Если бы у меня были легкие, я бы сейчас поперхнулся. Если бы у меня были потовые железы — моментально вспотел бы. Но, а так мои оптические сенсоры просто зависли, выдав системное предупреждение о перегрузке каналов маны.

Лозы, оплетающие руки дриады, держали меня за воротник плаща с хваткой промышленного манипулятора. Её губы, на вкус напоминающие цветочный нектар и свежую мяту, трепетно ласкали мои деревянные.

Мой аналитический процессор, разогнанный Узлом Грамматики, за долю секунды просчитал ситуацию и выдал неутешительный вердикт.

Я идиот. Гениальный, тысячелетний, но идиот.

Я использовал Витальную энергию Лиры как базовую матрицу для формирования личности Сердца Леса. Я скопировал её любовь к комфорту, её стремление к безопасности и эстетике. Но я, древесина неотесанная, совершенно не учел один ма-а-аленький нюанс.

Витальная энергия — это слепок текущего эмоционального фона донора. А Лира в последнее время испытывала ко мне… скажем так, крайне ярко выраженную, собственническую привязанность.

Следовательно, дриада унаследовала не только тягу к дорогим платьям, но и базовую директиву: «Маркус Ван Клеф — мой муж, любить, обожать, никому не отдавать».

Получите, распишитесь. Я только что своими руками создал себе флористическую эко-жену.

Натуральный продукт, мать его.

Я осторожно, но твердо взял дриаду за тонкие зеленые запястья и, заставив сервоприводы жалобно скрипнуть, оторвал её от себя.

Она не сопротивлялась. Просто отстранилась и уселась обратно в свой светящийся бутон.

Дриада похлопала длинными, пушистыми ресницами-травинками. В её огромных изумрудных глазах не было ни капли смущения или агрессии — только абсолютная, кристально чистая, детская невинность. Она склонила голову набок, разглядывая меня так, словно пыталась понять, почему я прервал ее.

— МАРКУС. ВАН. КЛЕФ!

Звяк упавшего термоса потонул в яростном рыке, от которого даже стены внутри кроны вздрогнули.

Лира преодолела разделяющее нас расстояние за секунду. Аристократическая выдержка покинула чат. Жена, растопырив руки, буквально влетела между мной и Сердцем Леса, загораживая меня спиной.

— Моё! — рявкнула моя законная супруга, сверкая глазами на дриаду. — Руки убрала, гербарий переросток! Это мой муж! Я за него со всем городом ругалась, я его маной кормила! Не отдам! Ищи себе свой собственный пень!

Дриада удивленно моргнула. Она перевела взгляд с меня на разъяренную Лиру. Её зеленые глаза на секунду вспыхнули узнаванием.

Говорить новорожденная сущность еще не умела. Но она явно поняла, кто перед ней стоит. Она почувствовала ту самую Витальную энергию, из которой была соткана.

В логике дриады произошел сдвиг: «О, Мы из одного исходника! Значит, мы подружки!»

Дриада просияла, радостно потянулась вперед и, прежде чем Лира успела скастовать хотя бы защитный геомантический щит, крепко обняла её за шею, утыкаясь носом в плечо виконтессы.

— А-а-а! Что она делает⁈ Отцепи её от меня! Маркус, сними её! — запаниковала Лира, отчаянно пытаясь отпихнуть от себя радостную зеленую девушку, которая терлась об неё щекой, как ласковый кот.

— ЧАТ, ВЫ ЭТО ВИДИТЕ⁈ — надрывалась под потолком Арли, размахивая невидимым микрофоном. — Босс случайно создал гарем из двух одинаковых личностей, и теперь они дерутся за его деревянное сердце! Ой, подождите… — она вдруг осеклась, хлопнув себя по лбу. — Блин, я же не подрубила стрим! Хотя это даже к лучшему! Конкуренты увидят, как мы тут монополию на лес оформляем, нас же Городской Совет засудит за махинации с экологией!

Кошкодевочка с досадой пнула воздух.

— Ладно, воображаемый чат, ставьте плюсики, кто считает, что Хозяину сейчас конец! Я ставлю сто золотых на жену! У неё опыт скандалов больше!

