❝ Боги доверяют крупицы Истины лишь тем, кого люди никогда не принимают всерьез ❞

Э. Г. Коцарь, «Ориентиры»

Что такое имя? Всего лишь набор звуков? Ассоциация? Отождествление?

Кто такой Гектор? Вождь троянцев, символ стойкости Илиона, бесконечное кучевое облако вокруг мифических островов Эа, легендарный владыка Хиоса… или обычный ученик?

Да, самый обычный. Ничем не примечательный. Может, хотя бы собственной магией? Но что ему с этого? Дурацкое, изматывающее, бесполезное заклинание изучено по ошибке, а единственный, кто неизменно приходит от него в восторг — наставник Медей.

Медей… грузный набор звуков, переливчатая бессмыслица на языке: коровье мычание, неудобное цоканье, гул от движения кадыком.

Наставник Медей помог. Наставник Медей застыдил. Наставник Медей сказал, что вложит-

О-о-ох!!!

— Гектор? — донесся до него голос наставника.

Странный тон. Нет созерцательной, отстраненной насмешки, нет стремления к обиде на мир, право без желания использовать. Что? Как вообще можно настолько полно, цельно, стратегически смотреть на вещи? Как можно посмотреть на себя самого?

Нет!!!

Уйди! Больно, тяжело, слишком тяжело, изнурительно, бессмысленно и чересчур осмысленно в сути. Понимание давит абсурдом, давит ржавой, прокуренной логикой. Что значит прокуренной? Воскурение трав? Не то, но близко…

Мысль тянется, ускользает нитью слюны, липнет к губам, никак не желает оторваться от субстрата родного рта. Смотреть чужими глазами страшно и сложно, собственная магия стала казаться гимном Аресу, мстительной Эринией под хитоном абсолютного подчинения.

Нет же, все совсем не так, это несуразица, плод ошибок, тупик, результат отчаяния, ослиное упрямство дальнейших попыток… Неужели у «Гнид» такой разрушительный потен-

Живительный луч Гелика подсветил веки мерцающей благодатью. Солнце мазнуло по лицу, рефлексы тела зажмурили глаза сетью мелких морщинок — изгнали злую гармонию единения концентрации, морали, чувственного опыта. Разум вернул умиротворение, благодать своей собственной точки зрения. Видения померкли, душа стала податливой и понятной, понятнее, много понятнее, чем неопределенное мгновение назад. И чем раньше, до единения — тоже.

Осталось только смутное…

Гектор открыл глаза.

Медей облегченно вздохнул, когда встретился взглядом со своим учеником — растерянным, недоуменным и немного гордым. Наставник улыбнулся, скупо и успокоенно, без своих привычных ухмылок.

— Кажется, у тебя получилось, — он кивнул на демона, что уныло водил обломанным желтым ногтем по полу вдоль защитных контуров.

Гектор посмотрел на Медея с признательной радостью, а тот вдруг ясно понял: ученик остался тем же. Той же личностью, с тем же опытом. Только туманит глаза странная дымка.

Другие студенты безмолвно наблюдали за их переглядываниями и едва сдерживались от возбужденных возгласов. В каждом из них зрело понимание, чувство момента между двумя людьми, который ни за что не следует прерывать.

— Как твое самочувствие? Давай же, не молчи.

— Я… я, — Гектор открыл рот, закрыл, покачал головой.

То странное чувство понимания, цельности мира, знания сакральных истин, подаренное на краткий миг совпадения образов, исчезло, улетучилось дымкой погасшего очага. Только теплилось внутри странное чувство, единственный, пренебрежимо малый обрывок мыслеобраза, что принадлежал не ему:

— Почему вам стыдно разговаривать с телевизором? — он моргнул, — теле-визор? Дальнее видение? Что… Почему я вообще?..

Никта охнула, подалась вперед, вскочила с места — Парис не остановил ее, удивленный, шокированный не меньше своей подруги. Впрочем, их реакция осталась без внимания одноклассников — в аудитории не нашлось ни одного равнодушного.

Грация замерла на секунду, а затем принялась быстро укладывать прыгающие мысли ровными строками в ученическом свитке, Арна провалилась в режим концентрации, Фаэтон присвистнул, заинтригованный и впечатленный, Пан потирал руки, Авлида растерянно моргала, любопытство и непонимание боролись во взгляде с сочувствием и завистью к товарищу, Аталанта открыла рот, закрыла, снова открыла, а затем уставилась на Гектора взглядом хищника, идущего по следу из свежей крови.

