❝ Нет ни в чем вам благодати;
С счастием у вас разлад:
И прекрасны вы некстати,
И умны вы невпопад ❞
Пушкин
Момент истины никогда не ощущается постфактум. Оглядываясь из настоящего в прошлое, человек склонен искать одни лишь недостатки и даже эпизоды чистого триумфа блекнут в навязчивых фантазиях о том, как та ситуация могла стать еще более идеальной, еще более разгромной, еще более величественной.
В противоположность такой ретроспективе, момент истины приходит в потоке, раскрывается здесь и сейчас. Человек вдруг понимает, как понял Иван Ильич из рассказа Толстого, что речь идет не о прозаических, каждодневных мелочах, а о чем-то внезапно значительном, почти монументальном. О репутации, о карьере, о жизни и смерти…
О злом, исполненном знаний новеллы торжестве или столь же глубоком падении.
Когда Грация вышла на середину аудитории, у Медея вспотели руки. Вот она, та самая ситуация. Он и гэ героиня один на один. Удача и сюжетная броня против протравленной самой забористой дрянью уставшей души загубленного таланта. Здесь и сейчас на кону стояла не просто легкая потеря репутации его или гэ героини. Нет, он ощущал столкновение фундаментальных сил: злого рока и сюжетной обоснованности, Ахура Мазды и Анхра Манью, доктора Фаустуса и Воланда с Бегемотом через левое плечо, «Бесконечного Тупика» и «Короба Опавших Листьев».
Кто он, тварь заскриптованная или сюжетное право имеет?
— Прошу вас, дева Грация, — произнес он липким, отвратно-угодливым тоном, облизал пересохшие губы и призвал всю свою выдержку, чтобы не пялиться на старый, пропитанный магией дорогой хиосский пергамент.
Свиток призыва вальяжно изгибался, трепетал загнутыми краями в маленьких, изящных ладошках главного персонажа новеллы, локомотива «Трех Осколков Брошенных Солнц».
— М-мне потребуется время, наставник. Чтобы подготовить круг призыва. Это демон на грани второго ранга и я… — вдруг зачастила гэ героиня тоненьким детским голоском, затем покраснела, прочистила горло и продолжила все еще нервным, но уже контролируемым тоном:
— Нужно дополнить стандартную фигуру.
— Разумеется, — пожал плечами Медей, хотя его так и подмывало подойти и заглянуть через плечо Грации.
Вносить изменения, так или иначе, приходилось для каждого нового призыва. Даже перворанговые сущности все равно имели свою маленькую, но важную специфику. Стандартный ритуал включал в себя неплохую защиту, однако вырывать из другого плана тварь через идеально подходящий ей зов и через обычный — две большие разницы. Второкурсники справились бы без особых проблем, однако, когда само заклинание «Кведья» получается через раз, — условия должны соблюдаться даже в самых незначительных мелочах.
Другое дело, что другие ученики лишь немного правили выбитый еще на первом уроке рисунок. Здесь же, как Медей видел издалека, гэ героиня затронула не только крайний внешний слой, но и провела несколько черт во внутреннем блоке, что отвечал за «встраиваемые» в демона особенности. Медей по умолчанию оставил его пустым, лишь добавил стандартное: «не воздействовать без ясно выраженной команды», однако дева Грация начала там химичить.
«Так вот, в чем заключается твоя подстава», — неопределенно хмыкнул Медей.
Он сам не знал, что ощущает: еще большее напряжение или легкое облегчение. По крайней мере, наставник уже понял в общих чертах: угроза пойдет не от самого демона, а от «незадекларированной» особенности — через нее Грация и сделает ему подлянку. В принципе, того же самого эффекта могла добиться Мимоза, если бы первая догадалась назначить Медея «женихом» для йожа. Здесь же он должен будет сам выкопать для себя яму.
Интересный вызов.
