❝ Всякая душа является и становится тем, что она созерцает ❞

Плотин

Медей искренне любил читать биографии всяких странных людей, таких как Лоуренс Аравийский или Фрида кала. Про последнюю, даже когда узнал, что Кало — ее фамилия, а не прозвище. Однако он совершенно не нуждался в том гигантском массиве сведений, что вывалила на него разгневанная Колхида по биографии Мевниппа.

Ну и что, если он считался первым кандидатом на место Даймона? Ну и что, если его смерть опозорила все королевство? Теперь-то не опозорит! Вряд ли кто-то из будущих выпускников Академии Эвелпид расскажет про нынешнее место работы покалеченной души из автоматона. Иначе осрамится уже сам. Страх выглядеть придурком и извращенцем — самый надежный замок на этом бесславном секрете Академии…

— КАК ВЫ ПОСМЕЛИ СДЕЛАТЬ ТАКУЮ ВОПИЮЩУЮ ГНУСНОСТЬ⁈

Колхида орала. Нет. Колхида визжала, Колхида топала ногами, как маленькая избалованная принцесска, бросалась на него с ненакрашенными ногтями наперевес, точно злобная фурия, а Немезису приходилось держать ее за талию, пока она дрыгала руками и ногами. Колхида, в конце-концов, закатила десятиминутную лекцию о том, какой усладой Вселенной являлся Мевнипп, какой легендой слыл его отец и как Медею уже надоело слушать эти вопли.

А ведь рядом еще застыла соляной статуей наставница Пенелопа и плакала, плакала навзрыд наставница Киркея. Перед последней ему было немножко стыдно, пусть Медей и считал, что она чересчур драматизирует. Зато реакция остальных!

Он усмехнулся и открыл рот, чтобы вступить в перепалку с Колхидой насчет совершенной им «гносеологической гнусности» и вывести на иной финал, нежели в «Приглашении на казнь». Однако его голос легко потонул в гвалте обсуждений остальных наставников. А ведь сперва они даже не знали, что сказать…

— Показывайте, наставник Медей.

— Прошу, коллеги, — он первый нырнул в пролом, а затем направился по коридору, но не направо, в сторону страшных, оплавленных стен, ощущения гнетущей угрозы, остаточных эманаций смерти, безумия, жестокой битвы и грязной магии.

Нет, Медей свернул налево. Пролом являлся неким мерилом, границей нормальности. По одну сторону — разруха и жуть, заключенная в стенах, что истерзаны эхом прошедших битв. По другую — слегка одичавший огрызок крыла академии. Пыльная ковровая дорожка, гобелен с ОЧЕНЬ носатым волшебником и надписью: «подбери сопли, ученик! Контроль над страстью». После тканевого плаката в коридоре услаждали взгляд три дебелые двери с причудливыми вензелями и мозаикой в верхней части, а тупик казался естественным, а не проломом. Весь этот коридорный аппендикс в принципе ощущался, будто небольшая комната, зона отдыха перед неприятностями впереди.

— Так, это дверь в бывший ойкос, эта — в какой-то кабинет самоподготовки… — Медей подошел к последней, у самого конца коридора, — нам сюда.

Прекрасная дверь из мореного дуба выделялась разве что своей сохранностью. Внутри помещение оказалось отделано мрамором и слюдяными вставками, а мягкое голубое свечение оттеняло вид из узкого окна под потолком, откуда лился теплый солнечный свет. Это место выглядело неожиданно мирно, уютно. Точно приятный отдых после изматывающей работы, точно диван, на который опускаешься для праздных дел, точно комната раздумий для философа.

«Короче, для простого школьного толчка это место выглядит чересчур круто. Можно мне здесь кабинет?».

Мягкая, но жестокая, стерильная тишина опустилась на группу магов в помещении туалета. Медей оглянулся через плечо и увидел непонимание, отрицание, яростную надежду на ошибку и просто молчаливое изумление на их суровых, наставниковых лицах.