Каждый, абсолютно каждый ученик в аудитории понял или решил, что понял: Гектор прикоснулся к некой тайне наставника.

— Мгм, не понимаю, о чем ты. Как насчет сосредоточиться на твоем уморительном демоне? Кстати, одна драхма за успешный призыв, — произнес Медей с нарочитой вальяжностью и легкомысленно махнул рукой.

Гектор улыбнулся и кивнул. Он не хотел испытывать терпение наставника, который только что помог ему. Бескорыстно, пусть и преследуя какие-то свои цели. Свои вопросы он задаст потом. Сейчас случайно полученное знание не давало ничего, кроме вялого любопытства и складки на лбу наставника, поэтому Гектор решил сосредоточиться на ускользающем чувстве, странной уверенности… что его личная магия Гнид способна на куда большее, чем он когда-либо надеялся думать.

Ах да, есть же еще призванный демон. Сначала стоит завершить ответ.

— Для начала, чувствуешь ли ты связь со своим поносом?

— А что там Гектор говорил про дальнее видение? — невинным голосом девочки-припевочки поинтересовалась Грация.

— Он сказал: любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — с готовностью отозвался наставник и очаровательно улыбнулся сразу всем ерзающим от любопытства подросткам.

— Но Гектор не говорил этой фразы, наставник, — подняла руку Килено, чем вызвала в аудитории рябь нервного хихиканья.

— Мгм, он донес это знание между строк, одной мимикой левого глаза. Ах, какой харизматичный молодой человек. Рекомендую обращать на него больше внимания, — подмигнул ей Медей.

— Хорошо, наставник, — серьезно кивнула она, — спасибо за совет.

— НАСТАВНИК МЕДЕЙ!!! — закричал покрасневший Гектор.

— Не благодари, — Медей отвернулся от его возмущенного размахивания руками и выгнул правую бровь, — может сосредоточимся на занятии? Вот скажи мне, Гектор. Ты ведь чувствуешь некие отголоски сути своего призыва? Ну что, есть идеи, как заставить работать демона изнуряющего труда?

— Не совсем… он хочет, чтобы я его отпустил, но не видит конкретных целей. Здесь никто не трудится. В его понимании, — уточнил ученик.

— Ага. Значит, нужно просто создать ему нужные условия…

— Так и знал, что он к этому придет, — плаксиво сказал Пан своему брату.

— Никто не сомневался, — буркнул Кейс и тяжко вздохнул.

— Ну-ну, что вы сидите с кислыми рожами, как на похоронах? Кто бы мог подумать, что все архетипы первокурсников окажутся такими лентяями: даже демон труда не может на них повлиять. Вам магия нужна, чтобы пельмени… чтобы оливки без рук в масло макать и в рот засовывать? Ах, весьма достойное начинание, однако понимания у моих коллег оно не встретит. Хотя я постараюсь рассказать о вас только в выгодном свете, — «обнадеживающе» улыбнулся Медей.

Лица учеников скисли еще сильнее.

— Что от нас требуется? — деловито осведомилась Арна.

Умная девочка давно поняла: наставник способен плести паутину насмешек, иронии и завуалированных оскорблений без остановок, без сна и отдыха — пытаться съехать с темы или заговорить ему зубы бесполезно: только выслушаешь кучу острот под смешки товарищей и потом все равно придешь к той самой неприятной работе, которую хотел всеми силами избежать. Поэтому стоит выполнить его инструкции сразу, хотя бы ради собственного душевного спокойствия.

— Будем вместе изучать его боевые возможности, — потер руки наставник, — ты, Гектор, пока держи его. Скажи, если он почувствует конкретную цель.

— Понял, — кивнул юноша.

— Вы, дева Арна, садитесь рисовать схему призыва. С нуля. Без подглядываний. Юный Фаэтон. Вставайте из-за парты, вон там, в конце класса, шкаф с реагентами. Ваша задача — дотащить его до противоположной стены.

— Да он же неприподъемный! — возмутился ученик.

— А вы его двигайте. Потихоньку так, полегоньку, — хмыкнул Медей, — а вы, м-м-м, Аталанта, используйте свою магию материализации. Пытайтесь не просто призвать лук со стрелами, а сделать его более детализированным, фигурным и так далее. Воспринимайте это как тренировку на концентрацию и улучшение конкретного заклинания.