— Я всегда знал, что твои эксперименты с Витальностью до добра не доведут, Валера, — раздался сзади глубокомысленный, философский комментарий.

Мирос, вальяжно раскинувшись в лозовом кресле, принял из дрожащих рук гнома-мародера свежую печеньку.

— Две тысячи лет назад ты чуть не спалил лабораторию, пытаясь засунуть душу демона в котел. А теперь ты создал себе любовницу из бревна на глазах у законной жены. Мое уважение, — Архимаг театрально отсалютовал мне чашкой с чаем. — Я, конечно, прошел с тобой войну против демонов, но пережить гнев двух женщин… Валера, это уровень тринадцатой Тени. Не меньше.

— Заткнись, Мирос, — процедил я, массируя виски. — Лира, успокойся. Перестань бить её по рукам, ты ей лозы попортишь.

— Я ей сейчас всю клумбу выполю! — шипела Лира, пытаясь вырваться из дружелюбных, но крепких объятий дриады. — Объясни мне, почему этот экологический проект лезет к тебе целоваться⁈

Лилит, всё это время тихо сидевшая в углу, робко подняла руку.

— Дядя Маркус… — прошелестела девочка, пока Мистер Кусь и Мистер Шмыг заинтересованно наблюдали за потасовкой. — А Мистер Цап спрашивает, можно ли ему откусить кусочек от этой зеленой тети? Она выглядит как свежий салат.

Хаос нарастал. Орк, эльф и гном, прислуживающие Миросу, вообще перестали понимать, на каком свете находятся. Их лидер Корней валялся в отключке, божество пило чай и отпускало саркастичные комментарии, ангел орала на невидимых людей, а деревянный артефактор пытался разнять жену и дерево-мутанта, которые обнимались и дрались одновременно.

— ТАК. СТОП. МАШИНА, — мой голос, усиленный резонансом Искаженной Логики, лязгнул так, что стены внутри кроны ощутимо вздрогнули.

Все мгновенно замерли.

Дриада испуганно пискнула, разжала объятия и спряталась за спину тяжело дышащей Лиры, робко моргая огромными зелеными глазами.

Я с хрустом выпрямился, заложил руки за спину и обвел взглядом присутствующих.

— Давайте кое-что уточним, — сухо начал я. — Лира, прекрати ревновать. Дриада — это не конкурентка. Это, грубо говоря, твоя резервная копия…

— Резервная копия? — Лира снова начала закипать.

— В хорошем смысле этого слова. Я влил в неё твою Витальность. Она любит меня не потому, что я такой неотразимый кусок дуба, а потому, что это прописано в её «системном коде», скопированном с тебя. Это баг, как говорит Арли. Со временем пройдет. Когда она сформирует свою личность, она меня разлюбит сама.

— Баг? — Лира поправила растрепанные волосы, все еще недоверчиво косясь на зеленую девушку за своей спиной.

— Ошибка переноса данных, — кивнул я. — Зато посмотри на плюсы. Благодаря твоей матрице она абсолютно лояльна нам. Она не пойдет ломать Аргентум, не будет кормить нас кислотой, и, судя по всему, у нее отличный вкус.

Дриада, словно подтверждая мои слова, робко потянула Лиру за рукав дорогого платья и с восхищением погладила блестящую ткань, издав одобрительное «Ммм!».

Лира моргнула. Гнев на её лице медленно сменился подобием женской солидарности. Она смерила дриаду оценивающим взглядом.

— Ну… вкус у неё и правда есть, — неохотно признала виконтесса, одергивая рукав. — Ладно. Но целовать тебя она больше не будет! Я запрещаю!

Дриада энергично закивала, хотя вряд ли поняла смысл сказанного. Главное — интонация.

— А теперь к делу, — я повернулся к Миросу. — Светоносный, доедай печенье. Раз уж ты решил не растворяться в Бездне, пора отрабатывать свой статус. У нас контракт с «Голем-Промом» на восстановление флоры. Моя дриада — это ядро. Но чтобы Лес разросся за сутки, ей нужен колоссальный источник силы.

Мирос поперхнулся чаем.

