Прошла ровно неделя с тех пор, как в Аргентуме случился локальный конец света, а мы его героически отменили.

Город, кряхтя и пересчитывая убытки, возвращался к жизни. А те, кто эту жизнь контролировал, собрались за закрытыми дверями, чтобы поделить новую реальность.

Встреча проходила на самом верхнем, восстановленном этаже башни «Голем-Пром». Состав участников больше напоминал начало скверного анекдота: в роскошный кабинет зашли деревянная кукла с зелеными трещинами, уставший убийца с кризисом веры и фарфоровый мальчик с глазами тысячелетнего старца.

— Ситуация с экологией налаживается, — кристально-чистым, не по-детски ровным голосом произнес Михаил Златогорский, восседая в огромном кожаном кресле. Генеральный директор корпорации изящно сложил фарфоровые ручки на столе. — Лес растет. Но меня беспокоит один нюанс, Маркус. Ваши… территориальные претензии.

Я откинулся на спинку дивана, вытянув деревянные ноги.

— Мои претензии, Михаил, предельно скромны, — флегматично отозвался я. — Зона радиусом в три километра вокруг Великого Древа объявляется закрытым заповедником. Никаких лесорубов, никаких экспедиций, никаких туристов с мангалами. Моей Дриаде нужно спокойствие. Мы с Лирой планируем обучать её… базовым законам физики и основам ландшафтного дизайна. И я не хочу, чтобы нас отвлекали.

— А как же наши договоренности? — фарфоровое лицо Архимага не дрогнуло, но в голосе проскользнул холод. — Корпорации нужны ресурсы.

— Вы их получите, — я махнул рукой. — Лесу нужно куда-то девать излишки. Смола, древесина ценных пород, алхимические травы. Я готов сбывать это исключительно «Голем-Прому». Эксклюзивный контракт. Вы вывозите сырье с установленных точек на границе моего заповедника. Внутрь никто не суется.

Златогорский на секунду прикрыл рукой немигающие глаза, подсчитывая выгоду. Эксклюзив на чистейшие, не зараженные Скверной ресурсы Дикого Леса — это была золотая жила.

— Приемлемо, — кивнул он. — Это покроет наши издержки. Тем более, что кое-какие конкуренты… самоустранились.

Фарфоровый мальчик перевел взгляд на третьего участника нашей милой беседы.

Вейн Сумрачный сидел у окна, скрестив руки на груди. В новой, свеженькой мантии Исполняющего Обязанности Лорда-Командующего он выглядел как волк, которого заставили надеть ошейник со стразами.

Или вообще заставили выступать в… впрочем, не будем об этом.

— Кстати, о конкурентах, — продолжил Златогорский. — Вчера патрули Легиона нашли на окраине пепелища Цитадели то, что осталось от мастера Зубера.

Вейн мрачно хмыкнул.

— Судя по отчету, его сожрала недобитая тварь Бездны. Долгая, мучительная смерть.

— Какая ирония судьбы, — я изобразил на деревянном лице скорбь. — Он так любил конструировать ловушки, а в итоге сам угодил в живой капкан.

— На предателя плевать, но есть нюанс, — холодно заметил Михаил. — Вместе с ним были уничтожены все архивы Очищения. Технологии управления Скверной, чертежи подавителей… Всё пропало. Мы так и не узнаем, как именно работал Шепот Бездны, который заразил наши сети.

Я многозначительно промолчал.

«Мы не узнаем», — мысленно усмехнулся я. Конечно. Зачем расстраивать уважаемых партнеров новостью о том, что бывший Лорд-Дознаватель, та самая хтоническая тварь, прямо сейчас сидит в кофеварке в моей мастерской и матерится на Киру, которая варит в нем эспрессо?

Молчание есть золото. А Очищение мой личный подопытный кролик, на котором я буду тестировать свою защиту от Шёпота Бездны, пока не доведу её до идеала. Эксклюзивные знания нужно держать при себе.

— Вернемся к насущным проблемам, — Вейн наклонился вперед. Тень под его ногами нервно дернулась. — Я сейчас лорд-дознаватель Восточного Предела. Но моя позиция висит на волоске. Князь Альвор Астерия знает, что это я похитил его дочь.

— Ты же помог её спасти, — заметил я. — Тебе выдали официальную амнистию, с учетом твоих заслуг.

— Попробуй объяснить это разъяренному отцу с Девятой Тенью, — огрызнулся рыцарь-маг. — Альвор — прагматик, но он жаждет крови. Если он надавит на Сенат или Магистра Ордена, меня отдадут под трибунал Инквизиции. Я не смогу удержать Орден без вашей поддержки.