— Поняла, наставник.

Медей раздал еще несколько указаний, от попыток писать стихи и тренировки неструктурированного телекинеза до банальных приседаний, которые заставил делать толстого Пана. И уже через несколько секунд демон стал жадно долбиться в защитный контур: он почуял возможность применения сил.

— ДА ЧТО НЕ ТАК С ЭТИМ УТОПЛЕННЫМ В СТИКСЕ ШКАФОМ⁈ — Фаэтон заорал от ярости уже через пять минут своих физических упражнений.

Ученики покатились со смеху, когда он двинул массивную мебель плечом, однако приложился чересчур близко к краю, так что внезапно открылась дверца, весь замах соскользнул в пустоту и несчастный юноша растянулся на мраморном полу с оглушительным хрустом своего могучего тела.

Рядом с ним гневно сопела Арна. Даже сквозь вуаль концентрации, она то и дело допускала мелкие, но нелепые, невероятно раздражающие ошибки — то рука дернется во время начертания круга, то пальцы слишком сильно сожмут стилус и он процарапает дешевую бумагу из коры, то тело вздрогнет, когда идет непрерывная линия и рисунок съезжает, как водитель БМВ на обочину.

Чуть поодаль от нее Аталанта заскрежетала зубами и в третий раз разбила об парту материализованный лук. Поначалу у нее выходило неплохо, но чем дальше, тем сильнее проявлялись некие мелкие недочеты, множились артефакты, а один раз вместо стрелы у разгневанной девушки получилась огромная дубина, что вызвала целый вал низкопробных насмешек у довольных представлением учеников.

Той половины класса, которую Медей не припряг к своему эксперименту.

«Мгм, понятно. Это больше демон сизифова труда. Сколько бы человек ни тратил сил, все равно остается немного, совсем капельку. Вот-вот и… При этом копятся мелкие ошибки, напряжение в теле или слабые искажения в магии: они мешают, не дают сделать нормально. И это "осталось самую малость» тянется, растягивается в один мучительно долгий промежуток.

А все потому, что демон даёт эдакую злую концентрацию. Причем не гармоничную, духа и тела, а чего-то одного. В итоге, либо магия не успевает за руками, либо руки за магией. Либо страдает здравый смысл в моменте. Ошибки не замечаются, копятся, разрыв между импульсами разных частей тела растет и все по новой. Понятно, задание они завершат, но потратят куда больше сил, чем могло потребоваться. Навскидку, от удвоения усилий до чуть ли не удесятерения. Наверное, более хладнокровные меньше косячат сами и справляются лучше".

В похожем ключе Медей и пересказал всем ученикам свои выводы, когда дал отмашку заканчивать экзекуцию. Сначала он хотел проверить бедняг на логику и попытаться вытянуть из них самостоятельный ответ, но взглянул в эти юные, светлые лица, что так и пылали добродетелью всепрощения… поэтому не стал их тиранить еще дольше. В таком затупленном состоянии они все равно не смогут нормально оценить всю гениальность его тонких острот.

— … Как видите, абсолютно любую дрянь, гадость, мерзость или глупость можно обернуть себе на пользу! — наставительным тоном вещал Медей.

— Также, как это сделал с ним самим ментор Алексиас, — как можно тише прошептала Никта Парису.

— А зачем нам вообще знать про возможности поноса, наставник? — быстро спросила его Арна.

— Мгм, вы серьезно? — удивился Медей, — да ведь это идеальный диверсант. В отличие от вас, изнывающих от безделья, любой военный или бандитский лагерь, да что там, любой зверь или монстр постоянно заняты делом. Пара десятков таких вот демонов спокойно истощат отряд в несколько сотен бойцов еще на марше, при этом без какого-либо зримого магического воздействия. А если затем вызвать, к примеру, демонов ночных кошмаров, тоже вроде как безобидных…

— Мы, через день-другой, получим почти беспомощных врагов, — прошептал Кейс, с удивлением и уважением в голосе.

— Ага. Если у них не будет своего специалиста по Кведья. Но они есть не везде, да и там возможны варианты. Все еще рабочая тактика, просто задача усложняется. А вот с каким-нибудь монстром и вовсе проще-простого. Так, как люди, он не ослабнет, но устанет, ослабит бдительность или выйдет с пустым резервом — почти наверняка. Прекрасное подспорье для команд гимнастов, вы так не считаете.

