❝ Утехи, радость и любовь

Где купно с здравием блистали,

У всех там цепенеет кровь

И дух мятется от печали ❞

Державин

Однажды Медей увидел короткий ролик с иностранным полицейским, показывающим как легко украсть телефон из кармана у граждан. Крал — и потом многозначительно тряс им на камеру. Дескать, не теряйте бдительность, раззявы.

«Сегодня мы провели социальный эксперимент, и загнали барыге стопку краденых телефонов! Смотрите граждане, как ваша опасная беспечность приводит к обогащению преступников! К счастью, сегодня вы проспонсировали только полицейское управление».

Медей и сам считал себя, своего рода, любителем социальных экспериментов. Правда, такой же ловкостью рук он похвастаться не мог, поэтому иногда его коллеги припоминали все хорошее поперед всего плохого. С другой стороны, тот же Немезис так и не догадался, кто совершил то кощунственное, окаянное действие, со срамной надписью на входе в его святая святых. Да и ученики оставляли уникальный педагогический талант Медея без последствий, поэтому он чувствовал себя на коне.

Обычно. Конкретно сейчас, он чувствовал себя вымотанным и беспокойным. А все из-за гадского проклятия!!! Когда наставник проснулся и понял, что потерял целый день…

Медей вздохнул, утомленно покачал головой и вышел в главный холл под бурчание желудка. Ему уже не хотелось бить кулаком в стену и бегать по потолку от всепоглощающего ужаса. Эмоции выцвели, подернулись пленкой тоскливой безнадежности, как в преддверии самых тяжелых эпизодов в своей жизни. А обстановка вокруг прекрасно гармонировала с этим настроем.

Раздольная, мраморная зала в этот ранний утренний час выглядела потерянной и забытой. Ни единого человека вокруг — лишь его собственная поступь отдается мрачным эхом среди древних колонн, да жаркое солнце поздней весны высвечивает облик статуй четырех волшебников в центре.

Медей поднял голову. Памятник героям смотрел на него выцветшей вечностью. Все они давно уже потеряли имена. Лишь эхо их подвига бродит среди легенд Академии. Горькая ирония: единственный, кто может рассказать о людях, что высечены в хладном мраморе — перерожденец в теле самого жалкого наставника среди всех преподавателей. Возможно — худшего наставника за всю историю Академии Эвелпид.

«Вы заплатили собственными душами, чтобы спасти королевство. А предатель будет катать ногой головы основателей и мазать кровью студентов священные камни».

На сердце, внезапно и без перехода, стало муторно, опустошающе тошно. Ему вдруг захотелось помочь, спасти их великое детище, но все, на что он мог рассчитывать — это потеря памяти. Чтобы не видеть, не знать раньше времени, какую участь уготовили такому дивному, такому чарующему месту, что дало Медею все и немного больше, эти алчные, безжалостные твари со свинцовым сердцем и медными внутренностями.

На фоне такого гнетущего фатализма утренняя паника выглядела постыдно и глупо, но… Если твои проблемы выглядят мелкими по сравнению с чужими — они все еще остаются твоими проблемами. А Медея до сих пор бросало то в жар, то в холод от осознания потери контроля над собственным (чужим, но все равно собственным) телом. Ничего удивительного — так работает человеческая природа. Прохожего зарезали в подворотне? Кому не насра-, кхм, ой какой ужас. Твой союзник заруинил тебе катку в донатной помойке? Будь проклят ты и твои потомки!

Осознание накрыло его сразу после пробуждения. Ощущение неправильности, странная вялость, сонливость после долгого (по идее) сна. Медей уже знал: что-то не так, но не мог спросонья сопоставить факты. Лишь, когда он бросил взгляд на клепсидру, где отражался в том числе текущий день недели…

— Я ПРОКЛЯТ!!!

— С чего вы взяли? На вас не лежит проклятий, мастер, — недоуменно прогундосил Чертомант разбитым носом, когда Медей более менее преодолел приступ паники.

Вернее, приступ паники преодолел наставника Медея, насовал ему по самую совальню с криком «навались, мужики!», а потом ушел курить на балкон, оставив обессиленного наставника молча обтекать слезами в своем подозрительно удобном кресле™.

Приступ паранойи пополам с диким ужасом и яростью загнанной в угол крысы прекратился лишь за полным выгоранием душевного топлива. А пока Медей метался по комнате, бил стены и вещи, а также пинал проворонившего опасность Адиманта, последний успел сотворить очень долгое, муторное, но достаточно надежное заклинание диагностики сглазов и проклятий.

