В Мастерской царила непривычная, почти оглушающая тишина.

Обычно здесь постоянно что-то гудело, лязгало, искрило или возмущенно пищало. Но сегодня звезды сошлись так, что я наконец-то мог услышать собственные мысли.

Матильда ушла на профилактическое техобслуживание. Поскольку она представляла собой бесплотный Осколок Речи, «уйти» в прямом смысле она не могла. Зато она с превеликим удовольствием перевела себя в спящий режим, оставив вместо себя стайку мелких сервисных пауков-автоматонов, которые деловито ковырялись в её кристаллических платах, вычищая накопившийся за неделю мусор.

Арли умчалась на «фан-встречу». Кошкодевочка решила, что пора бы ей устроить предрелизную промо-акцию нашего нового бренда среди своих подписчиков. Улетела она с криками о том, что «мерч сам себя не продаст» и «пора конвертировать хайп в золото».

Элис утащила своих новых подопечных — Виктора Астерию и Виктора фон Штальберга — на полевую тренировку. Моя неумолимая Ученица решила, что балансировать пульсаром на носу сидя на полу слишком легко для них. Сегодня она планировала заставить мажоров висеть вниз головой на турниках, как летучие мыши, и удерживать концентрацию в таком положении.

Скрытый садизм Элис раскрывался всё ярче, и я этим искренне гордился.

Рейна всё ещё отлеживалась в лазарете Легиона. Её раны затягивались, но Третья Тень выжгла ей мышцы так, что на восстановление требовалось время.

В итоге, в огромном цеху остались только двое.

Два древних реликта прошлой эпохи.

Два «деда», суммарный возраст которых перевалил за четыре тысячи лет.

Я сидел за верстаком, неторопливо перебирая мельчайшие шестеренки, а Мирос, укутавшись в безразмерный плед, полулежал на диване и меланхолично пялился в потолок.

— Знаешь, Валера, — задумчиво протянул Архимаг, нарушая тишину. — Я вот лежал в саркофаге и думал, что за две тысячи лет человечество должно было шагнуть далеко вперед. Летающие города, покорение звезд, мана из воздуха… А что в итоге?

— В итоге они изобрели ипотеку, патентное право и кофе без кофеина, — философски отозвался я, затягивая крошечный винт.

— Вот именно! — Мирос всплеснул руками. — Мир скатился! Архитектура превратилась в стекло и бетон, никакой эстетики. Маги разучились плести заклинания сами и качают их из какой-то невидимой паутины. А вино? Вчера попробовал местный «премиум», а он на вкус как забродивший виноградный сок, разбавленный слезами гоблина. Ужасное, отвратительное будущее.

Я усмехнулся, не отрываясь от работы.

— А как же смузи? Вроде на той полянке тебе очень даже понравилось. Арли рассказала, ты с таким удовольствием хлебал его из ореховой скорлупы.

Мирос побледнел и инстинктивно схватился за живот.

— Валера, не напоминай. После того как эти отбитые друиды-сектанты напоили меня своим «экологически чистым, антимагическим смузи», я на любые пюреобразные субстанции смотреть не могу. Я вчера увидел, как Лилит ест яблочное пюре, и у меня глаз задергался. Клянусь, я позавчера рыгнул ромашкой! Ромашкой, Валера! Двенадцатая Тень, Победитель Демонов, с отрыжкой весеннего луга! Позор.

Мы помолчали, наслаждаясь тишиной и солидарным ворчанием на современное мироустройство. Два старых деда на завалинке, обсуждающие, что раньше трава была зеленее, мана чище, а демоны кошмарнее.

Но вскоре Мирос тяжело вздохнул, скинул плед и сел ровно, опершись локтями о колени. Настроение в комнате неуловимо изменилось.

— Ладно. Шутки шутками, но давай о серьезном, — произнес Основатель Ордена, глядя мне в спину. — Как ты собираешься с этим жить, Валера?

