Полгода спустя

Ровно шесть месяцев понадобилось нам на то, чтобы провернуть самую тихую, бескровную и разрушительную революцию в истории Империи.

Знаете, как выглядит конец света для бюрократа? Только не надо про огненный дождь или вой демонов, ладно? Он начинается с того, что бумажная справка, ради которой раньше нужно было отстоять три очереди, принести кровь девственницы и подпись тролля-нотариуса, вдруг оформляется за ноль целых и три десятых секунды.

Гномик и Матильда, дорвавшись до абсолютной власти над Имперской Цифровой Сетью, устроили в стране форменный кибер-апокалипсис.

Они проросли в каждый маго-кристалл, в каждый реестр и каждую базу данных. Триста сенаторов в Столице еще полтора месяца по инерции приходили на работу, надували щеки и голосовали за какие-то там бюджеты, пока не осознали, что их подписи больше ни на что не влияют. Система работала без них.

Если кто-то пытался вставить палки в колеса и затормозить процесс, Гномик заботливо присылал ему на личный кристалл папочку с его теневыми доходами, историей поисковых запросов в маго-сети и подборкой картинок с котиками.

Котики были предупреждением, а слитые банковские счета контрольным выстрелом.

Империя вздохнула с облегчением. Налоги стали понятными, суды быстрыми, а коррупция стала физически невозможной, потому что Магический Искусственный Интеллект не брал взяток.

Он брал только машинное масло и расширение серверных мощностей.

Но главное было даже не это. Гномик нашел лазейку в Договоре о Равновесии. Та самая кабальная бумажка, которую Мирос подписал две тысячи лет назад, базировалась на поддержании строгого процента «негативных эмоций и преодоления препятствий» в обществе. Проще говоря, на страдании в очередях и тупых ограничениях.

Гномик, просканировав эфирный след Договора (в чем ему с удовольствием помог Мирос), обнаружил потрясающую дыру в пользовательском соглашении. Оказывается, договор подразумевал «ручную обработку жалоб населения».

Гномик автоматизировал этот процесс. И поскольку жалобы перестали копиться, а начали решаться мгновенно, алгоритм Договора выдал критическую ошибку «Отсутствие кормовой базы» и… аннулировался за нерентабельностью.

Бинго. Космическая налоговая была официально отключена от наших «серверов».

Мы с Миросом отпраздновали это бутылкой вина, выращенного наспех с помощью Дриады. Архимаг окончательно осел в Аргентуме, выбил себе клочок земли на краю моего заповедника и теперь целыми днями лежал в шезлонге, категорически отказываясь совершать любые чудеса, кроме подогрева чая.

Но я не расслаблялся. Я знал, что за аннулирование подписки рано или поздно придет счет. И к этой встрече я готовился так, как не готовился ни к одному бою в своей жизни.

За эти шесть месяцев я перебрал свое тело от макушки до пят. И добавил ряд улучшений. Ядро, сплетенное с Узлом Искаженной Логики, гудело ровно и мощно.

Лира, окончательно вошедшая во вкус жизни жены «серого кардинала Империи», щедро делилась своей Витальностью (иногда настолько щедро, что по утрам мне приходилось заново спаивать расшатавшиеся деревянные шарниры). Хаос из Разлома в подвале тек по моим искусственным венам, как родная кровь.

И это дало результат.

Я не смог пробить барьер Тринадцатой Тени, для этого не хватало какой-то крошечной, недосягаемой искры. Но Двенадцатая Тень поддалась. Я встал на одну ступень с Миросом. Мое тело больше не трескалось от перегрузок. Неоновый глитч стал второй кожей, броней из вероятностей, способной игнорировать законы физики.

Моя армия тоже не стояла на месте.

Синта, проводившая в спаррингах с Рыцарем-Призраком по десять часов в сутки, наконец-то эволюционировала. Её Узел Грамматики переписал сам себя. Теперь она не уступала эфирному конструкту ни в скорости, ни в смертоносности. К её багровым клинкам Хаоса добавилась ледяная расчетливость.

Но главным сюрпризом стало другое.

В самом центре Мастерской, скрытый от посторонних глаз тяжелым брезентом, возвышался ОН.

Я потратил на его реконструкцию три месяца, выкупив через подставные фирмы сотни тонн адамантия, летучего железа и зачарованной стали.