— На вас не лежит никаких проклятий. По крайней мере, тех, что можно быстро определить. Но даже так я бы разглядел само наличие…

— Ага, нет его, как же. Да с моей удачей это будет какое-нибудь турбо-нано-проклятие из Сколково, которое диагностируется исключительно градусником через жопу! И почему у меня вдруг пропал целый день? Проклятие времени? Нет, ерунда. Значит, я что, одержимый? Охренеть, что тут происходит ваще…

— У вас вообще не может быть никак не замеченного проклятия!!! — закричал доведенный до ручки Гнилоуст, — вы бы узрели его во внутреннем мире! Как узрели меня во время нашей первой встречи!

«О, этот все же умеет злиться. И говорить не только елейным тоном чистого подобострастия. Не одобряю! Надо будет потом приложить его искрами для профилактики. А вообще… Хм, неожиданно дельная мысль…»

Медей нырнул в чертоги разума, но его внутренний космос оказался пуст.

— То есть, я не проклят? — с надеждой осведомился Медей у своего фамилиара.

— Нет. Ну, скорее всего нет. Если только вы не таскаете на себе проклятые артефакты, не надругались над Алтарем Кроноса и не злили рода потомственных проклинателей.

— Вроде нет…

«Надо будет осторожно узнать, чем там славятся эти, Гадотвариды. Кажется, так зовут род парня, у которого я культурно обогатил надписью фамильный амулет».

— Тогда причина может быть в другом.

«В другом, не в другом, какая разница! Главное — результат. А он у меня налицо, вернее, на календарь. Сегодня не третье сентября, чтобы просто так взять и перевернуть лишний день! Надо идти к Эскулап! А, дьявол, я ведь поставил урок на семь утра… С расчетом успеть потом на поздний завтрак. Или хрен с ним, с уроком? Дерьмо, это ведь личное поручение ментора! А как он поступает с теми, кто подрывает его власть или покушается на авторитет я прекрасно помню по новелле. Шатать его хрупкое доверие демонстративным игнором задачи сейчас точно не стоит… Но и моя проблема не хрен собачий!!! Что мне делать⁈».

— А у вас уже пропадали субботы, мастер? — вкрадчиво поинтересовался Адимант, пока его мастер нервно дрыгал ногой,

— Да, прошлая, — похолодев, вспомнил Медей.

— Тогда стоит сперва выполнить поручение ментора. Дело вашей одержимости не такое срочное, но если вам понадобится помощь коллег, то лучше не, м-м-м, расстраивать их своими действиями.

— Да как ты можешь так спокойно к этому относится⁈ — возмутился Медей.

Даже со всей своей вялостью и апатией после огромной истерики ранее, он не мог так легко и отстраненно обсуждать собственную потерю контроля над телом.

— Если это вторая суббота подряд, то неизвестный демон или фантасия ограничены только ими. Полагаю, вы и так это знаете. Хотя исчезновение прошлой вы не заметили вовсе, поэтому некий прогресс все же присутствует. Однако у вас есть время до следующей субботы, мастер. Паниковать преждевременно. Тем более, на третий раз сущность, как правило, пытается перехватить контроль во внутреннем мире. Вы просто раздавите его своим психокинезом, мастер. Вы слишком мнительны — далеко не все опасности в этом месте могут хотя бы приблизиться к тем ужасам, которые вы, несомненно, привыкли видеть перед собой.

«Какие еще ужасы⁈ Ах да, шизотеория бедного Чертоманта. Дескать, Медей чересчур крут, поэтому вечно преувеличивает степень опасности, так как привык до Академии совершать подвиги Геракла. Ну, в Делетерионе я, действительно, показал себя крутым перцем, но там просто повезло. Авторитет мой — дутый, но пока он работает, я ничего менять не буду. Хочет нежить заблуждаться? Да за милую душу!»

— Схватка во внутреннем мире? Да… да, наверное, ты прав. Я чересчур усложняю.

«Тем более, время реально есть. Лучше сосредоточиться на поручении ментора».

— И если у вас пропадали другие субботы, то искать причину нужно там и дело не в нелепом проклятии от учениц. С вашим уровнем психокинеза бояться их абсолютно бессмысленно.

Медей молча кивнул и зарядил Адиманту в челюсть. Заслужил, чертяка языкастый, сумел его успокоить! Однако перестраховаться все же стоит.

Медей направился к набору костей Парменида. Он тщательно следил за их положением, пытался вертеть и так, и эдак, но не получил ничего определенного. Ни по случаю его одержимости, ни на будущий поход. Как будто произойти могло что угодно… однако он не видел собственной смерти. Впрочем, это не значило ничего — раны получать не хотелось тоже, а полная одержимость и вовсе гибель тела не предполагает — отродье ведь не умер!