Златогорский изящно поправил манжету.

— Орден, который грызется сам с собой, невыгоден рынку. Мы дадим тебе политическую «крышу», Вейн. Капитал «Голем-Прома» и влияние Ван Клефа на Легион через его… очаровательную тещу. Астерия не пойдет против нас троих открыто. Но услуга за услугу.

— Чего вы хотите? — Вейн прищурился.

— Законодательную базу, — ответил я. — Городской Совет сейчас напуган. Мне нужно, чтобы Орден Равновесия официально признал мою технологию защиты марионеток единственно верной и безопасной. Мы с Михаилом будем ставить мои хаос-фильтры на всех големов корпорации и рядовых ИМП. Бездна больше не должна сводить технику с ума.

— Мы интегрируем ваши модули, Маркус, — подтвердил Златогорский. — А Орден на законодательном уровне пролоббирует запрет на эксплуатацию любых автоматов без нашей совместной сертификации. Идеальная монополия, подкрепленная религиозным и государственным авторитетом.

Вейн пожевал губу, оценивая расклад. Он не был политиком, его душа лежала к острому клинку и темной тени. Но жить ему хотелось, а Орден нуждался в реформах.

— Коррупция на высшем уровне, лоббирование интересов и монополизация рынка, — мрачно подытожил Вейн. — Я чувствую себя грязнее, чем когда в юности резал глотки в подворотнях.

— Привыкай к большой политике, Сумрачный, — философски заметил я. — Здесь кровь смывают дорогим шампанским.

— Договорились, — кивнул рыцарь-маг.

В кабинете повисла пауза. Основные вопросы были решены. Мы перекроили городскую экономику и политику за двадцать минут.

Голем-Пром и ИМП ван Клеф больше не являлись врагами. Напротив, теперь мы в какой-то мере друзья, хоть и неофициально.

Надо же мне сохранить имидж борца с Системой. Это повышает продажи.

Златогорский чуть подался вперед. Свет из панорамного окна отразился в его стеклянных, нечеловеческих глазах.

— Знаете, Маркус… или мне стоит называть вас иначе? — голос Архимага стал тише, почти доверительным. — Например… Валериан Тенебрис?

Вейн напрягся, рука рефлекторно дернулась к поясу.

Я даже не пошевелился. Только зеленые глитчи на моей деревянной коже на секунду вспыхнули чуть ярче.

— Имена — это просто ярлыки для налоговой, Михаил, — спокойно ответил я. — Какая разница, как меня звали две тысячи лет назад, если сейчас мы делаем отличный бизнес?

Фарфоровые губы Златогорского растянулись в безупречной, жутковатой улыбке.

— Полностью согласен. Прошлое должно оставаться в прошлом. Мы партнеры. И как партнер… я не претендую на содержимое того свинцового цилиндра, который я вам передал. Оставьте артефакт себе. У меня лишь одна скромная просьба.

— Какая?

— Я хочу на неё посмотреть.

Я вздохнул. Эстеты проклятые.

— Она не цирковая обезьянка, Михаил.

— Я ценитель совершенных форм, Маркус. Только взглянуть. В знак нашего абсолютного доверия.

Я пожал плечами и легонько топнул по своей тени.

Теневой Ангар бесшумно распахнулся, и температура в роскошном кабинете директора «Голем-Прома» мгновенно рухнула градусов на двадцать.

Из черного провала в полу плавно поднялась фигура. Лунно-белый морозный туман, закованный в изящные, полупрозрачные латы. Рыцарь-Призрак зависла в воздухе, сложив руки на эфесе своего призрачного двуручника.

Вейн инстинктивно отшатнулся, покрываясь мурашками. Как маг тени, он кожей чувствовал потустороннюю, концентрированную смерть, исходящую от марионетки.

А вот Златогорский замер в абсолютном, священном восторге. Архимаг в теле фарфоровой куклы смотрел на эфирный конструкт с обожанием художника, увидевшего шедевр, до которого ему никогда не дотянуться.

— Поразительно… — прошептал Михаил, не в силах отвести взгляд. — Ни единого лишнего контура. Чистая концепция, воплощенная в эфире. Это… это искусство, Маркус. Я бы отдал половину корпорации, чтобы иметь возможность изучать её каждый день.

Призрак медленно повернула голову в сторону Златогорского. Её синие, ледяные глаза-щели просканировали генерального директора.

В моем Ядре мгновенно высветился отчет от её логов:

Объект: Фарфоровый сосуд.

Вместимость: Архимаг 10-го уровня.

Статус угрозы: Условно-декоративный.

Вывод: Переоцененная ваза.