— Эй, полегче! Я на пенсии! Я не собираюсь тут работать удобрением! Тем более, у меня мана истощена!

— Я не прошу тебя становиться перегноем, — я подошел к столу и вытащил из кармана тот самый свинцовый цилиндр, который отдал мне Златогорский. — Мне нужен твой доступ. И твоя кровь.

Я положил цилиндр на стол.

Руны на его поверхности были древними. Древнее, чем сам Орден Равновесия.

Мирос уставился на металлическую тубу. Его расслабленное выражение лица мгновенно испарилось. Золотые глаза сузились.

— Откуда это у тебя? — голос Архимага стал холодным и резким, лишенным всякой иронии.

— Подарок от фарфорового мальчика, — ответил я. — Златогорский нашел это, но не смог вскрыть. А я ночью снял внешние печати. Но последняя, внутренняя… ее можно снять только грубой силой. Нужна минимум Двенадцатая Тень. Открывай.

В соборе повисла напряженная тишина.

Мародеры, почувствовав перемену в воздухе, попятились к лестнице. Арли перестала болтать ногами и спустилась пониже.

Мирос медленно протянул руку к цилиндру. Его пальцы коснулись холодного свинца.

— Валера, — тихо сказал Архимаг. — Ты хоть понимаешь, что внутри?

— Догадываюсь.

— Если мы откроем это… назад дороги не будет. Ты хочешь использовать ЭТО для озеленения? Ты с ума сошел. Ты не сможешь контролировать…

— Я прагматик, Мирос. Открывай.

Архимаг закрыл глаза и резко провел пальцем по ладони. Он протянул руку к цилиндру, на кончике его пальца собралась крошечная капля золотой крови. Она сорвалась и упала прямо на металлический корпус.

Свинец издал звук, похожий на предсмертный вздох. Замки щелкнули. Древние печати, удерживавшие его закрытым два тысячелетия, щелкнули и провернулись с лязгом, от которого заложило аудиосенсоры.

Створки цилиндра разошлись.

Изнутри хлынул туман. Густой, ослепительно-белый, морозный пар, который мгновенно застелил пол древесного зала, обтекая наши ноги. Температура упала так резко, что в руках у мародеров свернулись листья папоротника, а чай в кружках Лиры покрылся корочкой льда.

Сам цилиндр вдруг мелко завибрировал, оторвался от стола и левитируя, плавно взмыл в воздух.

Белый туман устремился к нему, закручиваясь по спирали. Он обволакивал металлическую тубу, лепил из пустоты форму, уплотнялся, приобретая очертания. Цилиндр оказался ровно по центру этой формирующейся массы, там, где у человека должно быть сердце.

Спустя пару секунд перед нами предстала фигура.

Это была женщина. Высокая, закованная в изящный, но устрашающий пластинчатый доспех. Фигура состояла из полупрозрачного, лунно-белого тумана, мерцающего внутренним, холодным светом.

Она висела в воздухе в полуметре от пола, сложив закованные в призрачные латные рукавицы руки на груди. Её глаза были закрыты. Она спала. Стоя.

Внутри кроны Древа повисла абсолютная, звенящая тишина. Даже мародеры у лестницы перестали дышать.

Я поправил воротник плаща, чувствуя, как внутри Ядра разливается забытое, но чертовски приятное чувство гордости за собственную работу.

— Знакомьтесь, дамы и господа, — небрежно повел я деревянной рукой. — Моя марионетка. Рыцарь-Призрак, так сказать. Эфирный конструкт нулевого поколения. Единственная из моего старого арсенала, кто уцелел за эти две тысячи лет. Просто потому, что у неё нет физического тела, которое могло бы заржаветь или сгнить.

— ОХРЕНЕТЬ! — взвизгнула Арли, чуть не свалившись с моего плеча. Её глаза сияли, как прожекторы. — ЧАТ, ВЫ ВИДИТЕ ЭТОТ АНБОКСИНГ⁈ ЭТО ЖЕ ЛЕГА! SSR-ДРОП! Хозяин, я думала, её переплавили еще до твоего изгнания! Какая ностальгия!