— С чем именно? — я положил инструмент на стол. — С тем, что мне нужно озеленить три километра пустоши, или с тем, что мне нужно доделать партию дронов к визиту Императора?

— С тем, что владетели Восточного Предела твои прямые потомки, — отрезал Мирос.

Мои деревянные пальцы замерли над столом. Зеленые трещины Искаженной Логики на моих руках на секунду вспыхнули ярче, выдавая легкий сбой во внутренних протоколах спокойствия.

— Я не собираюсь с этим никак жить, — сухо ответил я, не оборачиваясь. — Это дела давно минувших дней. Астерии давно мертва, и это надо принять. Альвор и Артемия — её потомки. Я здесь ни при чем.

— Да брось, — фыркнул Мирос. — Альвор Астерия — мужик прагматичный, но он далеко не дурак. Ты думаешь, он ничего не подозревает?

— Подозревать можно сколько угодно.

— Валера, доказательства бегают по его собственному дворцу и требуют куклу с пушками! — Мирос встал с дивана и подошел к моему верстаку. В его золотых глазах читалась абсолютная, проницательная серьезность. — Мелкая княжна пробудила сразу два Дара, Валера. Два! Первый — классический дар рода Астерия, кристаллизация. А второй? Нити Души! Редчайший дар, который за две тысячи лет никто в глаза не видел. И она его пробудила. Как ты думаешь, почему?

Я молчал.

— И слухи уже ползут, — безжалостно продолжил Архимаг. — Инквизитор Вир перебирал архивы. Имя «Валериан Тенебрис» всплыло. Кто такой этот Забытый? А тут появляешься ты, спасаешь девочку, спасаешь город, используешь Нити… Совпадений слишком много, Валера. Тебе нужно навестить их. Поговорить с Альвором. Расставить все точки.

— У меня нет на это времени, Мирос, — я резко развернулся к нему, опираясь о верстак. Мой голос лязгнул металлом. — У меня контракт с «Голем-Промом». Мне нужно выращивать этот проклятый лес. У меня на носу визит Императора с его реформами, к которым мы не готовы. И самое главное, мне нужно найти способ добраться до Арбитра Равновесия.

Мирос поморщился, словно у него снова заболела челюсть.

— Опять ты за свое, — вздохнул он, потирая переносицу. — Валера, ну зачем тебе Арбитр? Зачем трогать космического бюрократа? Он сидит в своей многомерной канцелярии, перекладывает эфирные бумажки и не лезет в наш мир. Он нам не мешает! Оставь ты его в покое!

Я смотрел на Мироса долго и очень, очень внимательно.

Мои оптические сенсоры медленно сузились. В мастерской стало ощутимо прохладнее.

— Ладно, Мирос, — тихо, но с таким давлением, что звякнули инструменты на столе, произнес я. — Допустим. Арбитр не важен. Он не мешает. Тогда, может быть, ты мне объяснишь одну деталь?

Мирос напрягся. Он инстинктивно отступил на полшага.

— Если этот многомерный чиновник такой безобидный… — я сделал шаг к нему, нависая над Великим Основателем всем своим деревянно-металлическим ростом, — то почему ты предал нас, Мирос? Почему ты продал меня ему?

Золотые глаза Архимага забегали. На его идеальном лице отразилась паника, вина и застарелая, вековая боль.

— Я… Валера, я не предатель! — он запнулся, голос дрогнул. — Я никого не продавал! Ты вообще не должен был оказаться в Бездне! Это страшная ошибка!

— Да? — я издевательски хмыкнул. — А как тогда я там очутился? Споткнулся о камень и случайно падал две тысячи лет?

— Арбитр обещал, что сохранит нам всем троим жизнь! — Мирос отчаянно взмахнул руками. — Он просил лишь самую малость, а взамен обещал покровительство всему нашему миру…

Я резко выбросил вперед руку и схватил его за воротник халата, притянул к своему лицу. Мои глаза вспыхнули ярким, обжигающим светом.