Она не произнесла ни звука, но в её ледяном взгляде читалось такое откровенное, машинное пренебрежение, что мне пришлось подавить смешок.

— Она прекрасна, — Златогорский даже не заметил презрения ИИ. — Маркус, я настаиваю. Раз в месяц. Вы будете приводить её ко мне. Или я буду приходить к вам. Просто… для эстетического наслаждения. Я готов сделать скидку на поставку титана для ваших дронов.

— Ладно, любитель наблюдать, — нехотя согласился я, отзывая Призрака обратно в Тень. — Раз в месяц. Но руками не трогать, отморозишь.

Температура в кабинете пришла в норму. Казалось бы, идеальный финал идеальных переговоров.

Но Вейн, мрачно наблюдавший за этой сценой, вдруг прочистил горло.

— Не спешите делить пирог, господа капиталисты, — сухо произнес рыцарь. — У меня есть новости из Столицы. И они вам не понравятся.

Мы со Златогорским одновременно посмотрели на него.

— Магистр Ордена прислал мне весточку из столицы, — Вейн облокотился на стол. — Судя по всему, живой Мирос и пробитие купола произвело на Императора неизгладимое впечатление.

— К чему ты клонишь? — нахмурился я.

— Император едет в Аргентум. Лично, — Вейн понизил голос. — Вы это уже знаете, но есть ещё кое-что. Он едет не просто инспектировать руины. До него дошли слухи о том, как именно город был спасен. Его Величество готовит радикальные реформы. Пакет законов, который может перекроить всю систему магии, монополий и артефакторики в Империи. Его поддерживают некоторые влиятельные лобби в Сенате.

Златогорский задумчиво постучал фарфоровым пальцем по подлокотнику.

— Реформы… Мальчик решил показать зубы.

— Именно, — кивнул Вейн. — Если он подпишет свои указы, все наши сегодняшние договоренности, квоты и эксклюзивные права могут превратиться в тыкву. Он может национализировать Лес, запретить ваши защитные модули или вообще расформировать Орден. Как вариант.

Я похрустел деревянной шеей, глядя в панорамное окно, за которым суетился восстанавливающийся Аргентум. Жизнь, как всегда, не давала расслабиться. Стоило разобраться с одним сумасшедшим боссом, как на горизонте появлялся следующий, вооруженный самым страшным оружием в мире — государственным аппаратом.

— Значит, наши договоренности пока считаем предварительными, — резюмировал я, поднимаясь с дивана. — Что ж. Пусть приезжает. В конце концов, я всегда говорил: нет таких законов, которые нельзя было бы обойти при помощи правильной инженерии и парочки убедительных аргументов.

Я поправил плащ и направился к выходу.

— Готовьтесь, господа. Кажется, мы переходим от стадии «выживание» к стадии «корпоративные войны с участием короны». А это, как известно, самый дорогой вид спорта.

Возвращение домой после душных переговоров вышло… освежающим.

В Мастерской пахло раскаленным металлом и свежезаваренным кофе с нотками экзистенциального отчаяния (спасибо Очищению в кофеварке). Я сидел за верстаком, методично спаивая Нитями Души тончайшие микросхемы для новой партии охранных дронов.

Дел было по горло. Грядущий визит Императора требовал, чтобы мой бизнес выглядел не как кустарная лавочка поехавшего техноманьяка, а как солидное градообразующее предприятие.

Мне нужно будет встретиться с Императором лично, однозначно. Потому что если я не направлю энтузиазм монарха в нужном мне направлении, то это сделает кто-то другой за меня. И не факт, что результат мне понравится.

— Создатель, там к вам посетители, — раздался из вытяжки голос Матильды. — И они… хммм… очень дорого одеты. Возможно, элитные заказчики.

Дорого одеты?

— Ну впускай, — кивнул я.

Дверь Мастерской приоткрылась, и на пороге нарисовались двое.

Я отложил паяльник и смерил гостей тяжелым взглядом оптических сенсоров.

Передо мной стояла элита. «Золотое наследие» Аргентума.

Виктор Астерия, сын интригана Карла и член совета Директоров Голем-Прома. И Виктор фон Штальберг, отпрыск моего «заклятого партнера» Рудольфа.

Они сильно изменились за эту неделю. Их щегольские камзолы были чистыми, но носили их парни уже не с той расхлябанной вальяжностью мажоров. Взгляды стали жестче, плечи — напряженнее.

А Штальберг-младший еще и периодически нервно оглядывался, словно ожидая, что из ближайшей канализационной решетки на него выпрыгнет улыбающийся Гномик.