— Считаем. Спасибо за науку, наставник, — Мегабаз опередил Кейса своим ответом и коротким, но предельно уважительным поклоном.

— Мгм, ну тогда с этим демоном все, — и он небрежным мановением руки отправил понос обратно на свой план.

«Кведья Сьон»

Как и эйдолон, демон низшего ранга моментально отправился обратно на свой план, стоило только достаточно сильно исказить его полудуховную природу. Медей всего лишь попытался воплотить на нем лицо Никты, как надписи в камне ранее, однако несчастный понос совершенно не вынес такого глумления и моментально исчез в клубах желтой глиняной пыли.

«Эх, а я надеялся чуток поиздеваться… кхм-кхм, потренировать выдержку полосатой паршивки, но так тоже неплохо получилось: так гораздо быстрее, чем отправлять чужих демонов обратно традиционными способами».

— Ну что ж, свою полезность он продемонстрировал. А теперь задачка со звездочкой, — объявил Медей, — придумать быстрый способ убийства или изгнания.

Он демонстративно засербал свежесваренным кофе из своего кубка. За кофе в терапевтирион, в рамках задания с поносом, бегал Борей, оправдывая свое «ветренное» имя. Благо, маленький мешочек с зернами для подкупа (ровно на три порции, две из которых отходили самой целительнице), Медей всегда носил с собой, как христиане — крестик. Вполне возможно, именно эта предусмотрительность в будущем спасет ему жизнь!

— Ну где же ручки, ну где же ваши ручки, давай, подними ручки — ответик свой скажи, — замурчал он от приступа довольства и беспощадно избил своим попсовым напевом самые чувствительные натуры.

— Почему великое искусство поэзии превращается в этой Академии либо в кромешный ужас, либо в дикий стыд, от которого хочется отказаться хоть у грифона в пасти, но не здесь? — простонала Аталанта.

— Потому что здесь есть наставник Медей.

— …

— Справедливо.

— Эй-эй, а ну, разговорчики! Давайте, я жду ответов.

И ответы все же начали появляться, пока остальные шептались немного не по теме, сокрытые в звуке прихлебывания кофе.

— Быстрый способ их убить? Он же только что этому существу дифирамбы пел!

— Хех, тоже сравнил с Павсанием?

— Ага, тот как начнет показывать на своих тварюгах, куда надо тыкать для более эффективного убийства, так аж противно становится…

— Не, ну с демонами только так и надо!

— Да знаю я, просто вспомнил вот…

Ничего вразумительного Медей не услышал, поэтому лишь вздохнул и объявил о домашнем задании: придумать несколько универсальных способов быстро избавиться от демона или иной призванной сущности. За нестандартные методы будут начисляться драхмы, если Медей признает их рабочими.

— А следующей к доске, то есть к барьеру, пойдет, м-м-м, по-о-ойдет… Дева Павсикакида.

— Дева кто? — прохрипел потный Пан, что так и просидел за партой на грани обморока после завершения задания Медея.

— Это моя фамилия, брюхан ты беспамятный, — прошипела Никта и вышла в зал.

Стоило признать, предмет Медея она знала на зубок. Легко ответила на все основные вопросы, а призывать решила сущность пожирателя доблести.

Несмотря на свое грозное название, это оказался всего лишь низший демон с самого близкого к этому миру плана. Там они являются чем-то распространенным и мелкопакостным, вроде гоблинов из японских исекаев. Однако в мире Эллады (да, автор явно не заморачивалась с названием своей вселенной) пожиратели доблести ищут забытые могилы героев и воинов, после чего принимают их облик и получают очень слабые отголоски прижизненных сил.

Слишком трусливые для мест сражений, раненых одиночек или даже слишком свежих мертвецов, они являлись натуральными гиенами даже от мира демонов — пировали остатками былой роскоши, которыми брезгуют другие, пытались избежать боя и до, и после обретения сил. Ничего удивительного, что тех сил едва хватало на какого-нибудь ребенка помладше или старого крестьянина, а любой здоровый парень, если не пугался до ступора облика огромного воина с раздутыми мышцами и зверской рожей, гонял его чуть ли не подзатыльниками.

— Кведья, пожиратель доблести.

