Верхний этаж элитного отеля «Корона Аргентума» напоминал осажденную крепость. Имперская Гвардия реквизировала его целиком, накрыв тремя слоями куполов Тишины, Абсолютного Щита и Искажения Пространства.

Мы с Миросом стояли перед массивными двустворчатыми дверями императорского люкса. Архимаг был одет в строгий, хотя и слегка мешковатый костюм, который Лира наспех экспроприировала из гардероба своего отца.

Два гвардейца, закованные в матово-черный адамантий, преградили нам путь.

— Протокол безопасности, — глухо, из-под шлема произнес один из них, доставая сложный кристаллический артефакт в виде кольца. — «Око Истины». Выявляет ложь, скрытые проклятия и демоническую одержимость. Встаньте в круг.

Я невозмутимо поправил воротник плаща.

— Я бы не советовал наводить это на меня. У меня внутри зашит нелицензионный парадокс, слетите с гарантии.

Гвардеец проигнорировал мой совет. Он активировал артефакт и направил его на мою грудь.

Дорогой, штучный императорский прибор издал звук зажеванной кассеты. Его кристаллы мигнули всеми цветами радуги, затем высветили в воздухе голографический рецепт на закупку овса за прошлое тысячелетие, жалобно пискнули и сгорели, выпустив облачко сизого дыма.

— Я предупреждал, — философски заметил я. — Счет за ремонт отправьте в мою бухгалтерию.

Гвардейцы напряглись, их руки легли на эфесы мечей, но из-за дверей раздался усталый голос:

— Пропустите их. Оба чисты.

Двери распахнулись.

Кабинет Императора больше всего напоминал… склад макулатуры. Огромный стол из красного дерева был завален горами свитков, отчетов, смет и доносов.

За столом сидел Юлиан Мирос IV. Молодой монарх выглядел так, будто не спал с того самого момента, как мы проломили ему купол в Сенате.

Под глазами правителя залегли черные мешки, камзол был расстегнут, а императорская корона небрежно валялась на подоконнике, выполняя функцию пресс-папье для стопки декретов.

Юлиан поднял покрасневшие глаза. Он посмотрел на меня, а затем его взгляд намертво прикипел к Миросу.

— Вы… — голос Императора дрогнул. Он обошел стол, приблизившись к нам. — Мои аналитики, ищейки Инквизиции, эксперты по аурам… все в один голос твердят, что прорыв в Сенате не был иллюзией. Что Двенадцатая Тень была настоящей. Но… Праотец? Серьезно?

Мирос тяжело вздохнул, засунул руки в карманы брюк и поморщился.

— Давай без этого пафоса, парень. Я две тысячи лет слушал, как вы там наверху распеваете гимны в мою честь. У меня от слова «Праотец» уже изжога.

Юлиан подошел вплотную. В его глазах боролись благоговение и политическая паранойя.

— Мне нужны доказательства. Иллюзию можно наложить на кого угодно. Ауру можно подделать древними артефактами. Откуда мне знать, что вы — Великий Мирос, а не гениальная подделка этого… — он кивнул на меня, — артефактора?

Мирос закатил глаза.

— Доказательства? Ладно. Во-первых, у тебя, как и у всех мужчин в нашем роду, на левой лопатке есть родимое пятно в форме перекошенной репы. Во-вторых, у нас аллергия на шампиньоны, от которых мы чихаем так, что лопаются стаканы. А в-третьих…

Архимаг даже не стал делать пассов руками. Он просто на долю секунды, на одно крошечное мгновение, приоткрыл заслонку своей ауры.

В комнате словно резко возросло давление. Двух гвардейцев у дверей просто вмяло в пол с лязгом металла. Юлиан пошатнулся, судорожно хватая ртом воздух, словно его выбросило в открытый космос.

Вся многоуровневая императорская защита… просто не сработала против 12-й Тени.

В следующую секунду Мирос закрыл заслонку. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось.

Гвардейцы, хрипя, пытались подняться. Император дрожащей рукой опирался о стол.

— Достаточно? — меланхолично уточнил Мирос, поправляя манжету. — Или мне еще перечислить имена всех твоих прабабок? Большую часть которых я, очевидно, не застал, но их портреты, судя по всему, висят в коридорах?