— Что привело наследников престолов в мой скромный гараж? Мы открыты только для оптовых заказчиков, — сухо сообщил я. — Если вам нужны запчасти для ваших летающих яхт, идите в «Голем-Пром».

Астерия сделал шаг вперед.

— Господин Ван Клеф, — начал он, и в его голосе не было привычной аристократической снисходительности. — Мы пришли учиться.

Я медленно поднял деревянную бровь.

— Учиться? Чему? Как уклоняться от налогов? Этому ваши отцы лучше научат.

— Магии, — подал голос Штальберг-младший, избегая смотреть мне в глаза. — Настоящей магии. Потому что та ромашка, которой нас учили в Академии, не работает!

Штальберг покраснел. Проклятие Инквизитора Синтаксиса, заменяющее всю его матерщину на нелепые эвфемизмы и писки, всё еще работало безупречно.

— Во время прорыва Дикого Леса… — Астерия сглотнул, его лицо потемнело. — Маго-Сеть легла. Мы остались на баррикаде Южной окраины. Мы всегда покупали заклинания по премиум-подписке. Навел жезл, скачал формулу, выстрелил. А когда Сеть рухнула… мы стали куском мяса.

— Из-за этого единорога мы потеряли двоих парней из нашего отряда, — зло выплюнул Штальберг, сжимая кулаки. — Они погибли, потому что у нас тупо разрядились жезлы, а сплести базовый щит из сырой маны никто из нас не умел. Мы просто стояли и смотрели, как этот пушистый котенок их рвет.

В мастерской повисла тяжелая тишина.

Вот оно как. Мажоры, привыкшие к магии формата «Pay-to-Win» (плати и побеждай), впервые столкнулись с суровой реальностью, где не было вай-фая.

— И теперь мы хотим научиться магии Старой Школы, — твердо закончил Астерия. — Без костылей и Сети. Мы заплатим любую сумму. Золотом, векселями, артефактами. Просто возьмите нас в ученики, как вы уже взяли Элис Вермонт.

Мое Ядро тоскливо взвыло.

Только этого мне не хватало. Воспитывать двух тепличных аристократов с психологическими травмами? У меня тут завод, монополия, инквизиторские дети-мутанты и надвигающийся Император. Я не благотворительный фонд и не частный репетитор. Я хотел было уже указать им на дверь, но…

— Опа! Донатные нубы пришли у бустера просить прокачку! — радостно запищала Арли, спикировав с потолочной балки. Она зависла перед лицами парней, сложив ручки на груди. — Что, мальчики, сервера упали, и донатные пушки превратились в тыкву? Добро пожаловать в хардкорный режим! Хозяин, бери их! Выставим им ценник за премиум-коучинг, я буду продавать записи их страданий на онли-фа… то есть, в закрытых каналах!

Я задумчиво постучал пальцами по столу.

«А ведь мелкая в чем-то права», — пронеслось в моих логических контурах.

Виктор Астерия — племянник князя Альвора. Виктор Штальберг — сын Рудольфа. Если эти двое будут проводить дни в моей Мастерской, называя меня «Учителем», я получу идеальный политический рычаг. Заложники? Нет, что вы, добровольные стажеры. Бесценный актив на фоне грядущих имперских реформ.

Но тратить на них свое время я категорически не собирался. У хорошего управленца для этого есть делегирование.

— Элис! — гаркнул я на весь цех.

Из соседнего помещения, где искрило и пахло паленой проводкой, вышла виконтесса Вермонт. Она стирала с лица машинное масло, а её некогда безупречный маникюр давно канул в Лету. Но держалась она с грацией королевы.

— Да, Учитель? — Элис смерила двух застывших мажоров холодным, оценивающим взглядом Шестой Тени.

— Поздравляю с повышением, виконтесса. У тебя появились младшие помощники, — я небрежно указал на двух Викторов. — Они хотят изучать Старую Школу. Желают познать истинную магию, микроконтроль и всё такое.

— Мы готовы к любым испытаниям, — гордо вскинул подбородок Астерия.

— Мы будем пахать как пружинистые зайцы! — добавил Штальберг.

— Замечательно, — я хищно ухмыльнулся. — Элис. Вспоминай, с чего мы начинали твое обучение. Пульсары. Точечное управление маной. Заставь их сформировать пульсар размером с горошину. А потом пусть удерживают его… скажем, на кончике собственного носа.

Лица мажоров вытянулись.

— Чего? — переспросил Штальберг. — На носу?

— Именно. На носу, — я назидательно поднял палец. — Минуту. Потом десять минут. Потом час. А когда они смогут ходить с ним по мастерской, подметать полы и не обжигать себе брови, то перейдете к следующему этапу. Учи их так же, как я учил тебя, Элис. Никаких поблажек.