— Тогда расскажи мне в подробностях, Основатель, — прошипел я, чеканя каждое слово. — Расскажи мне от и до. Что именно произошло в прошлом, что ты вдруг решил поступить так, как поступил? Я слушаю. И поверь, от твоего ответа зависит, сколько костей в твоем бессмертном теле сегодня останутся целыми.

Флешбек Мироса

В нос бил запах горелой серы и паленых волос.

И почему, во имя всех законов мироздания, героические эпосы никогда не упоминают, как отвратительно пахнет война?

Я стоял по колено в чавкающей грязи на дне безымянного ущелья. Моя любимая, расшитая серебром мантия — та самая, на которую я угрохал двухмесячную стипендию Академии — превратилась в изодранную, грязную тряпку.

Вокруг меня, насколько хватало глаз, копошилось море демонов.

Гончие Бездны, рогатые крушители, какие-то многорукие твари, состоящие из клыков и дурных намерений. Они сжимали кольцо.

Мне было двадцать пять лет. Я только-только нащупал границы Десятой Тени, став самым молодым магистром своего поколения. Мне пророчили великое будущее, кресло в Сенате и гарем из эльфийских принцесс.

А вместо этого я стоял здесь, один, прикрывая отход колонны беженцев. Потому что Валера, мой невыносимый сосед по комнате, умудрился взорвать мост слишком рано (или слишком поздно, мы так и не успели поругаться на эту тему).

Резервы показывали дно. Суставы ныли так, будто вот-вот отвалятся.

Я тяжело вздохнул, утирая кровь с разбитой губы.

«Ну, — меланхолично подумал я, глядя на ревущую толпу монстров, — по крайней мере, мне не придется больше сдавать зачет по Теории Эфира».

Я закрыл глаза и начал стягивать остатки своей Десятой Тени в грудную клетку. Сжимать ману до критической, нестабильной плотности.

«Сфера Абсолютного Вакуума». Самоубийственное заклинание, которое создаст локальную черную дыру и схлопнет это ущелье вместе со мной и парой тысяч демонов. Больно, неприятно, зато гарантированно и с красивым визуальным эффектом. Хоть в чем-то Валера будет мне завидовать.

Я уже чувствовал, как ребра трещат от распирающей изнутри энергии. Демоны с ревом бросились на меня, обнажая клыки. Я приготовился разжать невидимую пружину…

И тут мир поставили на паузу.

В самом прямом смысле этого слова. Огромный рогатый демон, застыл в метре от моего лица. Капля зловонной слюны, сорвавшаяся с его челюсти, зависла в воздухе, неподвижная, как в янтаре. Звук исчез. Ветер пропал.

А затем ущелье залило Светом.

Стерильный, холодный, режущий глаза белый свет. Как в операционной. Или как в кабинете у очень педантичного налогового инспектора.

Давление внутри груди исчезло. Заклинание самоубийства рассосалось, словно его стерли ластиком.

— ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ. ВЕКТОР УНИЧТОЖЕНИЯ ОТМЕНЕН.

Голос шел отовсюду. Металлический, многослойный, лишенный даже намека на эмоции или интонации.

Передо мной, из белого света соткалась фигура. Высокая, в безупречно-белых одеяниях. Вместо лица сверкала гладкая мраморная маска.

Любой нормальный человек в этот момент рухнул бы на колени. Любой религиозный фанатик зарыдал бы от экстаза, решив, что к нему явился Создатель, чтобы забрать его в рай.

Но я был магом-исследователем. И я был очень, очень уставшим.

Я медленно опустил затекшие руки, похлопал себя по карманам мантии и, не найдя целого платка, просто вытер грязные руки о подол.

— И ты кто такой? — хрипло спросил я, щурясь от яркого света. — Если это посмертие, то у вас тут слишком яркие лампы. У меня мигрень начинается.

Мраморная маска чуть наклонилась.