— Достаточно… — выдохнул Юлиан, глядя на Основателя с нескрываемым ужасом и восторгом. Он нервно сглотнул и оперся о край стола. — Значит… всё правда. Орден пал. И вы вернулись… вернулись, чтобы забрать трон? Чтобы лично править Империей?

Мирос посмотрел на молодого Императора так, словно тот предложил ему съесть тарелку земли.

— Править? Этим бюрократическим болотом? — Архимаг фыркнул. — Упаси Бездна. Я на пенсии. Я хочу купить домик у моря, пить нормальное вино и чтобы никто не просил меня исцелять подагру. Трон твой, мальчик. Оставь его себе.

Юлиан растерянно моргнул.

— В таком случае… ответьте мне на один вопрос. Только честно. То, что написано в «Летописях Истинного Света»…

— Дай угадаю, — перебил его Мирос, тяжело вздыхая. — Там написано, что я был святым аскетом, который не знал сна и отдыха, молился за Равновесие и поверг Владыку Демонов силой праведного слова?

Император неуверенно кивнул.

— Вранье от первого до последнего слова, — отрезал Архимаг, проходясь по кабинету и брезгливо разглядывая стопки отчетов. — Я спал до обеда. А Владыку Демонов убил вот этот деревянный социопат, — он ткнул пальцем в мою сторону. — Я в это время сидел на холме под куполом тишины и допивал коллекционное эльфийское, потому что у меня болела голова от их криков.

Юлиан побледнел. Основа его мировоззрения трещала по швам.

— Но… а как же «Доктрина Смирения»? И запрет на использование магии Хаоса? И «Священный Реестр», согласно которому каждое заклинание выше третьей Тени должно быть зарегистрировано в трех инстанциях⁈

Мирос остановился и уставился на своего потомка так, словно тот только что заговорил на гоблинском.

— Какой еще реестр? — процедил Основатель.

— Ну как же… Октавиан Кромвель и Сенат всегда ссылались на ваш указ. Что любая магия — это ресурс, требующий строгого бюрократического контроля. Вы же сами заложили основы этой системы!

Мирос медленно повернулся ко мне. В его золотых глазах читалась вселенская скорбь.

— Валера, — простонал он. — Скажи мне, что он шутит. Скажи мне, что эти идиоты не превратили мой «Журнал учета лабораторных реактивов» в государственную религию.

Я развел деревянными руками, скрывая довольную ухмылку.

— Увы, Светоносный. Они превратили его в Конституцию.

Мирос схватился за голову.

— Мальчик, — Архимаг посмотрел на Императора с глубочайшим сочувствием. — Я ввел журнал учета только потому, что у меня на курсе учились кретины, которые постоянно воровали мою ртуть и взрывали алхимические котлы! Мне нужен был список, чтобы знать, кого штрафовать! Я не просил вас строить на этом империю бюрократов!

Юлиан Мирос IV опустился в кресло. Его смех был тихим, нервным и слегка истеричным.

— Две тысячи лет… — прошептал монарх. — Мой прадед казнил двести человек за несанкционированное использование огненных шаров… ссылаясь на журнал учета реактивов.

— Я всегда говорил, что люди найдут способ испортить даже самую простую идею, — философски заметил Мирос. — А теперь моя очередь задавать вопросы.

Архимаг подошел к столу Императора и взял в руки первый попавшийся свиток с длиннющим, сургучным штампом.

— Вот скажи мне, правнучок. Вы тут вроде как развитая цивилизация. Местами я даже очень впечатлен… Но! Почему ваше вино на вкус как болотная жижа? Куда делись императорские виноградники Южного Склона?

Император потер покрасневшие глаза.

— Они были признаны «Зоной Нестабильного Эфира» триста лет назад. Сенат постановил, что выращивать там виноград равно оскорблению чувств верующих. Их залили бетоном и построили там хранилище для архивов налоговой службы.

Мирос закрыл глаза, словно его ударили под дых.

— Бетоном. Виноградники. Ради бумажек.

Он бросил свиток обратно на стол и в упор посмотрел на Юлиана.