Я увидел, как в глазах Элис Вермонт медленно разгорается темный, садистский огонек.

Дедовщина — великая вещь. Тот, кто прошел через адские, унизительные тренировки, всегда с особым наслаждением наблюдает, как через них проходят новички.

Виконтесса медленно улыбнулась. Улыбкой палача, которому привезли свежих «клиентов».

— С превеликим удовольствием, Учитель, — промурлыкала Элис, хрустнув тонкими пальцами. — Ну что, мальчики. Вы слышали Мастера. Сняли камзолы, закатали рукава и марш в тренировочную зону.

Через десять минут из тренировочной зоны начали доноситься звуки, услаждающие мой слуховой аппарат.

Парни, привыкшие швыряться готовыми «Огненными шарами 3-го уровня», физически не могли заставить свою сырую ману свернуться в крошечный, стабильный шарик.

— Держи фокус, Астерия! — раздавался ледяной голос Элис, сопровождаемый хлестким ударом тренировочной трости по столу. — Это пульсар, а не куча навоза! Он должен быть идеально круглым!

ПШШШ!

— Ай! Моя бровь! — взвыл Виктор Астерия, когда нестабильный сгусток маны лопнул у него прямо перед лицом, обдав искрами

— Не отвлекаться! Штальберг, почему твой пульсар похож на увядший баклажан⁈ На нос его! На нос!

— Да это розовое пони какое-то, а не магия! — орал сын директора «Голем-Прома». — Сладкая Вата!!!

Арли, зависнув под потолком с попкорно, комментировала происходящее с интонацией спортивного диктора:

— И на арене у нас классические казуалы! Посмотрите, как страдает этот донатный мусор без автоприцела! Астерия снова теряет фокус! Штальберг пытается кастовать матом, но система цензуры руинит ему всю концентрацию! Это просто 10 из 10, чат, я требую больше крупных планов обожженных бровей!

— Я не могу… — тяжело дыша, простонал Штальберг-младший, упираясь руками в колени. Его лицо было красным, по лбу катился пот. — Это цирк. Мой отец — директор мегакорпорации. Я не буду ходить с клоунским шариком на носу! Это унизительно!

Он развернулся, собираясь уйти.

Но путь ему преградил Виктор Астерия. У племянника князя половина левой брови отсутствовала, а на носу красовался свежий ожог. Но взгляд был непреклонен.

— Ни шагу, Вик, — тихо, но очень жестко сказал Астерия.

— Да пошел ты! Я лучше найму себе десять телохранителей!

— Сеть ляжет снова, — ровным, убитым голосом произнес Астерия, глядя другу в глаза. — Или мы окажемся там, где она не ловит. И если ты сейчас уйдешь… в следующий раз на баррикаде сдохнешь ты. И вместе с тобой те, кто доверит тебе свою спину. Поэтому возвращайся к тренировкам.

Штальберг замер. Желваки на его скулах заиграли. Он посмотрел на выход, потом на обожженное лицо друга.

Мрачно выругавшись (что прозвучало как «ЕДРИТЬ-КОЛОТИТЬ ФЕЙ ИЗ ЛЕСА»), наследник «Голем-Прома» развернулся, сел в позу лотоса и с остервенением вытянул вперед руки, концентрируя ману.

Астерия сел рядом.

— Меньше драмы, больше контроля! — скомандовала Элис, удовлетворенно кивнув. Она прекрасно знала, когда нужно надавить, а когда дать им самим найти мотивацию. — Заново! Сосредоточились на центре ладони! Тянем ману по нитке, а не выливаем из ведра!

Я наблюдал за этой сценой из глубины мастерской, неторопливо потягивая свой адский кофе от Очищения.

Двое мажоров, стиснув зубы от унижения и боли, учились азам магии, балансируя светящимися шариками на обгоревших носах. Ими командовала виконтесса, которая еще недавно сама не могла нормально удержать такой же пульсар (хотя она по крайней мере не обжигалась). А над ними порхала кошкодевочка, требующая донатов.

Идеально.

Князь Альвор и хитросделанный Рудольф фон Штальберг могут сколько угодно играть в политику на высшем уровне. Но прямо сейчас их молодая поросль, их будущее, сидят на бетонном полу моей Мастерской и беспрекословно подчиняются моим правилам. У меня в заложниках — в лучших, самых лояльных и добровольных заложниках — оказались ключи к двум главным силам Аргентума.

«Император едет с реформами? — мысленно усмехнулся я, ставя пустую кружку на верстак. — Пусть едет. Ещё посмотрим, что именно он подпишет, когда мы начнем переписывать правила этой игры».