Единственное, что Медей смог внятно понять из своего расклада — ему нужен посох Ктизис. Зачем — неизвестно.

«Может, он вообще прорицает не мое избавление от проклятия, тьфу, пристало, от одержимости, а грядущий поход? А, хрен с ним, возьму с собой. Хотя перестраховка здесь совершенно лишняя».

Медей забеспокоился бы в любой другой ситуации, но он уже имел дело с фантасиями, стихиаля легко развеет совместный залп учеников, а демон в Мастерской так долго бы не продержался. Максимум, что оттуда может вылезти — это странная химера, измененная нечестивыми энергиями. Но слишком сильной она тоже быть не может — плоть слаба. Тем более, Медей берет с собой фамилиара — Адимант клятвенно заверил его со всей своей угодливой любезностью, что они справятся с любой угрозой из Проклятой Мастерской.

Шаги по главному залу Академии Медей услышал раньше, чем увидел. Ученики появлялись кучками, сонными группками, пчелками, жужжащими от любопытства или недовольства. Грация и ее присные пришли одними из последних и встали позади всех, синхронно потупив глаза. Встречаться взглядом с наставником Медеем они не желали категорически. Брать с собой Доркас они не стали.

— Приветствую вас всех в законный выходной, мои миленькие ученички, — натянул он привычную для них самовлюбленную улыбку отродья, — сегодня я решил поставить вам ма-а-аленькую, победоносную практику. Ничего особенного. Вошли и вышли, приключение на двадцать минут.

— Наставник, прошу указать более точные детали задачи, — дисциплинированно подняла руку Килено, — и выдать клепсидру для отсчета точного времени.

Ученики вокруг зафыркали, шепотки насмешливо принялись перемывать косточки однокласснице, а Медей непритворно вздохнул.

«Вот ведь несносная девица с атрофией здравого смысла. В новелле ее потуги изображать нормального человека выглядели забавно, но в жизни…»

Больше всего девушка походила невозмутимого андроида, которых японцы так любят изображать в аниме, манге и компьютерных играх. Та самая девочка-сосочка нецелованная, с синяками под глазами… и полным отсутствием здравого смысла. Высокая для своего возраста и пола, женская стать восторгов не вызывает, выпуклости подкачали, всю красоту генерировало лицо и густая волна темных, вьющихся волос.

Килено являлась одной из двух учеников на первом курсе, что поступили в Академию без экзамена. Это не прибавляло им популярности, а странное поведение самой девушки отталкивало лучше любого снобизма и наглости ее собрата по поступлению. В каноне Килено хвостиком ходила за гэ героиней, но как все сложится сейчас Медей не имел ни малейшего понятия.

— Клепсидры не выдадут, про задачу сейчас объясню. А сейчас…

ХЛОП!

Звуковая волна от хлопка в ладоши разошлась по залу, отразилась от стен и колонн, а затем ударила по ушам излишне говорливых учеников. Дезориентация, внезапное головокружение, секундная тошнота, мерзкое хлюпанье, как от воды, возле барабанной перепонки. Безвредно, зато очень эффективно с точки зрения дисциплины.

«Ах, безмолвный Гинн можно использовать и таким способом. Какое удобное, универсальное — действительно великое заклинание», — ухмыльнулся наставник.

— Я вкратце введу вас в курс дела. Как вы несомненно знаете, некоторые из ваших бестолковых одноклассниц умудрились выпустить какую-то дрянь из запечатанного Мом знает когда места…

Ученики разом взмахнули рукой и показали реперскую распальцовку.

«Зачем они… а, типа, суеверия от злых духов».

Заявление Медея вызвало целый шквал взволнованных шепотков. Вопреки ожиданиям, никто из учеников не знал, не видел и даже не слышал, чтобы кто-нибудь из одноклассников отчебучил такую хрень. Нет, потом они догадаются и сопоставят факты, но пока крутили головой даже парни с архетипа лептосомов, чьи согруппницы и совершили этот «подвиг».

— Поэтому наша задача — его найти. Найти и, м-м-м, развоплотить, уничтожить, прогнать или что-то типа того, — наставник небрежно помахал рукой.

После таких откровений ученики моментально бросили искать виноватых, побледнели и стали бегать глазами в поисках выхода.

— Не волну-у-уйтесь, — протянул позабавленный Медей, — я оставляю за собой право вмешаться, если что-то пойдет не так. Ваш доблестный наставник придет на помощь, если вы облажаетесь всем курсом.