Вот только сейчас, в отличие от первого урока, Грация не выглядела столь уверенной в своих силах. Она уже пыталась съехать с темы, хлопала глазками, выдавала умилительные гримаски во время ответа на первую часть домашнего задания и порывалась сдавать «Кведья» на обычном спрайте. Однако Медей с садомазохистским наслаждением напомнил ей о просьбе еще с прошлого занятия. С прошлого теоретического занятия, бой с автоматоном за стандартный урок он все же не считал.
— Уф, я закончила, наставник. Осталось только призвать…
— Ах, вы ведь так и не рассказали, какую именно сущность приготовили на оценку.
— Я хотела удивить вас, наставник… можно? — спросила она чудовищно милым и столь же чудовищно отработанным голоском.
Воздушный, розовый вздох пополз по классу и даже сам наставник вдруг ощутил острое желание просто разрешить этой невинной, талантливой девочке исполнить свою безобидную шалость…
— Что ж, тогда приступайте. А ваши товарищи пусть попытаются угадать, кого именно вы решили призвать.
На лице Грации мелькнуло и столь же быстро пропало сначала удивление, а затем вспышка задорного торжества. Она целомудренно опустила голову и вытянула руку перед ломаными линиями геометрической фигуры.
Медей только покачал головой. Каким бы гением интриг ни являлась гэ героиня, каким бы холодным, выверенным, откровенно мужским типом интеллекта она ни обладала — в этот период жизни Грация все еще оставалась неопытным ребенком. Гениальность тоже должна подпитываться ресурсами знаний, чувственного опыта, информации и озарений. В семнадцать лет, не имея доступ к огромному количеству знаний и учителей, в до-информационную эпоху стать сходу Великим Комбинатором нереально.
Этому Остапу Бендеру в девичьем хитоне еще не успели перерезать горло опасной бритвой.
Разумеется, Медей сходу задавил в себе эти странные, слишком человечные позывы к потаканию миленьким ужимкам и кокетливым манипуляциям. А разрешил поступить, как она хочет, по совершенно другой причине. Как писал еще Вегеций: «засада, если ее обнаружить и быстро окружить, нанесет готовившим её такой же урон, какой они сами хотели нанести».
«И все же, как она собирается макнуть меня в лужу жалким демоном первого ранга? Даже если я потеряю контроль и облажаюсь, то мой „Кведья Сьон“ вернет его, где взяли, меньше чем за секунду. Гм, а ведь она не знала о такой моей особенности, я ее показал только на сегодняшнем уроке. Да что там, я и сам о ней не знал. Хотя… сам факт того, что демон применит на мне силы, может не столько подорвать мою репутацию, сколько поднять до небес ее собственную. Единственный ответ по центрам принятия решения за все провокации Запада. Хех, с такой точки зрения, ее игра определенно стоит свеч».
— Кведья, Алфито! — воскликнула Грация и защитные руны заискрились, точно лопнувший кабель.
В плотном, отвратительно-белом дыму возникло неприятное, деревянно-размытое, вытянутое существо. Оно пахло черным хлебом и засеянным полем, оно скалилось и зеленые зубы выглядели толстыми почками, оно тянуло узловатые руки, длинные белые лохмы шоркали веником по мраморному полу, а узкое, белое лицо цвета мела или строительной извести сливалось с остальной фигурой. Только выпученные, совиные глаза горели на нем единственным цветом — желтой алчной тоской.
— Наставник Медей! — звонко начала Грация и повернулась к нему лицом.
— Слушаю вас, — улыбнулся он как можно более располагающе.
Началось!
Ученики за партами взволнованно зашептались. Каждый из них уже чувствовал, предвкушал некое зрелище. Особенно с таким многозначительным вступлением.
— Сегодня вы очень плохо поступали с нами, детьми, — выделила она голосом, — с точки зрения демона, — быстро уточнила синеволосая интриганка и вызывающе улыбнулась Медею.