Кажется, они до сих пор не могли провести нехитрую цепочку между: «мы с классом сумели повергнуть и запечатать сошедшую с ума душу некоего Мевниппа» и целый ряд других ассоциаций:

Туалет. Толчок. Толкан. Сортир. Нужник.

Душа-нужник. Мевнипп-сортир.

— Э-это т-то о чем я д-думаю?.. — заикаясь, спросил Фиальт.

— А-А-А… *бульк* ПОДОНОК, СДОХНИ *бульк* ТЫ ПРОКЛЯТ!!! — раздался инфернальный вой из самой дальней кабинки Мраморного туалета, что уже почти не использовался, но все еще поддерживался мимами в исправном состоянии.

— Вне всяких сомнений, — отозвался наставник Демокрит голосом глубокого охреневания, даже без своих вечных хо-хо.

А потом Колхида медленно, выверенно, точно шарнирная кукла, повернула к Медею свою голову, ее глаза сверкнули…

— КАК ВЫ ПОСМЕЛИ СДЕЛАТЬ ТАКУЮ ВОПИЮЩУЮ ГНУСНОСТЬ⁈

«Нормальный туалет, че она начинает? И делал его не я, а древние строители».

Ему пришлось пережить самую сложную часть — первые десять секунд, когда Колхида пыталась прибить его несколькими быстрыми заклинаниями, прежде чем очнувшиеся коллеги не смогли удержать ее буйство.

«Хех, все-таки довел замарашку до нервного срыва», — самодовольно подумал он про себя и едва не пропустил тонкий заклинательный луч.

Тот врезался в спешно возведенный «Вард Регул», смял его, как школьник бумажку, и едва не достал до самого Медея, если бы не повторно выставленный «Вард», теперь уже простой. Но даже так, без достижения безмолвной магии он бы не успел.

— Наставница Колхида! — хором воскликнули наставники.

— Нет, ну вы это видели, видели⁈

Она рвалась из рук Немезиса, но потом обмякла и перестала пытаться прибить наставника Медея.

Наконец, она успокоилась достаточно, чтобы резким, гневным, безапелляционным тоном прочитать целую лекцию о Мевниппе. Остальные наставники неловко топтались позади фигурки хрупкой красно-рыжей девушки и старались не отсвечивать, хотя большинство все еще издавало внезапные восклицания, полные самых разных эмоций.

— А Г-Д-Е? — все же не утерпел Аристон, когда Колхида на мгновение замолкла, чтобы набрать воздух в легкие.

«М-да. Прямо загадка от Жака Фреско. На размышление дается сорок секунд».

— Прошу вас, коллеги, — Медей сделал приглашающий жест рукой и направился к дальней кабинке.

Он широко раскрыл дверь кабинки, после чего глазам наставников предстал… туалет. Вполне обычный туалет: чаша-сиденье из прочной и легкой белой глины, рядом кран для омовения рук, жаровня для сушки и благоуханное масло для натирки после оправления. На общем фоне выделялся разве что странный запах — не затхлый, но резкий, железистый, с нотками перечной злобы в магических потоках. Сами магические потоки почти не выделялись, а вот бачок для туалетной чаши оказался сплавлен со стандартной амфорой ловушки душ, из-за чего все устройство для личной гигиены представляло с амфорой одно целое.

— Я УТОПЛЮ ТЕБЯ В ГОВНЕ, ПАЛАМИД!!! — взревел унитаз.

Две прилепленные стекляшки на бачке сверкнули красным, два рычага смыва грозно насупились на манер бровей, а сидушка задвигалась в такт произносимым проклятиям. В голове Медея моментально пронеслась сцена с Мойдодыром из детского мультика и надписью: «ну и кто в меня нассал⁈», а вот его коллеги…

Киркея разрыдалась от сочувствия к новому туалетному жителю, Колхида продолжала по инерции бормотать под нос факты из биографии даймона, убившего Паламида, а Пенелопа просто застыла на месте и ее глаза выдавали %error 404 not found%

Зато остальные…

— Это самая смешная вещь, которую я когда-либо видел в жизни, — одухотворенным голосом произнес Аристон, все еще слишком удивленный, чтобы испытать хоть что-нибудь еще.