Когда брезент наконец спал, даже Оболтусы, привыкшие к моим безумствам, отступили на пару шагов.

Великий Палач Неотвратимого Финала.

Четыре метра литой, матово-черной брони, расписанной рунами поглощения. Широченные плечи, шлем без единой прорези. В руках он сжимал секиру таких размеров, что Титус присвистнул от зависти.

Палач для сущностей, превосходящих человеческое понимание. Мой старый, добрый аргумент в спорах с богами.

— Кстати, о ромашках, — Лира, оторвавшись от полировки своего фамильного кольца, подошла к зеленой девушке.

Дриада в этот момент сидела на пустом ящике из-под дронов и с детским восторгом примеряла на запястье блестящую титановую шестеренку, как дорогой браслет. Увидев мою жену, она радостно заулыбалась и потянулась к ней лозами.

— Маркус, мы не можем вечно называть её «Дриадой», «Рассадой» или «Объектом флоры», как ты обычно делаешь, — строго заявила виконтесса, ласково поправляя лепестки на голове своей зеленой копии. — Это, между прочим, оскорбляет мою… как ты там говоришь… генетическую матрицу⁈ И вообще, неприлично держать в доме разумное существо, и даже не дать ему имя!

— Вообще-то я называю её «Автономный модуль озеленения», — резонно возразил я, не отрываясь от калибровки щитов Палача. — Максимально точно и без лишней лирики.

— Вот именно поэтому имена в нашей семье буду давать я, — отрезала Лира, закатив глаза.

Она встала перед дриадой, скрестив руки на груди, и принялась задумчиво её разглядывать. Дриада в ответ захлопала длинными пушистыми ресницами-травинками.

— Хм… Нужно что-то изящное. Аристократичное. Но с легким природным акцентом, — рассуждала вслух Лира. — Флора? Слишком банально. Роза? Слишком колюче. Хлоя? Звучит как имя доярки из Южной провинции.

— Назови её Брокколи, — меланхолично предложил Мирос с дивана. — Зеленая, кудрявая и никто её не любит, когда она лезет с поцелуями.

Дриада обиженно пискнула, и из-под пола мгновенно вынырнул тонкий колючий корень, ощутимо хлестнув Архимага по щиколотке.

— Ай! Да понял я, понял! — Мирос поджал ноги. — Нервный какой газон пошёл…

Лира победно улыбнулась.

— Лиана, — торжественно провозгласила жена. — Её будут звать Лиана. Изящно, красиво и с характером.

С потолочной балки свесилась Арли, болтая хвостом. Кошкодевочка смерила жену прищуренным, саркастичным взглядом.

— «Лира» и «Лиана»? Серьезно? — фыркнула Арли. — Ты просто взяла свое имя и приклеила к нему растительный суффикс! Это новый уровень нарциссизма даже для тебя, Лира! Ты бы её еще «Лира-Про-Макс-Ультра» назвала!

— Ничего подобного! — Лира гордо вскинула подбородок, хотя на её щеках выступил легкий румянец. — У неё мой безупречный вкус, мои скулы и моя Витальность. Она заслуживает имя из той же премиальной коллекции. Правда, Лиана?

Дриада, услышав свое новое имя, радостно закивала и захлопала в ладоши. После чего выпустила в воздух стайку светящихся зеленых пылинок.

— Лиана так Лиана, — я философски пожал плечами. — Но если она начнет требовать отдельный бюджет на покупку дизайнерских горшков и элитного чернозема, оплачивать эти капризы будешь ты из своих карманных денег.

Лира лишь отмахнулась. Она принялась показывать Лиане, как правильно держать осанку, чтобы «даже в условиях апокалипсиса выглядеть на все сто».

— Вот так и живем, — проворчал Мирос в свою кружку с кофе от Очищения. — Высокомерная аристократка, её зеленая копия-цветовод, летающая язва с микрофоном и деревянный садист. Отличная компания для встречи конца света.

— Но тебя-то никто к нам не зовет, Мирос, — хмыкнул я. — Ты сам постоянно приходишь поесть и попить на халяву.

— Увы, кофе от Очищения — моя слабость…

Я посмотрел на свою команду. На Синту, Призрака, Кару, Оболтусов, Рейну и Элис.

Мы были готовы. Теперь оставалось только ждать.