У нее тоже не вышло с первого раза. Однако, не успел Медей придумать дежурную шутку, как Никта стиснула зубы, чтобы сразу начать вторую попытку, несмотря на устойчивую рекомендацию всем первым и вторым курсам не колдовать провалившиеся чары хотя бы следующие несколько минут.

И у нее даже получилось, отчего Медей чуть не подавился своим умиротворяющим бальзамом.

— Ах, наставник, я так и не смогла понять, как его можно использовать! — злорадно подбоченилась Никта, — взываю к вашей мудрости и прошу указать мне правильный способ использования, — под конец она уже и не скрывала гнусной усмешки.

«Блин, вот свинота злопамятная! Еще и решила скопировать мою "мягкую силу». «Вы смеете использовать мои же заклинания против меня, Поттер⁈» Эх, стоит признать, подготовилась она прекрасно. И нашла ведь погань бесполезную. Ой, а как, дескать, поставить пожирателя себе на пользу?

И правда: как? Что-то сходу ничего в башку не лезет. Трусливый дух с грозным обликом. Звучит не так уж безнадежно, однако облик, мать его, чересчур гипертрофированный. Как руки-базуки одного дурачка. Сразу видно: не человек и сила его — дутая. У пожирателя попросту нет эффекта присутствия. Ладно, если не хотим отвечать на вопрос надо только применить простой советский…"

— Мгм, например, пожирателя доблести можно использовать для сравнения. Почему бы и не выделить некий духовный эталон, которого не хватает этому грозному облику, чтобы он имел большую достоверность?

Никта нахмурилась, пожевала губами, но быстро нашла изъян этой куцей логики. К ее сожалению, давать время на достойный ответ наставник не собирался изначально.

— Давайте сразу и приступим: посмотри на своего мужчину и на меня. Снова на своего мужчину и снова на меня, — он делано приосанился, начал позировать, точно мужская модель для фотографии перед толпой поклонниц.

— Наставник Медей, зачем мне постоянно смотреть эту мерзость с демонами? И НЕ НАЗЫВАЙТЕ ЕГО МОИМ МУЖЧИНОЙ!!! — завопила она ему в лицо.

«Хе-хе, вот ты и попалась. Мала еще, лезть поперек батьки в пекло! Осталось только додавить».

— Ах, и правда, у вас все равно не может быть с ним детей…

С задних парт раздалось сдавленное хрюканье, сама девушка уже давно стала пыхтеть злой собакой с завязанной пастью, а Грация резко потеряла что-то под партой — по мраморному полу, точно ползучий осенний туман, стало разноситься ее кобылье ржание.

— Почему не может быть? — вдруг спросила дева Килено.

Остальные ученики в аудитории прекратили давить смешки и показывать разные фигуры руками своей однокласснице — вместо этого они дружно уставились на Килено ошарашенным взглядом.

— Что, во имя Гелика, тебе здесь может показаться ВОЗМОЖНЫМ⁈ — вскричал Кейс.

— Хе-хе-хе, — захихикала дева Ата с извращенной улыбкой, переводя взгляд с закипающей Никты на демона, — а мне нравится ход твоих мыслей, Киля.

— Благодарю… — с хрупким, кукольным недоумением отозвалась она, а затем по-совиному склонила голову на бок и все тем же тоном добавила, — Киля?..

— Вы ведь знаете, дева Килено, как появляются дети? — Медей вздохнул.

Не так, совершенно не так он хотел закончить этот урок.

— Находят в огороде при родильном доме, — совершенно бесстрастно, почти скучающе сказала она.

А может и так.

Люди вокруг выпучились на нее с таким очевидным удивлением, что даже она сумела его считать и приподняла в жесте вопроса правую бровь.

— Вау, Килено умеет шутить.

— Я не шутила, — нахмурилась девушка.

«Ах, любимая ты моя клуша, — умилился Медей, — с детства верила всему, что говорила твоя отбитая няня, но при этом ничего не забывала. В новелле это выставили трагедией… но ведь смешно же! И про вопрос Никты все забыли. Эх, если бы все поломанные дети в мире оказались такими полезными!».

— Ладно, расскажу вам и всем остальным подробности в следующий понедельник. Хотя, наверное в среду…

— Подробности⁈ Что вы имеете ввиду? — тут же напрягся Кейс.

— Я проведу у вас уроки полового воспитания, — Медей как мог замаскировал кислую рожу под преувеличенным энтузиазмом.