— Я видел душу, заключенную в инструменты пыток. В куклы, в иглы, в таран на носу корабля… но в ГРЕБАНЫЙ УНИТАЗ⁈ Это же ГЕНИА-А-А-ЛЬНО!!! — взревел ментор Алексиас, а затем расхохотался так, что начали дрожать стены.

— ЕШЬ ГОВНА ПАЛАМИД!!!

— Он даже проклинать стал по тематике нового вместилища! — восхищенно пропищал Фиальт.

— Ин- интересно, пф-ф, а он правда может, хих, уф, так, ох-хо-хо, так обороняться? — хихикающий Павсаний подошел к туалету чересчур близко, после чего-

Бум!

Кран в раковине разорвало от давления и струя гнилостной, застоявшейся воды ударила по наставникам. Благо, каждый из них натренировал рефлексы достаточно, чтобы моментально воздвигнуть перед собой щит.

— Павсаний! — раздраженно рявкнули коллеги.

— ПАЛАМИД!!!

— Да это не я! Да оно само…

— Похоже, защищать себя, ах-ха-ха, ой, уф, защищать себя ПОДРУЧНЫМИ СРЕДСТВАМИ он пока не может… — Фиальт побагровел, но все же сумел договорить до конца свою мысль, — но вот потом…

И наставники снова заржали в голос, под гневные вопли бессильной унитазной нечисти.

— Хех. Может и правда кого-нибудь утопит. Такая себе русалка из выгребной ямы. Мне страшно подумать, ЧЕМ он будет заманивать сюда неверных юношей, — захихикал Медей в унисон с остальными.

Плач бедной Киркеи и горестный вздох обычно невозмутимой Пенелопы лишь оттенял восторг мужской части преподавательского состава Академии.

— За что вы так поступили с Мевниппом? — тихо спросила его Киркея.

— С кем? — притворно удивился Медей.

— МЕВНИПП!!! — проорала Колхида ему в ухо.

— Это больше не Мевнипп. Теперь это просто злая фантасия!

— Тогда скажите мне, наставник Медей, ЗАЧЕМ ВЫ ВСЕЛИЛИ ЗЛУЮ ФАНТАСИЮ В УНИТАЗ⁈

Колхида слегка подустала, и теперь орала всего лишь вдвое сильнее обычного. Кажется, ему уже стоит ее бояться.

— Чтобы подобрела? Стала ближе к народу? Ощутила, гм, в какой дыре теперь находится и постаралась исправиться?

Личики наставниц скривились в глубоком отвращении. Зато вся мужская часть преподавательского состава, вместе с демоном Зу, сполна оценила запечатанного духа и теперь между ними началась нешуточная драка очередь в посещении.

— Великие Боги, почему я сам не догадался так сделать? — услышал он бормотание Демокрита.

— Дерни меня Зевс за бороду, я обязан попробовать! — ревел от восторга Алексиас, и ему вторили остальные наставники.

— Я буду первым! — быстро крикнул Аристон.

— Эй, я первый!

— У вас еще будет время! Дайте дорогу молодым!

— Испытать надобно мне. Вдруг небезопасно это…

— Демоны вообще не ходят в туалет!

— Какое прискорбное невежество…

Склоку закончил Алексиас, который указом ментора обеспечил себе первородное право издеваться над злым духом во время оправления естественных надобностей.

— Так я прощен? — Медей застенчиво шаркнул ножкой.

— Наставник Медей, если вы думаете… — начала шипеть Колхида, но ее моментально прервал сам ментор:

— Да, отхлестай меня Геракл, тысячу раз да, ХА-ХА-ХА, КАК Я САМ ДО ЭТОГО НЕ ДОДУМАЛСЯ⁈

— Надо составить очередь в этот туалет, — задумчиво протянул Немезис своим бесцветным голосом, но даже в нем Медей уловил нотки вялого любопытства.