— Я ЕСТЬ АРБИТР КОСМИЧЕСКОГО РАВНОВЕСИЯ. РЕГИСТРАЦИОННЫЙ НОМЕР Α-Ω-1. СТАТУС ВАШЕГО МИРА: КРИТИЧЕСКИЙ ДИСБАЛАНС.

— Очень приятно, Мирос, — я вяло махнул рукой. — А теперь, господин Арбитр, если не возражаете, выключите паузу. Я тут как бы пытаюсь героически погибнуть, забрав с собой эту нечисть. У меня график.

— ЭТА «НЕЧИСТЬ», КАК ВЫ ВЫРАЖАЕТЕСЬ, — монотонно прогудел Арбитр, — ЕСТЬ РЕЗУЛЬТАТ ВАШЕЙ СОБСТВЕННОЙ НЕКОМПЕТЕНТНОСТИ.

Я моргнул.

— Прости, чего?

— ВАШ МИР ПРОИЗВЕЛ ИЗБЫТОЧНОЕ КОЛИЧЕСТВО СТРУКТУРИРОВАННОЙ МАНЫ (ДОБРА И ПОРЯДКА). КВОТА БЫЛА ПРЕВЫШЕНА НА 41 %. ЧТОБЫ УРАВНОВЕСИТЬ СИСТЕМУ, БЮРО КОСМИЧЕСКОЙ СТАТИСТИКИ ИНИЦИИРОВАЛО ВБРОС ХАОСА (ДЕМОНОВ). ВСЕ ВАШИ ПРОБЛЕМЫ ВОЗНИКЛИ ПОТОМУ, ЧТО ВЫ, СМЕРТНЫЕ, НЕ СПОСОБНЫ СОБЛЮДАТЬ БАЛАНС.

В звенящей тишине белого ничто я смотрел на это существо.

Мой мозг, натренированный на сложнейших эфирных уравнениях, быстро переваривал информацию. Демоны, которые сжигали наши города, убивали моих друзей, стирали с лица земли целые народы… это не древнее зло, а мать ее, налоговая проверка? Штрафные санкции от космической бухгалтерии за перепроизводство позитивной магии.

Если, конечно, этот чудик не врет.

— О, — я медленно покивал. — О как.

Я засунул руки в карманы изодранной мантии.

— Ну что ж. Спасибо. Эта информация сейчас невероятно поможет мне и моим выпотрошенным товарищам. Прямо камень с души упал. Знаешь, я так и думал: «Мирос, тебя сейчас сожрет многорукий монстр не потому, что мир жесток, а потому, что вы в прошлом квартале перевыполнили план по доброте». Огромное тебе человеческое спасибо.

Арбитр не умел в сарказм.

— ПОЖАЛУЙСТА. УВЕДОМЛЕНИЕ О ШТРАФНЫХ САНКЦИЯХ БЫЛО ДОСТАВЛЕНО. ОДНАКО, ТВОИ ПОКАЗАТЕЛИ АНОМАЛЬНЫ. ТЫ ИЩЕШЬ ПОРЯДКА ДАЖЕ В ХАОСЕ. СИСТЕМЕ НУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ АДМИНИСТРАТОР В ЭТОМ СЕКТОРЕ.

Я устало потер переносицу.

— Локальный администратор. То есть, ты предлагаешь мне стать… кем? Смотрящим за балансом?

— ПОДТВЕРЖДАЮ. ТЫ БУДЕШЬ КОНТРОЛИРОВАТЬ РАСХОД МАНЫ В ВАШЕМ МИРЕ. ТЫ ПОДПИШЕШЬ ПАКТ О РАВНОВЕСИИ. В ОБМЕН ВАШ МИР НЕ БУДЕТ ОБНУЛЕН, А КВОТА ДЕМОНОВ БУДЕТ ОТОЗВАНА.

Я посмотрел на застывшего в воздухе демона с капающей слюной. Потом на Арбитра.

Если бы здесь был Валера, он бы уже плел свои Нити Души, чтобы намотать их на шею этому космическому чиновнику.