— То есть МЫ САМИ БУДЕМ УБИВАТЬ ЗЛУЮ НЕЧИСТЬ⁈

— Из проклятого коридора⁈

— О, Гелик, за что⁈

— Побойтесь Богов, наставник Медей!

— Я все расскажу наставнице Колхиде!

— Этот гадкий… ×2

— Никта!

— Мимоза!

— Заткнулись все! — рявкнул Кейс, — наставник Медей, я хотел уточнить: с кем мы столкнемся, возможны ли проклятия или отравление нечестивой магией, какую магию лучше использовать и как вы будете сами бороться с ним, если потребуется помощь.

— Не знаю, не знаю, не знаю, сами думайте, на месте разберемся, — легкомысленно отмахнулся Медей, — я ответил на твои вопросы?

— Благодарю вас, — выдавил из себя Кейс.

Учеников от таких ответов дружно передернуло.

— А может, вы сами справитесь? Без демонстрации?

«Как это, без демонстрации? Зря я, что ли, ходил на них еще в босоногом пионерском детстве? Пострадал сам — дай пострадать другим!»

— Ну что, вперед, геройствовать! — выдал Медей свое напутствие и направился к нужному коридору.

По пути он стал присматриваться к студентам и сделал неутешительный вывод. Ученики уже начали сбиваться на группки по архетипам. Лишь Никта и Парис упрямо игнорировали разделение, а Аталанта с Килено шли демонстративно поодаль что друг от друга, что от остальных учеников.

«Хм, а в новелле первокурсники тоже так сильно сепарировались друг от друга в первый месяц, или я и здесь успел подгадить?» — кисло подумал Медей, — «если они продолжат окукливаться в своих архетипах, то мне придется лично пинать учеников обратно на путь дружбы и гэ героини… А-а-а, как же не хочется! Хм. С другой стороны, у меня есть пять накосячивших бестолочей и карт-бланш на их „перевоспитание“ от Алексиаса. Вот пусть и налаживают межфакультетские связи. А уж сцену я им, хе-хе, обеспечу».

— Не проникнет предатель,

Не пройдет провокатор,

Где металлоискатель,

Газоанализатор, — ошарашенно выдал наставник.

По уму, следовало просто промолчать. Но Медей смотрел сейчас на самую тупую систему безопасности, которую видел в обеих жизнях. Они занавесили пролом в запретный коридор СИТЦЕВОЙ ЗАНАВЕСКОЙ НЕ ПРОПУСКАЮЩЕЙ ДУХОВ!!!

Да, занавеска во всем повторяла контур и фактуру стены, но…

Гребаная. Ситцевая. Занавеска.

Он тяжко вздохнул, пока ученики пялились на него непонимающими, оленьими глазами.

«Кто вообще додумался до такой гениальной идеи? Да тут тайный проход можно найти просто наощупь! Пара часов времени — и очередные бутузы отправляются вместе с Дамблдором к новым приключениям, а их наставники получают по жопе за неучтенные трупы!».

Он раздраженно отвел маскировочную простыню, щелчком пальцев и тихим «Кведья» вызвал с пергаментного листа россыпь светлячков для освещения и прыгнул внутрь.

Пара минут протискивания и вот, они уже стоят в том самом предбаннике, в котором должен быть скрытый проход в глубины Проклятой Мастерской Паламида. И где сейчас ходит неизвестная гадость, разбуженная гэ героиней и ее кликов.

Медей дождался, пока последний ученик не вылезет из узкой перемычки, и посмотрел в жерло прохода. Из мрачного, оплавленного коридора буквально несло потусторонней жутью, сладким гниением, обещанием боли и угрозы посмертию. Мрачное величие мерцало отблесками света призванных сущностей, изнутри доносились хрипы и стоны, запах гари вызывал приступы кашля и забивал все остальные чувства.

Идти вперед категорически не хотелось.

«И как мой бабский отряд самоубийц вообще решился притащиться сюда, еще и ночью! Да у меня уже ректальные мышцы сжались от страха до степени гидравлического пресса! Не-не-не, я первым туда не попрусь… Но я же препод… Нет, в первую очередь я — попаданец. Я должен обладать изворотливостью и беспринципностью настоящего, прости Господи, трансмигратора!», — решил Медей и аж заулыбался от разрешения моральной дилеммы.

А вот ученики от его улыбочки дружно спали с лица. Сам наставник ничего не заметил — он рожал решение из пресловутой русской смекалки.

«Придется адаптировать русскую традицию: „разведка боем“ к местным реалиям», — Медей с прищуром посмотрел в спину Кейса, — «разведка гоем. Да, так будет лучше».