— И вы, наставник Немезис⁈ — шокировано воскликнула Киркея

«Хе-хе, и ты, Брут. Вот оно, истинное волшебство сортирного юмора. Кто там сказал, что дружба — это магия? Призрак в толчке — вот настоящее колдунство! Добро пожаловать в кроссовер, туалетный мальчик Хирако», — пакостно захихикал Медей.

— Не перестаю удивляться вашим многочисленным талантам, Медей, — восторженно пропищал Фиальт, а наставницы рядом издали очередной тяжкий вздох.

— Почему вы вообще так веселитесь от этой вульгарной мерзости? — скривила носик Пенелопа.

— Пфф, просто вы не сможете им пользоваться, вот и злитесь, наставница Пенелопа, — ехидно ввернул шпильку Медей.

Девушка покраснела от гнева и вперилась в него немигающим взглядом.

Тем временем, Демокрит развил бурную деятельность. Поставил дополнительный барьер от просачивания фантасии, сделал дополнительную привязку внешнего барьера от Проклятой Мастерской. Теперь Мевнипп стал еще одним маленьким винтиком в рубеже обороны против проклятого места. И точно не сможет навредить «посетителям». По крайней мере, прямым воздействием.

— И надо ограничить учеников. А то этот туалет постоянно будет занят…

— Поставим небольшое испытание на входе в пролом. Наставница Пенелопа, не соизволите…

— Не соизволю!

— Ха! Кажется в Академии Эвелпид появилась новая достопримечательность! — гордо произнес ментор.

Тяжкий вздох наставниц потонул в восторженных воплях этого дурдома.

— Давайте уже выйдем отсюда, — грустным, охрипшим тоном произнесла Колхида.

— Помнится, ментор Алексиас, вы должны мне были одну необременительную просьбу… — довольно пролепетал Демокрит своим старческим тенорком.

— Что ты имеешь в- А! Стой! Не смей!

— Мне надо попробовать!

— Наставник Демокрит!!!

Бах! Дверь кабинки захлопнулась и заглушила вопли запертой в унитазе нечисти.

— Ах ты старый проныра! Я — ментор, я должен быть первым! — разочарованно взревел Алексиас под легкий шелест барьера от звуков, что воздвигся пузырем вокруг кабинки.

Ждать его остались только наставники. Все три девушки поспешно покинули помещение и чуть ли не вприпрыжку побежали вглубь проклятого коридора, к месту битвы. Лишь бы не наблюдать дальше подобную мерзость.

— У-э-э, УБЕЙТЕ МЕНЯ, — пролепетал злой голос посторонним эхом, когда Демокрит сделал свои дела и спустил воду.

— Он даже запаха не оставил! — первым же делом воскликнул старичок, когда вышел наружу.

«Ну так сколько лет прошло. Этот Мевнипп давно уже дед — наверняка привык доедать».

— Я тоже хочу!

— И я!

— И я!

— Ментор Алексиас. Сначала надлежит услышать отчет наставника Медея и посетить место сражения, — осадил его Немезис своим бесстрастным голосом.

— Эх, все веселье испортил, старый друг. Ладно, Медей, пошли посмотрим, что там наворотили детишки с тобой во главе.

И они двинулись вперед, к месту боя, где уже сверкали диагностическими заклинаниями сразу три наставницы. И это напрягло Медея чуть ли не больше, чем проигрыш сразу трех желаний.

— Медей, — личико Киркеи сверкало нехарактерно серьезным выражением, — поздравляю тебя с победой над оскверненным автоматоном! Я всегда знала, что у тебя большой потенциал, но чтобы так…

Она порывисто обняла его и игриво погладила по волосам, пока он успокоенно сопел, прятал улыбку и вдыхал тонкий цветочный аромат тела волшебницы.

— АВТОМАТОНОМ⁈

— Вы победили автоматона САМОГО ПАЛАМИДА⁈ — восторженно закричал Павсаний и стена рядом с ним брызнула горячим паром и веером осколков.

— КАК⁈ — вскричали Пенелопа и Колхида, после чего переглянулись и одновременно прищурили на Медея глаза.