Секунда тишины…

— ЗА ЧТО⁈ — раздался слаженный, громогласный вопль.

Где-то за спиной Мегабаза заплакала Мимоза.

— За Югославию! — он отсалютовал им бокалом с кофе.

— А если серьезно, можете поблагодарить наставницу Колхиду, — подмигнул он, — ах, ни малейшая тень сомнения не омрачила ее прекрасное чело, ни единого возражения не выразили и остальные мои коллеги. Каждый из них столь рьяно, столь самозабвенно поверил в мои силы, в мою возможность раскрыть эту тему со всей необходимой деликатностью, что я сам воспылал решимостью провести вас через эти тернии незнания к осознанной добродетели!

— А-а-а, нам такой конец!!! — возопил Фаэтон самым пораженческим тоном.

— И про все, мгм, концы, там тоже будет небольшой раздел, — подмигнул Медей заскулившему парню.

— ЧЕМ Я ПРОГНЕВИЛ ВАС, ВЕЛИКИЕ БОГИ⁈

— Блин, надо будет еще картинки достать, какие-нибудь. А, покажу на Адиманте, — махнул рукой наставник.

На этом моменте заплакала добрая половина оставшихся девушек и один-единственный Адимант.

— Да в Аид его — я сломаю себе руку! — прошептала Мимоза Мегабазу и тот машинально кивнул, столь же ошарашенный, сколь и его остальные одноклассники.

— Я понял! Он опять разозлил наставницу Колхиду, — шепотки вражескими разведчиками поползли по классу.

— Неужели ТОТ случай — его рук дело?

— О-о-о…

— Как он вообще выжил?

— Меня больше интересует… ПОЧЕМУ МЫ⁈ — снова не сумел сдержать своей «радости» Фаэтон, и так измученный неравной борьбой со шкафом.

— Хе-хе, будут стрелять по мне, а зацепит вас. Привыкайте. Академия Эвелпид — здесь мы наказываем невиновных и награждаем непричастных. В основном, непричастных к собственному образованию.

— Какая жестокость! Сжальтесь, наставник! Сжальтесь!!!

— Ой, вы такие впечатлительные. Только и рады преувеличивать, — демонстративно надулся Медей, — да не волну-у-уйтесь, да все будет в поря-а-адке! А сколько всяких разных интересных вещей узнаете! Новых! О таком и мои коллеги не знают. Эх, я вам даже по-доброму завидую.

— Говорят, у наставника Демокрита есть яд, надежно отрубающий на трое суток…

— Разбежавшись, прыгну со скалы…

— Интересно, Доркас поможет заработать то же самое, что у нее?

— Надо найти заклинание глухоты… а, Боги, он же тогда руками показывать начнет. Интересно, сколько дней можно жить в Подземельях?

*панические, скулящие звуки*.

— Ну все-все, хватит так реагировать! Эй, Никитос, давай, отмерзай из своей ледышки и возвращайся обратно.

— Мое имя НИКТА!!!

— Я так и сказал.

— НЕТ, вы… кхм, кхм, простите, — в последний момент она поняла всю бесперспективность пререканий с наставником, после чего деревянной походкой направилась назад за парту, а радостный Медей быстренько развеял демона, пользуясь ее внутренним ступором от такой сокрушительной новости.

— Одна драхма деве Папсо, гм, Повса, эм, короче, Никитосу за успешный вызов. А теперь к доске пойдет…

Как ни старался Медей, больше никакого внятного отклика от ошеломленных учеников он не добился. Они выходили, они тарабанили более или менее пристойно первую часть задания, однако больше никто не сумел правильно исполнить «Кведья». Он не знал, насколько в этом виновата новость, а насколько — безделье или медленное обучение, но результат ему не понравился. Расслабились, мелкие поганцы!

— Ладно, садись пока, юный Борей. Вызовешь на следующем занятии. Там и подискутируем о полезности выбранного демона. А «Кведья» в конце урока быстренько отработаешь на спрайте. Чует мое сердце, ты будешь далеко не единственным.

Большая часть учеников не выбрала никого интересного. Элементали разных стихий, мелкие вредители из самых изученных. Единственное, в чем Медей мог их похвалить (разумеется, только мысленно) — каждый из них учел возможность призыва и подстраховался по мере сил. Так, чтобы не допускать разночтений и маленьких трагедий, наподобие случая с девой Мимозой на первом уроке.