— Как насчет возглавить поиск и изгнание, мой храбрый альфа? Я мог бы подумать над ценным подарком, — подмигнул ему Медей, — вам все равно нужно выбрать одно человека, который будет координировать атаки.

Вообще, по уму стоило назначить гэ героиню, и как более подготовленную, и в качестве своеобразного искупления… Вот только она сейчас всеми силами старалась не отсвечивать. А если по его вине Грация подвергнется остракизму со стороны первокурсников, то сюжет новеллы вообще может окончиться уже на третьем или четвертом томе, когда она еще не набрала достаточно силы и выезжала за счет командной работы и дружеских самопожертвований.

— Мне хватит и одного титула из ваших рук, благодарю, — ровным тоном отозвался юноша.

Да. Теперь он вечно будет расплачиваться за свое тщеславие, но больше такой ошибки юноша допускать не хотел.

— Я не уверен, что справлюсь с ролью лидера… — попробовал откосить он.

— Ах, неужели ты перешел в стан трусли-, ой, я хотел сказать, благоразумных и взвешенных омежек?

Кейс побагровел от оскорбления, скрытого настолько слабо, насколько вообще позволяли приличия.

— Наставник. Предлагаю на роль лидера свою кандидатуру, — вдруг влезла Килено со своей привычной бесстрастностью.

— Мы голосуем за Кейса! — быстро сориентировалась Никта.

— За Кейса.

— Кейс.

— Пусть нами руководит Кейс.

Радостные одногруппники быстро вытолкнули его вперед. Судя по яростному взгляду, он это определенно припомнит.

— Ах, но лидер не должен быть в авангарде. Выбери еще двух учеников, слишком много снизит маневренность.

— Еще двух? — недоуменно посмотрел на него Гераклид.

— Да. Одна уже есть — та, что кричала твою кандидатуру громче и раньше всех. Фанаток стоит выделять, — ухмыльнулся Медей, — вперед, дева Никитос…

— Меня зовут Никта! — она побледнела, затем покраснела, затем снова побледнела, — это из-за монет, верно? Насколько же вы не хотите возвращать двадцать оболов, что готовы умертвить собственную ученицу!!! — со слезами на глазах сказала она и угрюмо поперлась в начало колонны.

— Наставник Медей, да верните ей уже эти деньги! — тихо прошептал ему Парис, когда поравнялся с ним.

Разумеется, он пошел в авангард вместе с подругой.

— Ой-вэй, ну что за шмуль! — непритворно удивился наставник такой наглости.

Им не удалось пройти без приключений даже десяти метров. Сначала навалились какие-то мелкие, клыкасто-бесформенные буки. Их ученики размазали без особых проблем, пусть и запаниковали вначале. Затем на них из мелкого пролома вылезло нечто длинное, огромное, двумерное, похожее на строительную рулетку. Его били куда как дольше — тварь мялась, дрожала эластичной лентой, но урона не получала. Тут отличилась Аталанта: ее призрачные стрелы смогли задеть некий нервный узел, после чего тварь резко утратила свою неузвимость и оказалась буквально растерзанна азартными учениками.

Самым сложным в этих схватках оказалось не попасть друг в друга. Но здесь уроки других наставников, опыт или домашнее воспитание сделали свое дело — некий минимум взаимодействия студенты наладили уже ко второму бою. И позволили себе расслабиться, загордиться. Это не помешало им отбиться в третий и в четвертый раз, однако затем они услышали странный звук…

— Это стенания.

— Плач.

— Скорбные рыдания.

— Но откуда здесь…

— Говорят, фантасии плачут, как маленькие дети…

— Это плачет не ребенок! — со знанием дела сказала Мимоза, — уж я-то в этом разбираюсь!

— Росла в многодетной семье? Или у вас большая фратерия? — полюбопытствовал Ксантипп.

— Ага, в одном доме! Живут друг у друга на головах, нищета, — вслед за Фаэтоном засмеялись и некоторые другие ученики.

— У нас приличная семья! Просто у меня шесть племянниц! — гордо сказала веснушчатая гордячка.

«Твоя сестра что, станок по производству вареников?», — недоуменно подумал Медей.

Но вскоре им стало не до смеха.

Медей думал, что им придется долго и муторно обходить весь длинный коридор. Что тварь будет прятаться и мимикрировать. Что она до последнего будет выглядеть безобидно, чтобы потом нанести по вторженцам сокрушительный удар…

Он ошибся. Ошибся с самого начала. Тварь и не думала прятаться. Тварь не пыталась казаться слабой. Тварь просто существовала… И один ее вид вызывал в самом наставнике постыдную дрожь в коленях.