Только после слов наставницы Киркеи до остальных коллег дошло, как до жирафа…

Что Мевнипп не мог быть простой нечистью.

В течение следующей четверти часа, Медею пришлось отбиваться от расспросов коллег. И подробно, ОЧЕНЬ ПОДРОБНО рассказывать свою историю победы. Разумеется, правдивую, хотя бы в общих чертах — тройка наставниц смогла примерно восстановить картину и Медей не рискнул проверять, как близко к истине они могли подойти.

Пришлось изворачиваться другим путем — не ложью, а смещением акцентов и умолчанием. Медей слегка преуменьшил степень опасности автоматона, сильнее выпятил Адиманта, который до сих пор валялся в нише у входа выжатой половой тряпкой, преувеличил нестабильность круговорота энергий вокруг и внутри автоматона.

Кульминацией схватки, по мнению Медея, стало пробитие брони. То, что у него почти получилось с помощью очередной гениальной (по мнению угодливой нежити) задумки локального взрыва он преподнес как конечный результат. Без всяких заклинаний Ктизис, благо посох он оставил в глубине той же ниши с Адимантом, а на вопрос коллег скорбно покачал головой, как хирурги после неудачной операции.

Дескать, пришлось аж деревяшкой пожертвовать ради благого дела. Таким образом он и нанес последний удар, когда ученики доковыряли активную броню и он использовал бронебойку с подарочком Адиманта внутри.

То, что его уличат во лжи Медей не боялся. В суматохе боя против настолько мощного противника, летающих заклинаниях, панике, давлении магии Проклятой Мастерской, прессе миазмов и жажды крови автоматона… Ученики свои-то заклинания легко не вспомнят, что уж говорить о наставнике, тем более он произносил все совершенно безмолвно, что спишут просто на шепот. А вот вывести на чистую воду шитую белыми нитками историю можно без особых проблем. Особенно, если дать им осмотреть автоматона.

— Как вы вообще смогли преуспеть⁈

— Вы потащили учеников на смерть! — в унисон произнесли две наставницы.

— Никто не мог предсказать клятого Мопсусом автоматона! — рявкнул на них Аристон и Медей с изумлением прочитал восхищение и гордость в его взгляде.

— Но почему он выглядит таким… новым? Таким совершенным?

— Ну, это все же творение самого Паламида… — неуверенно пробасил водонагреватель.

— Это так не работает!

— На самом деле…

«Хоть бы они не распознали магию Ктизис, хоть бы они не распозна-»

— ЭТО МАГИЯ КТИЗИС!!! — проорал Павсаний.

«Да чтоб тебе автоматон без масла двигатель продиагностировал! Не мог промолчать, утырок⁈»

— Значит, Паламид заигрывал и с энергией Упорядоченности, — мрачно бросил Немезис.

«Да! Точно! По-любому он! Вот те крест!»

— Хо-хо. В те времена это еще не было табуировано так, как сейчас. Я вижу, как до сих пор плачет воздух от следов порочных энергий. Есть они даже на наставнике Медее. Навскидку… Стихия межзвездной пустоты, стихия мертвого воздуха, экстропия, мания, миазмы, проклятие-агос…

На последнем передернуло даже некоторых наставников.

— Впрочем, их влияние ничтожно, — Демокрит важно огладил бороду, а затем вдруг подмигнул Медею своими бельмами, — хотите один составчик оставлю? После него ваш френ станет чистым-чистым, может даже укрепится от полученного давления: духовное тело и дар могут слегка подрасти.

— А побочки? — спросил Медей голосом собаки-подозреваки.

В отличие от отродья, который этот аспект жизни Демокрита пропустил стороной, сам Медей прекрасно помнил по новелле, каким горе-экспериментатором являлся наставник.

Даром, что слепой, Демокрит обожал варить самые разные составы с непредсказуемыми, каждый раз разными эффектами. А плоды более-менее «безобидных» (и самых интересных из них) щедро рассовывал по всяким нишам, тайникам и другим укромным местам в Академии. Чтобы в любой момент получить доступ и приложиться к заветной бутылочке. Чаще — ради видений, которые его накрывали. Но иногда — ради сиюминутных потребностей академии или вовсе для смеха.

