕЦ И СВИДЕТЕЛИ. ПРОШУ СЛЕДОВАТЬ ЗА МНОЙ В ЗАЛ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖА.

Он плавно поплыл вверх по ступеням из чистого света.

Я обернулся к своей команде.

— Ну что, господа, — я поправил воротник плаща. — Кажется, мы переходим в правовое поле. Не отставать.

Император Юлиан, всё еще сжимающий меч, сполз по спинке трона.

— Ван Клеф… Вы идете судиться с небесами? — слабо прохрипел он.

— Я иду оформлять возврат средств за некачественные услуги, Ваше Величество, — подмигнул я. — Проветрите тут пока.

Юлиан перевел взгляд на разбитый в дребезги свод зала. Император тяжко вздохнул.

Я шагнул на световую лестницу.

Картина, должно быть, выглядела абсолютно сюрреалистично. Вверх, в расколотое небо, за космическим божеством поднималась самая нелепая делегация в истории мироздания.

Впереди, невозмутимо чеканя шаг, шел я. Справа скользила Рыцарь-Призрак, источая морозный туман. Слева шагала пылающая Синта. Замыкал шествие Великий Палач. Его гигантские рога зацепились за уцелевший край стеклянного свода, отчего он недовольно гудел.

А остатки свода осыпались окончательно под ноги Императору.

Мирос, поправив сияющую мантию, поднимался рядом со мной, брезгливо оглядывая ступени.

А над нами, не сводя камеры с Арбитра, порхала Арли.

— Чат, мы на эскалаторе в Космический Суд! — вещала она. — Ставьте плюсики, кто хоть раз выигрывал суд у коммунальщиков! У нас тут примерно те же шансы, но наш адвокат сделан из дуба, так что ему не привыкать к деревянной системе!

И так, под непрерывные комментарии моей марионетки, мы пересекли границу реальности.