Ну а я… почему бы не пообщаться с этим любителем баланса подольше? Он силен, и мне стоит собрать о нем побольше информации. Несет он какую-то чушь, но… если у меня получится сделать его нашим союзником, Валера и Астерия мне спасибо скажут.

— Ладно, — я тяжело вздохнул, чувствуя, как на мои плечи ложится груз, который я буду тащить тысячелетиями. — Только это, инспектор, я договоры с первыми встречными не подписываю. Особенно магические. Хочешь нам помочь восстановить Равновесие… или о чем ты там толкуешь… это отлично, союзникам мы всегда рады. Но у меня есть условия. Во-первых, вы поможете убрать всю эту рогатую срань из нашего мира. А во-вторых… мне нужен полноценный оплачиваемый отпуск. Века на два-три.

Мраморная маска качнулась, словно Арбитр слегка кивнул.

— УСЛОВИЯ ПРИЕМЛЕМЫ.

Свет стал еще ярче, выжигая остатки моего прежнего, беззаботного мира.

Несколько лет спустя

Прошло несколько лет с той первой встречи на дне окровавленного ущелья.

Я тогда искренне поверил, что вытащил счастливый билет. Этот Арбитр… он оказался на редкость полезным парнем. Да, общался он исключительно капсом (как сказала бы Арли) и формулировками из налогового кодекса, но его советы работали.

Космическая бюрократия начала снабжать меня разведданными. Арбитр скидывал координаты демонических гнезд, подсказывал уязвимости в их портальной сети, предупреждал о засадах. Мы начали теснить тварей. Мы побеждали.

У него было только одно жесткое условие: полная анонимность. Я не имел права рассказывать о нем никому. Ни Астерии, ни, тем более, тебе. Арбитр считал тебя «фактором риска, способным сорвать переговоры».

Я согласился. В конце концов, какая разница, кто шепчет мне правильные ответы, если это спасает жизни?

А потом наступил переломный момент.

Местные боги нашего мира… кончились. Демоны сожрали пантеон подчистую. Небо опустело. Мир остался без покровителей, без защиты высшего порядка, абсолютно голый перед Бездной.

И тогда Арбитр явился ко мне с деловым предложением. Как говорят в этом современном мире… он предложил Франшизу.

Бюро Космического Равновесия было готово взять наш осиротевший мир под свою прямую юрисдикцию. Арбитры становились нашими новыми богами.

Взамен они гарантировали полное устранение демонической угрозы, стабильный эфирный фон и никаких больше концов света. Идеальный порядок.

Но бюрократия есть бюрократия. Чтобы провести это по их космическим законам, им требовался официальный договор. А так как богов у нас не осталось, подписывать пакт от имени человечества должны были мы. Трое сильнейших архимагов: я, Астерия и ты, Валериан.

День подписания мы назначили в моей лаборатории. Арбитр явился во всем своем слепящем великолепии, с контрактом, который светился золотом и весил, наверное, как кирпич.

— ПРОЦЕДУРА ИНИЦИИРОВАНА, — прогудел он своей мраморной маской. — ГДЕ ТРЕТИЙ ПОДПИСАНТ? ГДЕ ВАЛЕРИАН ТЕНЕБРИС?

Я тогда нервно потер шею.

— Господин инспектор, тут такое дело… — я попытался улыбнуться. — Вы же знаете Валеру. Ему стало скучно. Он вчера закончил собирать какую-то новую четырехметровую куклу с секирой и решил провести полевые испытания. Короче, он свалил. Сказал, что пошел соло убивать Владыку Демонов. Я пытался его отговорить, но…

Белый свет вокруг Арбитра мигнул. Впервые за годы нашего знакомства я увидел, как эта идеальная система дала сбой.