Мирос, сидевший в кресле, нервно потер переносицу, но на его лице проступило явное облегчение.

— Валера, ты псих, — выдохнул Архимаг. — Я боялся, что ты там заначил какую-нибудь бомбу из чистого Хаоса или зародыш Владыки Демонов. А это всего лишь твоя старая эфирная игрушка. Хотя, признаю, она всегда наводила на меня жуть. Слишком тихая.

Лира, стоявшая за моей спиной, не разделяла их ностальгии. Виконтесса побледнела так, что почти слилась по цвету с призраком.

— Маркус… — прошептала жена, судорожно сжимая мой локоть. — Что это за… мощь? Моя Витальность просто сворачивается в клубок рядом с ней.

— Все в порядке, родная, — я успокоил ее. — Рыцарь-Призрак сильна, даже очень сильна, но это мое изделие. И я знаю его от и до.

Из темного угла раздалось тихое, напряженное стрекотание. Лилит глубже натянула капюшон и робко подняла руку.

— Дядя Маркус… — тихо произнесла девочка. — Мистер Кусь и Мистер Цап просят передать, что они хотят уйти в отпуск. На другой континент.

— Что такое? Жукам холодно? — спросил я.

— Мистер Шмыг говорит, что эта тетя пахнет старой могилой и очень, очень острым металлом, — Лилит поежилась. — Им страшно. И дриаде тоже.

Я скосил глаза. Разумное Сердце Леса действительно захлопнуло свой бутон и не отсвечивало, явно не желая знакомиться с моей старой подругой. Дриада спряталась внутри.

— Всё под контролем, — успокоил я присутствующих. — Сейчас проведем диагностику и запустим систему.

Из кончиков моих деревянных пальцев выскользнули Нити Души. Они плавно потянулись к парящей фигуре и аккуратно, чтобы не повредить эфирную оболочку, вошли прямо в её грудь. Туда, где скрывался свинцовый цилиндр-ядро.

Мой разум мгновенно затопило потоком данных.

Эфирные магистрали стабильны. Резерв маны в режиме гибернации. Двигательные контуры целы.

Две тысячи лет в консервной банке никак не сказались на её работоспособности. Ядро работало идеальным.

— Ну что ж, спящая красавица, — пробормотал я, направляя по Нитям пробуждающий импульс маны. — Пора на работу. Запускаю протокол пробуждения.

Призрачный рыцарь вздрогнула.

Её эфирные латные рукавицы, сложенные на груди, дрогнули. Руки медленно опустились вдоль тела. Густой туман заолновался, завихряясь вокруг брони.

А затем она открыла глаза.

Они полыхнули ледяным, пронзительно-синим светом.

Она плавно повернула голову. Осмотрела деревянные своды внутри кроны Древа. Равнодушно скользнула взглядом по сжавшейся Лире, по Лилит в углу, по Арли на моем плече. Даже на меня она посмотрела без особых эмоций — просто как на точку в пространстве.

А затем её взгляд остановился на Миросе.

Архимаг сидел в кресле, одетый в грязную робу и ушанку, и как раз собирался отпить остывший чай.

В ту же наносекунду через Нити Души, всё ещё подключенные к её Ядру, в мой процессор ударил сигнал.

Я ощутил колоссальный всплеск чистейшей, концентрированной злости. Индекс враждебности в её Ядре скакнул с нуля до бесконечности быстрее, чем я успел моргнуть оптическим сенсором.

— МИРОС, — голос марионетки зазвенел в воздухе. — ПРЕДАТЕЛЬ!

— Стой! — рявкнул я, посылая по Нитя сигнал отмены.

Бесполезно.

То, что произошло дальше, не уловили даже мои разогнанные Искаженной Логикой рецепторы.

Короткая вспышка… И Рыцарь-Призрак уже стояла ровно за спиной кресла Мироса.

В её руках, сотканный из того же морозного тумана, тускло блеснул длинный двуручный меч.

Мирос замер с поднесенной к губам чашкой чая. Его глаза удивленно расширились.

А затем идеальная, богоподобная голова Великого Основателя плавно съехала с шеи и с глухим, влажным стуком упала на деревянный пол.