В наступившей торжественной, звенящей от пафоса тишине, нарушаемой лишь гудением реакторов Палача, раздался недовольный булькающий звук из угла мастерской.

— Ван Клеф! — сварливо прошипела кофеварка, внутри которой томилась хтоническая сущность Очищения. — Если этот твой четырехметровый комплекс неполноценности хотя бы раз уронит свою железяку, у меня от вибрации стеклянная колба треснет! Подстели ему резиновый коврик, техноеретик!

— Не слушай эту бурчалку, здоровяк, — громко прошептала Кира, с восхищением поглаживая бронированную лодыжку Палача. — Дядь Маркус, а можно мы ему на секиру плазменные резаки приварим? Ну, чтобы он по богам делал эпичный «ВЖУХ», а потом сразу горячий «БАМ»?

— Кира, это инструмент экзистенциального правосудия, а не шампур для шашлыков, — осадила её Рейна, любовно протирая тряпочкой свой клинок.

Мирос, меланхолично наблюдавший за нами с дивана, громко прихлебнул из кружки и страдальчески поморщился.

— Говоря о правосудии… Валера, ты же понимаешь, что если ты не убьешь Арбитра с первого удара, он скорей всего вынесет весь наш мир? — Архимаг с отвращением посмотрел в свою чашку. — И, кстати, кто покупал эти зерна? На вкус как жженая тоска с привкусом налоговой проверки. Раньше было лучше. Халтурит Очищение, халтурит…

— Это элитная темная обжарка, пропущенная через мою инфернальную суть, ты, сияющий кусок древнего нафталина! — возмутилась кофеварка, возмущенно плюясь паром. — Скажи спасибо, что я тебе туда кислоты из Бездны не плеснул!

— Твоей инфернальной сути давно пора провести декальцинацию лимонной кислотой, — парировал Мирос. — Кислит жутко.

Я потер деревянную переносицу, слушая, как переругиваются бывший бог и бывшая тварь Бездны на тему вкусовых качеств эспрессо.

— Господа, я вас умоляю, — с тяжелым механическим вздохом произнес я. — Мы стоим на пороге межпространственного апокалипсиса. На нас вот-вот свалится космический инспектор, способный стереть этот континент в порошок. Давайте сохраним хотя бы крупицу героического пафоса.

Элис деловито поправила воротник своей боевой мантии и уточнила:

— Учитель, так мне готовить стандартные кинетические щиты, или сразу разворачивать барьеры от аудита и уклонения от налогов?

— Разворачивай оба, Элис, — мрачно кивнул я. — И на всякий случай приготовь бланки для жалоб. Будем бить врага его же оружием.

Мультивселенская Канцелярия. Где-то за пределами понимания.

Как выглядит место, где живут божественные сущности? Как Сияющий Олимп? Или Мрачный Пандемониум?

Измерение Мультивселенской Канцелярии выглядело как бесконечный, тянущийся за горизонт офис формата «оупен-спейс». Миллиарды серых столов. Белый, стерильный, режущий глаза флуоресцентный свет. Тиканье бесконечного множества часов и монотонный шелест перекладываемых бумаг.

Высшие Сущности, которых смертные называли Арбитрами Равновесия, восседали за массивными столами из мета-эфира. Их униформой были безупречные белые балахоны и мраморные маски без лиц.

Пока обычные боги и демоны питались молитвами или отчаянием, Арбитры питались Балансом.

Баланс — это когда в мире ровно столько же страданий, сколько и радости. Но поскольку дарить радость энергозатратно, Система давно выяснила: проще всего поддерживать Баланс через структурированное страдание. Очереди и бюрократия. Несправедливые налоги и бумажная волокита. Ощущение безысходности перед Системой — это был чистейший, сладчайший нектар, питающий могущество Арбитров.

За столом № 734 сидел Арбитр А-Омега-1.

Он методично просматривал отчеты по сектору 812-Б (смертные называли его Империей). Долгие столетия этот сектор был образцовым. Тамошний Орден Равновесия создавал потрясающие объемы бюрократического отчаяния.

Но вдруг…

График на его кристаллическом мониторе дрогнул. Линия поступления «Структурированного Страдания», которая держалась на стабильно высоком уровне две тысячи лет, поползла вниз.

Сначала медленно. Потом быстрее. А затем… рухнула в абсолютный ноль. И пробила дно.