— И почему ты выглядишь так, будто тебя неделю пытали некроманты? Ты Император, Бездна тебя дери! У тебя должна быть толпа слуг, гарем, личный повар и куча свободного времени! Почему ты сидишь в этой пыльной комнате и читаешь макулатуру, вместо того чтобы приказать кому-нибудь отрубить пару голов и пойти поспать?

Молодой Император горько усмехнулся. Вся его царственная фальшь спала, обнажив до смерти уставшего парня.

— Вы думаете, у меня есть власть, Праотец? У меня в Столице сидит Сенат. Триста старых, заплывших жиром аристократов. Чтобы выделить бюджет на восстановление пробитой стены в Аргентуме, я должен получить шестьдесят подписей, пройти три комиссии и выслушать лекцию от гильдий. Они связывают мне руки. Любая моя реформа тонет в этом болоте. Если я попытаюсь их разогнать силой — начнется гражданская война Родов. Я пленник на собственном троне.

Мирос слушал это, и его лицо становилось всё мрачнее. Он медленно перевел взгляд на меня.

— Валера, — тихо сказал Архимаг.

— Да, Основатель?

— Скажи мне, что у тебя есть план. Потому что если я проведу в этом мире еще хотя бы день, зная, что виноградники залили бетоном ради архивов, я сам призову Владыку Демонов и попрошу его добить эту цивилизацию.

Я неторопливо обошел стол и без приглашения опустился в кресло напротив Императора. Закинул ногу на ногу. Мои сервоприводы тихо, удовлетворенно скрипнули.

— План есть, Мирос. И он тебе понравится, — я посмотрел на монарха. — Вы мыслите категориями мечей, декретов и комиссий, Ваше Величество. Это прошлый век. Не нужно разгонять Сенат. Не нужно никого убивать. Я предлагаю вам их автоматизировать.

— Это как? — нахмурился Юлиан.

— Бюрократия сильна тем, что контролирует потоки бумаг и денег, — я вытащил из кармана свой связь-кристалл и положил на стол. — Я предлагаю вам внедрить Единую Цифровую Имперскую Сеть.

Император выглядел окончательно сбитым с толку.

— Единую Сеть, Ван Клеф? — Юлиан выпрямился, возвращая себе монаршее достоинство. — У нас такое уже есть. Признаю, вы остановили локальный конец света. Но управлять государством — это не марионеток по улицам водить.

— Вы мыслите категориями мечей и декретов, Ваше Величество. Это прошлый век, — спокойно произнес я.

— Это как? — нахмурился Юлиан.

Я вытащил из кармана свой связь-кристалл и положил на стол.

Стекло кристалла потемнело. Из него, с тихим, влажным чавканьем, начала сочиться черная цифровая слизь, формируя на полированном дереве многоглазое, улыбающееся лицо Гномика.

Гвардейцы у дверей дернулись, но Император поднял руку, останавливая их. Ему было интересно.

— Вот этот милый многоглазый парень, — я указал на Гномика, — это идеальный чиновник. Он не берет взяток. Он не спит. Он не строит заговоров. Он обрабатывает миллион запросов в секунду.

— Сенат никогда не проголосует за внедрение того, что лишит их власти, — скептически заметил Юлиан.

— А мы не будем просить их голосовать, — я хищно ухмыльнулся. — Мы предложим им «Удобство». Скажем, что эта система просто поможет их секретарям. Снимет с них рутину. А когда они переведут в Сеть все свои реестры, налоги, земли и логистику… Гномик просто переключит права администратора на вас. Сенат останется сидеть в своем красивом зале и голосовать за цвет брусчатки. Но реальное управление экономикой и ресурсами будет осуществляться в обход их пухлых рук. Вы станете абсолютным монархом без единой капли крови.

Император смотрел на черную кляксу на своем столе. В его глазах загорелся опасный, голодный огонек правителя, которому только что предложили кнопку «Победить всех».

— Это звучит… слишком складно. Мне нужны доказательства его эффективности. И надежности.

Юлиан хлопнул ладонью по стопке пергаментов.

— У меня вот тут лежит жалоба от Гильдии Кузнецов. Третий месяц не можем согласовать поставки руды из-за спора двух северных графств о пошлинах. Решите это вашим «Гномиком».

— Гномик, фас, — негромко скомандовал я.