Улыбнулась, точно сейчас перед ним стояла не девочка-припевочка в самом начале своих славных подвигов, а та самая гэ героиня, чьи заклинания ломают через колено пятиранговых магов и обращают в бегство целые отряды псов войны.
— Вы ждете, что мы найдем применение самым слабым и никчемным демонам. Я нашла применение своему. Я не уйду сегодня без заслуженной драхмы! — она залихватски сдула челку со лба и с дерзкой, притягательной удалью ткнула в его сторону указательным пальцем.
«Что ж, выглядит впечатляюще даже для меня. Хотя, скорее сексуально. Глазки сверкают, губки блестят, щеки горят, грудь выпятила. Хех, мальчики оценят. Вот только что ты будешь делать, бедствие мое необразованное, когда весь пар уйдет в гудок?».
— Алфито, исполни свое предназначение! — пафосно провозгласила гэ героиня и выпустила демона из защитного круга.
Облако ячменной муки моментально прибило к полу, отчего Медей издал облегченный вздох. Ему очень не хотелось демонстрировать еще одну грань своих знаний натурфилософии — быстро прыгать под стол с активированным щитом, пока остальной класс дружно взлетает на воздух.
Алфито вышла из защитного контура не торопясь, но без демонической суетливости. Она скорее кралась, хотя осанка оставалась прямой, ячменные зерна вокруг нее крутились приятными, залипательными спиралями, а уродливые глаза смотрели прямо и твердо. Она скользила по воздуху с мерзостной, потусторонней статью, с изяществом муки, в клубах которой появилась. Только шлепали по полу следы босых ног, оставляли белые следы, хотя сам демон висел в воздухе на десять сантиметров от поверхности.
Грация с сомнением покосилась на вызванную сущность. Та сильно отличалась от ее представлений, но неопытная гэ героиня, которую жизнь вроде бы учит, но все время не там и не тому, решила махнуть рукой на слабые разночтения.
Существо сделало шаг вперед, дернуло плечом, точно ее задел невидимый прохожий, заскрежетала зубами-
Ш-шух!
Демон возник прямо напротив Медея, отвратительные бельма уставились на его диафрагму. Алфито сунула голову ближе, еще ближе, почти коснулась ткани хитона — с громким, удовлетворенным звуком прочищенного засора втянула в себя воздух провалом на месте носа и резко откинулась назад, точно солевой питерский наркоман в романтическом порыве углядеть через крыши дворов-колодцев хмурое небо культурной столицы.
Несколько дев в аудитории взвизгнули, раздалась парочка охов, а Грация моргнула, сначала недоуменно, затем встревоженно. Что-то явно шло не по плану. И Медей даже догадывался, что.
— Н-начинай уже! — голос гэ героини дал петуха, губки сжались в неясном томлении, взгляд затуманился — она пыталась вспомнить подробности, понять, что пошло не так.
Жаль, для анализа ошибок требовался совершенно другой объем знаний, нежели простой ритуал по подробной инструкции.
Как бы то ни было, голос призывательницы выдернул Алфито из творческого ступора. Демон хрустнул шеей, нижняя часть лица открылась неожиданной щелью, толстый птичий язык, похожий на раскормленного червя, облизал ноздри-
Ш-шурх!
Демон возник перед Гектором. Грохнули задетые стулья и лавки, стол накренился под весом, уперся в грудь, прижал спиной к другой парте. Длинные руки схватили за голову красного от напряжения юношу, крик ужаса совпал с торжествующим скрежетом. Алфито дернула его за голову, вытащила из-под парты. Хитон задрался, рванул по рукавному шву, Гектор завопил, демон достал из воздуха мешок, попытался сунуть туда голову, разочарованно взвыл-
Ш-шурх!
Зубы-ростки скрежещут по «Вард Регул» Килено.
Ш-шурх!
Никта давится от ячменного жмыха в лицо, рядом хрипит и отплевывается Парис — длинный птичий язык угодил ему прямо в рот.