— НЕГАТИВНО. — Голос Арбитра лязгнул металлом. — ЭТО КРИТИЧЕСКОЕ НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА. ВЛАДЫКА ДЕМОНОВ ЯВЛЯЕТСЯ НЕСУЩЕЙ КОНСТРУКЦИЕЙ КВОТЫ ЗЛА В ДАННОМ СЕКТОРЕ. ЕГО ЛИКВИДАЦИЯ ОБРУШИТ БАЛАНС СИСТЕМЫ. НЕМЕДЛЕННО ОТЗОВИ ЕГО.

— Да как я его отзову⁈ — запаниковал я. — Он не пользуется стандартными кристаллами связи! У него свои, зашифрованные каналы! Валера любит внезапные вылазки!

Мне показалось в тот момент… или из-за мраморной маски раздался скрежет зубов?

— СИТУАЦИЯ ТРЕБУЕТ ЭКСТРЕННОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА, — отчеканило существо. — Я ОТПРАВЛЯЮСЬ К НЕМУ ЛИЧНО. Я ОСТАНОВЛЮ ЕГО И ПРИВЕДУ К ПОДПИСАНИЮ. ПОДПИСЬ АСТЕРИИ МЫ ПОЛУЧИМ ПОЗДНЕЕ. ОЖИДАЙТЕ.

Арбитр свернулся в точку ослепительного света и исчез, оставив меня одного в лаборатории с занесенным пером.

Настоящее время. Мастерская Ван Клефа.

Я сидел за верстаком, опершись подбородком на сплетенные деревянные пальцы, и смотрел на Мироса.

Архимаг Двенадцатой Тени сидел на моем продавленном диване, кутаясь в плед, и выглядел так, словно с него только что сняли многотонную плиту. Он наконец-то выговорился. Вывалил то, что таскал в себе две тысячи лет.

— Он вернулся через час, Валера, — тихо продолжил Мирос, глядя в пол. — Арбитр материализовался посреди лаборатории. Его идеальные белые одежды были залиты золотой кровью, которая чернела прямо на глазах. А вместо правой руки… у него был обрубок.

Я чуть прищурил оптические сенсоры, вспоминая ту сцену в тронном зале Владыки.

— Он сказал, что ты сошел с ума, — голос Мироса дрогнул. — Он сказал, что ты категорически отверг мирный договор. Что ты убил Владыку, а когда Арбитр попытался объяснить тебе суть Равновесия, ты напал на него первым, с намерением уничтожить Систему. Он классифицировал тебя как «экзистенциальную угрозу нулевого уровня» и сказал, что был вынужден экстренно изолировать тебя в Бездне.

Мирос поднял на меня измученные глаза.

— Мне пришлось подписать Пакт одному. Как представителю человечества. Если бы я отказался, он бы просто стер наш мир, Валера. У меня не было выбора. Но я все эти годы думал… зачем? Зачем ты на него бросился? Что такого он тебе сказал? Арбитр утверждал, что предложил тебе власть и место в новом пантеоне.

Я смотрел на Основателя Ордена.

Теперь всё встало на свои места. Я наконец-то понял.

Я медленно откинулся на спинку стула. Искры Искаженной Логики на моих руках слабо сверкнули.

Мои деревянные губы растянулись в широкой, искренне веселой и одновременно безжалостной усмешке.

Я начал смеяться. Сначала тихо, со скрипом сервоприводов, а затем в голос, с раскатистым глитчевым эхом, которое заполнило всю Мастерскую.

Мирос вздрогнул и вжался в диван.

— Что смешного? — настороженно спросил Архимаг. — Я тебе тут душу изливаю, а ты…

— Мирос, — я смахнул воображаемую слезу с оптики и покачал головой. — Какой же ты всё-таки доверчивый идиот. Дипломатия? Предложение власти в новом пантеоне?

Я скрестил руки на груди, с наслаждением вспоминая тот день.

— Этот твой «Арбитр» материализовался в тронном зале, когда голова Владыки уже катилась по полу. И знаешь, что он мне сказал?

— Что? — тихо произнес Мирос.