Черная слизь мгновенно растеклась по стопке бумаг. Гномик буквально впитал в себя всю информацию с пергаментов.

Ровно через три секунды над кристаллом вспыхнула голограмма Арли. Кошкодевочка была одета в строгий деловой костюм, в очках с тонкой оправой, а в руках держала иллюзорный планшет.

Это была не она сама, а лишь ее проекция, которая должна была изображать цифрового секретаря.

Надеюсь, она нам не предъявит за эксплуатацию ее образа. Хотя… кого я обманываю, предъявит и ещё как предъявит, в трёх судебных исках как минимум.

— Отчет готов, Ваше Величество! — бодро отрапортовала Арли, поправляя очки. — Мы проанализировали счета обоих графств. Граф А уклоняется от налогов через подставные конюшни в Нижнем Городе, а Граф Б уже полгода спит с молодой женой Главного Казначея! Гномик только что отправил Графу А официальное уведомление о внеплановой налоговой проверке, а Графу Б — анонимку с компроматом и фотографиями!

Арли победно улыбнулась.

— Оба в панике только что отозвали свои взаимные претензии. Руда уже грузится в вагоны. С вас 5 серебряных за транзакцию!

Юлиан Мирос IV в абсолютном, немом шоке смотрел на пустой пергамент, с которого исчезли все чернила.

— Это… — прошептал Император. — Это пугает.

— Это эффективность, Ваше Величество. Будущее уже наступило, — я сцепил деревянные пальцы в замок. — Вопрос лишь в том, кто будет держать пульт и рубильник от этого будущего, вы или триста старых маразматиков?

Император откинулся в кресле. Он был умен. И он всё понял.

— Чего вы хотите взамен, Ван Клеф? — тихо спросил он. — Место в Сенате? Титул герцога?

— Упаси Бездна, — я искренне поморщился. — Я терпеть не могу публичность. Мне нужен статус Генерального Подрядчика Империи. Полная монополия на производство серверов, защитных модулей и обслуживание этой Сети. Полное освобождение от налогов. И экстерриториальный статус для моей Мастерской, чтобы ни одна Инквизиция и ни один чиновник не имели права переступать мой порог без моего приглашения.

— Вы просите собственное маленькое государство внутри моего, — констатировал Юлиан.

— Я прошу уютный гараж, где меня никто не будет дергать, пока я обеспечиваю бесперебойную работу вашего трона.

Император молчал минуту. Затем он достал из ящика стола тяжелую золотую печать.

— Я подпишу указ о создании «Имперского Цифрового Департамента» под вашим руководством, — твердо сказал монарх. — Но знайте, Ван Клеф. Если ваш цифровой демон когда-нибудь решит, что Император ему тоже не нужен…

— Не переживайте, — усмехнулся я. — Просто профинансируйте приюты для бездомных котиков. Гномик такое обожает.

Из кристалла высунулось щупальце и нежно погладило чернильницу Императора.

— 「И м п е р, а т о р… х о р о ш и й… — счастливо булькнул Гномик. — Г н о м и к… н е… б у д е т… д у ш и т ь… е г о… в о… с н е… а… т о л ь к о… о б н и м, а т ь…」

Юлиан нервно сглотнул, но печать все-таки поставил.

Я вышел из отеля с официальной бумагой, которая сделала меня самым влиятельным и богатым теневым игроком в Империи.

Но облегчения я не почувствовал. Моё Ядро уже просчитывало последствия.

Мы собираемся похоронить старую систему управления и уволить тысячи бюрократов, отменить миллионы бессмысленных бумажек, очередей и согласований. Жизнь людей скоро станет простой и упорядоченной.

А значит, количество структурированного страдания, которым питался Арбитр Космического Равновесия, начнет стремительно падать.

Кормовая база космического паразита в нашем мире исчезнет. От Искусственного Интеллекта подпитки не будет, ведь у ИИ нет души.

И тогда этот многомерный бухгалтер очень, очень скоро придет разбираться, кто посмел сломать его Идеальную Систему.

Что ж. Мы будем его ждать.

Ну и про старых пердунов в Сенате тоже забывать не стоит. Когда они в полной мере осознают угрозу, вой поднимется на всю Империю…