— «Гинн»!!!
Ш-шурх!
Елена молчит даже когда демон внезапно дергает за обе ноги и подвешивает ее вертикально вверх. Одной рукой она тянется поправить хитон, второй вычерчивает пальцами жест-
Ш-шурх!
Арна кричит, дергает зажатой в пасти ногой. На ее голове уже сидит драный мешок и сыпятся из широкого горлышка запятнанные спорыньей колосья.
Ш-шурх!
— А-А-А!!!
Мимоза взвизгнула, когда костистая рука схватила ее за задницу, рванула вбок, сквозь парты и стулья, сквозь ошарашенную фигуру сидящего Пана, сквозь отчаянные крики гэ героини.
— «Гинн Алу Кипп» — взревела окончательно доведенная рыжуля.
Гул водопада, рассерженный зуд осиного улья и шипение помех в микрофоне слились в одно мгновение странного свиста — хлопок, Алфито улетает в одну сторону, Мимоза с Паном в другую, Аталанту задело краем — падает между партами, Авлида резким движением уходит в сторону, рвется ткань, Ифигения начинает пищать, резко приседает, руки закрыли голые коленки.
Мегабаз и Кейс успели поставить «Вард», Грацию задевает по лбу обломком парты, тело девушки ведет в сторону, на долю секунды глаза закатываются, она обретает равновесие-
Торжествующий хрип демона проходит холодной волной по юным спинам.
Ш-шурх!
Мертвенно белая рука хватает Грацию за правую лодыжку, длинный язык обернут вокруг левой коленки, в свободной руке холщовый мешок с белыми мучнистыми пятнами-
— «Кипп Гинн» — орет разъяренная девица во все свое уязвленное достоинство.
Ш-ш-
БАМ!
Демон лопается сразу и бесповоротно, резонансные потоки импульсов растерзали псевдоживую материю промышленным комбайном. Ошметки еще висят в воздухе…
А над разгромленной аудиторией воцаряется удивительная, теплая тишина. Лишь витают в воздухе частицы муки и жмыха, слышна мелкая возня распростертых на полу тел, да хриплое дыхание Грации странным образом успокаивает всех присутствующих.
Так продолжалось несколько приятных, терпких, целительных мгновений, а затем гармония отдыха после переполоха разрушилась отталкивающим, совершенно неуместным жестом: громкими хлопками Медея.
— Браво, браво. Просто брависсимо! — Медей повернулся к гэ героине.
Она выглядела дерганной и злобной, уязвленной, почти раздавленной. Она тряслась от бешенства и унижения, а на прекрасном личике наливался чернотой огромный синяк от куска парты — от правой брови до ее середины и уходил за линию роста волос.
— Ах, это самый впечатляющий призыв за сегодня. Да что там, и за прошлый урок тоже! Переиграли и уничтожили, вне всяких сомнений! — Медей радостно топтался по свежим мозолям без единой лепты сочувствия, — вас будут бояться даже чеченцы. Сколько бы я не пытался, я так и не смог выжать из призываемых демонов ТАКОЙ разрушительный потенциал. Нет ну как вы их, а? — подмигнул он несчастной девушке, — всех этих гадких одноклассников.
— Нет, сегодня вы точно не останетесь без награды. Три драхмы этой леди за самое эффективное глумление над детьми, — он издевательски выделил это слово, как Грация ранее, — на моих уроках. Ах нет, за такое не награждают. Тогда… за самую масштабную проверку бдительности. Что ж, спасибо вам, дева Грация, за такой яркий, такой прекрасный пример. Теперь каждому ученику я могу спокойно указать на вершину, на точку приложения своих амбиций. Как воспитать в себе безжалостность, как идти по головам, как ставить приоритет цели перед средствами!
Гэ героиня дергалась от каждого слова, как будто ее били током. Она не пыталась возражать лишь стояла с покаянно опущенной головой, с кипящим бешенством и невыносимым, окаянным чувством стыда.