С подборкой ритуалов двух других сущностей дела и вовсе обстояли до уныния скучно. Большинство взяли одних и тех же тварей, пусть и описали их по-разному. Студенты решили схитрить и передрали друг у друга. У каждого в ойкосе имелся один с доступом к библиотеке, он и нашел на всех в обмен на помощь.

Последний нестандарт на уроке произошел у него с девой Килено.

К удивлению студентов, которое пробивалось даже сквозь ужас будущих занятий Медея, Килено решила вызвать стихиаля мелодии, подвид двойной флейты-авлоса. Она почти идеально исполнила призыв «Кведья», установила прочный, академически верный защитный контур… именно в этом и оказалась ее ошибка.

— Сыграй торжественный гимн, — приказала Килено своему демонюге.

Демонюга, что характерно, сыграл. Вот только звуковые колебания тоже использовались демонами для атаки и были включены в барьер по умолчанию. И вместо гулкой, бодрящей, возвышенной мелодии, ученики во главе с наставником познали настоящий Тартар скрежещущих по стеклу звуков, резких ультразвуковых взвизгов и потустороннего воя, что все вместе создало картину отвратительной какофонии.

— Хватит. Хватит! Назад! — отправить демона обратно сконфуженная (вроде как, читать ее неизменно бесстрастное лицо Медей мог едва-едва) девушка смогла только с третьей попытки.

Она принесла извинения протокольным голосом и слегка подвисла, когда Медей начислил ей драхму за труды.

— Мгм, получилось, конечно, далеко не то, что вы хотели. Тем не менее, воздействие оказалось довольно неприятным. И перспективным. Хотя и чересчур слабым, чтобы серьезно на кого-то влиять. Не наставник Аристон, будем откровенны, совсем не наставник. Хотя, если замаскировать демонюгу и использовать ночью против нелюбимых соседей… Ну вы поняли. Однако теперь на нашем уроке есть новое правило: никаких музыкальных инструментов без предварительной договоренности. Следующему, кто принесет флейту на занятие, я засуну ее туда, где не светит солнце.

— Причем здесь проклятые земли, наставник? — подняла руку невинная девочка Килено, — вы ведь про… про тот Город?

— Нет, он про жо… — попытался раскрыть ей глаза толстый Пан, но его прервал подзатыльник Грации.

— И все же, я не справилась с заданием. И не послушала ваших выводов из первого урока. Вы должны назначить мне наказание.

— Наказание? Эх… вы знаете, как наказывают непослушных девочек? — спросил Килено Медей.

— Кричат? Игнорируют? Говорят о ничтожности и невыразимой глупости? — отозвалась она и в ее обычно бесстрастном тоне появились нотки угрюмости.

— Гм, нет. Ну, не должны… Тьфу, сбила с мысли. Не отвечайте на риторические вопросы, дева Килено.

— Как понять, что вопрос риторический? — она дисциплинированно подняла руку.

— Собеседник закатывает глаза после ответа, — буркнул Медей.

— Тогда прошу вас продолжать свой монолог о наказании, — коротко поклонилась она.

Ученики захихикали.

— На самом деле, их заставляют заворачивать в пирожки какашки. А потом исподтишка дают их детям под видом свежей выпечки, — Медей вернул насмешливый тон.

Килено моргнула глазами, а затем отчетливо позеленела.

— Ах, эти невинные лица больше никогда не сотрутся из моей памяти…

— Наставник Медей, а можно не слушать про ужасы вашего детства? — раздраженно осведомилась Аталанта.

— Ну тогда послушаем про ужасы вашего существа из домашнего задания, — Медей сделал ей пригласительный жест ладонью, — а с вами, дева Килено, мы закончили.

Аталанта покачала головой, но послушно встала из-за парты. Она откровенно схалтурила и выбрана гения младшего пламени — известного местным вдоль и поперек. Что ж, Медей принял и его, однако специально остановил на ней долгий, нарочито добренький, понимающий взгляд, после чего с той же демонстративностью накарябал в своем любимом блокнотике ее имя.

За парту девушка возвращалась с такой напряженной спиной, что она казалась тверже стен аудитории.

— Ну что ж, раз мы так быстро справились, то у нас осталось время на вашу любимую практику. Дева Грация — прошу. Сейчас будем вызывать ваш прошлый запрос.

Гэ героиня нервно дернула плечиком и прошествовала к доске.