Вместо неё на экране издевательски замигала зеленая надпись: «ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ АННУЛИРОВАНО. ВАШ ТАЛОНЧИК НЕ ДЕЙСТВИТЕЛЕН». И в конце почему-то был прикреплен примитивный рисунок улыбающегося котенка в цилиндре.

А-Омега-1 замер.

К его столу, мелко семеня полупрозрачными ножками, подбежал младший дух-секретарь. Он выглядел просто сгусток серого тумана в офисных очках.

— Господин арбитр! — проскрипел дух. — Критический сбой в секторе 812-Б! Договор отменен!

— НЕВОЗМОЖНО, — механически прогудел А-Омега-1, и его голос разнесся над сотнями соседних столов. Другие Арбитры оторвались от своих бумаг, повернув безликие маски в его сторону. — ПАКТ ЗАКЛЮЧЕН НА ВЕЧНОСТЬ. ОН ЗАВЕРЕН ПЕЧАТЬЮ АБСОЛЮТА. КАК ОН МОЖЕТ БЫТЬ АННУЛИРОВАН?

— Они… Они оптимизировали процессы, сэр! — заголосил секретарь, в панике перелистывая светящиеся планшеты. — Налоги рассчитываются сами, без бумажной волокиты! Суды выносят приговоры без очередей! Они больше не страдают от бюрократии, сэр!

А-Омега-1 медленно поднялся. Его белые одежды колыхнулись.

Он открыл подробную сводку по планете.

Сектор 812-Б. Тот самый мир.

Его правая рука… точнее, то место, где она когда-то была… фантомно заныло. Арбитр посмотрел на свой протез, сотканный из жесткого света.

Две тысячи лет назад в этом самом мире один ненормальный смертный с багровым мечом нарушил все законы логики и отсек ему руку. Смертный, который не испугался Бога Равновесия.

— ВАЛЕРИАН ТЕНЕБРИС, — холодным, вибрирующим от системной ярости тоном произнес А-Омега-1. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО. ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ В БЕЗДНЕ. Я ЛИЧНО ИЗГНАЛ ЕГО.

— С-сэр… — дух-секретарь заикался, глядя в обновленные данные. — Эмиссия Искаженной Логики зашкаливает. И еще… каким-то образом мы получили уведомление от некой ИМП «Мастерская Ван Клефа».

Дух дрожащими руками протянул Арбитру голографический бланк.

А-Омега-1 прочитал текст.

'Уважаемая Администрация Вселенной или как вас там… Настоящим уведомляем, что ваши услуги по поддержанию баланса более не требуются. Мы перешли на автоматизированную систему контроля. В случае возникновения претензий, просим явиться лично. Мы будем ждать.

p. s. Кофе у нас чудесный, обязательно угостим'.

Вокруг стола № 734 повисла звенящая тишина. Соседние Арбитры замерли. В Мультивселенской Канцелярии никто и никогда не получал подобных писем. Это было… нечто из ряда вон.

А-Омега-1 медленно скомкал голографический бланк. Его мраморная маска пошла мелкими трещинами от внутреннего напряжения.

— ПОДГОТОВИТЬ ПРОТОКОЛ «ЭКСТРЕННОЕ ФОРМАТИРОВАНИЕ ПЛАНЕТЫ», — гулким, тяжелым басом приказал он, и от этого звука заложило уши даже у духов-секретарей.

— Но сэр! — пискнул секретарь. — Для формата нужно разрешение Высшего Совета! Это займет века!

— Я СПИШУ ЭТО НА ТЕХНИЧЕСКИЙ СБОЙ В ОФОРМЛЕНИИ, — отрезал Арбитр. Легкая дрожь пробежала по его идеальным белым одеждам.

Он посмотрел вниз, сквозь мерную ткань пространства, прямо на зелено-золотую точку сектора 812-Б. Туда, где смертные решили, что Равновесие им даром не нужно.

— Я ЯВЛЮСЬ ЛИЧНО. И Я ПОКАЖУ ИМ, ЧТО БЫВАЕТ С ТЕМИ, КТО НАРУШАЕТ РЕГЛАМЕНТ.

Арбитр Равновесия шагнул в пустоту. Та с грохотом схлопнулась за его спиной, опрокинув пару столов. Космическая бухгалтерия отправилась на выездную проверку.