— Настабдик Бедей, — прогундел Гектор из-под расквашенного носа, — пдошу бас бдодожить у-ок.
— Ты назвал меня наставником Биде? — так удивился Медей, что даже забыл следующую пачку издевательств, уже готовую обрушиться на склоненную голову гэ героини.
— Братите…
— Да во имя же отглагольных прилагательных, просто помолчи!
— Правильно, заткнись уже! — прошипела рыжая капризуля Гектору.
Она до сих пор не могла выбраться из-под обрушенной парты и огромного тела Пана, который от ее заклинания очень, ОЧЕНЬ не вовремя потерял сознание. Остальные ученики, кто не пострадал так сильно, как первый и второй ряд, просто умирали со смеху, глядя на ее мучения, особенно старался Фаэтон: несчастный юноша уже не мог ржать, поэтому лишь хрипел от смеха.
А вот Килено не отрывала свой взгляд от бледной, шатающейся фигуры Грации. Она и еще двое учеников. Только они успели заметить, как их одноклассница исполнила нечто, ранее считавшееся невозможным: поставила Малое заклинание перед Великим. «Кипп Гинн», а не «Гинн Кипп». И монструозную, удивительную эффективность этой странной связки.
Тем временем, Медей перестал заваливать Грацию «хвалебными» одами, вместо этого он сосредоточился на ее жертвах.
— Ах, только посмотрите на бедную деву Мимозу. Стоит ей только привыкнуть к одному демону, как появляется другой и все идет по новой. Раз за разом, раз за разом, — Медей упивался своим триумфом.
Он и не думал как-то смягчить свои слова, сгладить впечатление или любым другим образом протянуть руку тонущей гэ героине.
— Какое же зло она тебе сделала, чтобы получить такую позорную смерть?
— Мимоза не умерла!!! — не выдержала гэ героиня.
— Ну да, мертвые так под мальчиками не пыхтят, — покивал Медей и вызвал своими словами новый взрыв хохота.
Мимоза разрыдалась в третий раз за урок.
— Я не хотела!.. Все должно было пройти не так!
— Да ладно, нам-то можешь не рассказывать, — заговорщицки подмигнул ей Медей, — в конце-концов, победителей не судят. Ах, вы бы знали, какое сильное чувство гордости переполняет мою грудь, когда я вижу духовный рост моих миленьких учеников. Я помню вас еще такой маленькой, беспомощной, самодовольной крохой, а теперь вы догадались, что на моих уроках можно безнаказанно расправиться с обидчиками. Только выполнить несколько простых условий.
— Они не мои обидчики!!! — в отчаянии вскричала Грация.
— Да-да. Но мы-то с вами знаем: мгновенная карма, быдло получает по заслугам! — Медей искренне наслаждался глубиной той ямы, которую так тщательно рыла для него гэ героиня.
— Наставник Медей, — раздался от одной из уцелевших парт холодный голос Арны, — можно попросить вас разобрать демона и ошибки призыва?
— Мгм, почему бы и нет?
«В конце-концов, я достаточно поиздевался над Мэри Сьюшной гордячкой. Того и гляди разрыдается, причем не от обиды или чуйств, а от банальной злости».
— Итак, дева Грация вызвала Алфето, стандартное существо из мифов. Да-да, ту самую старуху, которой вас могли пугать в детстве. По сюжету, вызванный демон ищет «непослушных детей» и наказывает их. Непослушность определяется ближайшим взрослым, что вы и могли наблюдать. Уверяю вас, она втягивала совсем не запах. Скорее, внешний слой психической карты. Безвредно, можно легко закрыться, но обычно никто этим не заморачивается.
Судя по выпученным глазам гэ героини, она предполагала иное. Или это самое «иное» оказалось записано в трактате.