Об этом его увлечении прекрасно знали все студенты и преподаватели. Но если Колхида и, неожиданно, Киркея с демоном Зу, беспощадно боролись с его наклонностями, то другие обитатели Эвелпид всегда радовались новым находкам и очень любили их испытывать. Правда, не на себе. Но это уже совсем другая история.

— Хо-хо, ничего особенного. Или перьями покроешься или на астральный план затянет. Безопасный, безопасный, — замахал старик узловатыми руками.

— А давайте!

«Скормлю его гэ героине. Или братану Никитосу, который своим внезапным благоразумием так меня подвел. Вот не могла облажаться раньше гэ героини? Тьфу, гадость полосатая. Посмотрим, хе-хе, как ее вштырит».

Видимо, некий флер этих мыслей отразился на его лице, потому что Аристон ухмыльнулся ему в ответ, ментор хмыкнул, Киркея издала свое обеспокоенное: «а-ва-ва-ва», а Колхида с Пенелопой слегка побледнели.

— Вы не будете принимать никаких зелий из рук Демокрита весь остаток месяца! — безапелляционно заявила чопорная рыжая распустеха.

— Почему⁈ — вскричал он.

«Реально, почему? Я, конечно, могу придумать тысячи разных способов использования зелий, но ведь раньше как-то без них справлялся! Че началось-то сейчас?»

— Потому что я так сказала, — самодовольно бросила она, — и вы не будете спаивать их кому-либо другому или вообще касаться каким бы то ни было образом! — она победоносно усмехнулась, словно разгромила коварную задумку Медея.

Тот поспешил изобразить мировую скорбь и тяжко, через скрип и боль на лице, согласился с условиями.

«Фух, минус одно желание. Не такое уж и страшное. И так не использовал их. Тем более, потерпеть пару неделек я точно смогу. Она наверняка рассчитывает, что я за это время перегорю и увлекусь чем-нибудь иным… Хм, а может и перегорю. Вот ведь колода ржавая, хорошо меня изучила. Впрочем, желание все равно нормальное. Просто гора с плеч! Хотя меня больше беспокоит Пенелопа. Фиальт хрен с ним, я ему поугрожаю страшной мстёй и он не будет выдумывать ничего для меня опасного или мерзкого. Максимум, неприятное. С этим можно работать».

— И все же, не перестаю удивляться, как вам повезло, — флегматично заметила Пенелопа и мягко провела указательным пальчиком по зерцалу доспеха, — стань доминантой в финальной реакции какая-нибудь другая энергия, помимо экстропии, вас могло искалечить, а то и просто размазать по полу. Нашпиговать осколками, да хотя бы серьезно обжечь! Но вместо этого вы получили доспех, сравнимый с магическими творениями пятого ранга, а то и выше.

Да, доспех все же оставили Медею. Наставники очень хотели как следует поковыряться в нем, но уважали право трофея. Даже из основательно преуменьшенного рассказа Медея следовало, что тот имел на него полное право. Которое не смела оспаривать даже Колхида или жадный Алексиас.

— Все же рассмотри продажу или аренду для изучения, — хлопнул он его по плечу.

— Я подумаю, ментор, — Медей склонил голову.

По правде говоря, он и сам не знал, что делать с доспехом. Для начала, его следовало оттуда припереть, но он, как всегда, поручил грязную работу мимам. Вот у себя в кабинете и покумекает, что это за вещь и как она ему пригодится.

— А теперь, давайте возвращаться. Вход в коридор откроется только с завтрашнего дня, когда наставница Пенелопа выставит дополнительное испытание перед проломом. Сегодня туалет будет принадлежать только мне!

И под этот хохот они выдвинулись обратно в замок. Наставники — на поздний завтрак, чтобы обсудить в своем кругу очередную выходку коллеги. Медей — к себе, быстренько ополоснуться и бежать на урок к второкурсникам.