— Ха! Дева Грация, вы ведь наверняка читали тот трактат Светония «о Сагенейских бранных словах», где описываются призывы той или иной буки, а сама Алфито представлена, как старуха с волосами цвета муки и кожаным мешком? Боюсь, далеко не самое удачное чтиво. Особенно для точной дисциплины демонолатрии.
Почему-то гэ героиня думала, что демон, наоборот, защищает детей и вцепится в Медея. На самом деле, в реальности что-то такое вполне могло произойти… потому что изначальный ритуал, откопанный Грацией, менял цели демона на противоположные.
«Реверсивный призыв — вполне реальная вещь. По всей видимости, девушке его выдал еще макрон. И не стал заморачиваться точными описаниями или глубинным механизмом. Вот тварь, вот что она делает, вот как призвать — дешево и сердито. Жаль, дешевые вещи порой имеют совершенно непредсказуемые свойства».
Медей совершенно не понимал, как подобный конструкт работает, знаний отродья не хватало даже на базовые сведения. Однако ломать — не строить. С помощью безмолвного «Кведья Сьон», Медей просто удалил лишний элемент в момент призыва, когда Грация встала с закрытыми глазами, а потом просто наслаждался зрелищем.
— Ну что ж, даю вам минуту привести себя в порядок и выбраться из-под, мгм, разных жизненных обстоятельств (Мимоза снова начала всхлипывать), а потом те, кто еще не получил зачет по «Кведья» будут пытаться призывать спрайта. Дева Грация, можете садиться за, мгм, за обломки своей парты. Ну, поместитесь как-нибудь. Все лучше, чем седлать собственных одноклассниц в бессознательном состоянии.
— ДА ХВАТИТ УЖЕ ОСКОРБЛЯТЬ МЕНЯ!!! — на волне черной злобы Мимоза внезапно смогла вылезти из-под Пана, что ее добрые, сочувствующие одноклассники отметили свистом и непристойными жестами.
Остаток урока прошел без особых происшествий. Должники отстрелялись, двое не смогли и потеряли каждый по драхме, а домашним заданием Медей оставил поиск универсальных способов убийства или изгнания демонов. Благо, следующий урок у первокурсников стоял аж в пятницу.
Пока ученики по одному сдавали зачет, Медей мысленно подбивал список дел. Он успел выполнить довольно много, однако оставалось еще несколько важных целей на ближайшие дни.
Сегодня ему предстояло довести до ума забавный подарок дриаде и навестить ее. Но позже, аккурат перед ужином. Как раз успеет достать все необходимую информацию и применить ее на деле. Главное, не задерживаться до конца приемных часов. Но приходить раньше не имеет смысла. Все равно до этого времени у нее будет сидеть четверка более удачливых подруг. Он даст им время. Тем более, вопрос с ними и с лептосомами в целом уже назрел, так что придется решать еще и его. Но это подождет до вечера среды или, край, четверга.
Завтрашний день Медей искренне предвкушал. Среда, свободный день. Удачный шанс выбраться в Лемнос. У Медея как раз появился на примете вариант, что поможет ему найти последователя Мома в академии.
Наставник кивнул очередному ученику и улыбнулся. Завтра ему обязательно следует посетить один подозрительный автомат с предсказаниями.
Гектор упрямо дожидался, пока основной поток учеников покинет зал. Он скупо кивнул и отвернулся от обеспокоенных девушек с его ойкоса, лишь тихо попросил их не ждать его. Еще пару часов назад юноша бы только обрадовался пусть неприятному, но поводу поговорить с ними, даже если это — всего лишь сочувственный порыв, которые он терпеть не мог еще в детстве, от своих родственниц.
Однако сейчас его мысли занимали совершенно другие чувства. Он вдруг понял, вспомнил или осознал то ясное, стойкое ощущение, что не давало ему покоя весь урок:
Мертвитель.
Теперь он смог облечь этот образ в слова. Так видел Медей его магию «Гнид».
Гектор лишь надеялся, что не его самого.