До лагеря ехали молча. Небо впереди серело по краю, устало светили фонари вдоль дороги.

Ехали на такси.

Причём пришлось вызывать сразу два автомобиля — я со Стасом, Маратом и Пашкой в одной машине, а Федя — в другой.

Я сидел на переднем сиденье и думал о своём. Размышлял на тему того, как поговорить с пацанами, чтобы закрепить выводы после случившегося.

Сзади Стас сжимал кулаки до белых костяшек. Пашка смотрел в окно и редко моргал, будто боялся, что если закроет глаза, то снова увидит парковку, пузатого «артиста» и лысого с ключами. Марат громко дышал, но гнев в нём начал понемногу устаканиваться.

Можно было, конечно, отсадить одного из пацанов к Феде, но делать этого не стал. Хотел поговорить с ними глазу на глаз, несмотря на присутствие таксиста. Хотя таксист был приезжим, по-русски разговаривал плохо и, возможно, даже половину слов не понимал.

Я дал пацанам посидеть в тишине и всё переварить. Иногда бывает крайне полезно услышать собственные мысли. У богатых отпрысков с этим часто беда: вокруг слишком много людей, которые стараются думать за них, платить за них и решать за них. Только вот потом все эти дольщики, решатели и иже с ними удивляются, почему выросло существо в дорогих шмотках и с совершенно пустой башкой.

У светофора Стас вдруг сказал:

— Деньги всё равно нашли. Тачку починят…

Голос у него был хриплый, даже посаженный. Он говорил не со мной даже, а сам с собой. Проверял, можно ли уже считать, что всё почти закончилось.

— Деньги закрыли дыру, — подтвердил я. — Но, пацаны, запомните одну простую штуку: сегодня вас спасли не деньги. Вас спасло то, что вы в какой-то момент перестали врать. Вы взяли свою судьбу в свои руки и перестали на кого-то надеяться.

Пашка повернул голову от окна.

— Наверное… раньше такие проблемы за меня батя решал или его люди…

Марат, витавший в облаках по-своему, буркнул:

— Цыгане бы всё равно не забрали машину, Роман Михалыч.

— Забрали бы. Или сделали бы так, что вы сами упросили бы отца отдать деньги.

— Они очень уверенно давили, да, — прошептал Стас. — Развели б на том, что мы боялись рассказывать об этом родителям. Роман Михайлович прав.

Я покосился на него. Но никак его слова не прокомментировал. Всё было сказано верно, и я был рад, что до наследничка наконец-таки дошло.

Таксист, кстати, хоть и большинство слов не понимал, всё же то и дело косился через зеркало заднего обзора, грея уши. Я поймал взгляд, подмигнул, и водитель сразу уставился на дорогу. Будет, наверное, потом рассказывать другим пассажирам эту вот историю, естественно, максимально её переврав. Ну или, если сказать иначе, использовав художественное допущение.

Всё, что я хотел, только что прозвучало. Ну а сделают пацаны из этого выводы или нет — время покажет.

Некоторое время помолчали, слушая тихую музыку из магнитолы.

А потом Стас посмотрел на меня. Взгляд у него был странный. Но сразу он ничего не сказал, думал. Молчали ещё минуту.

Потом Стас всё-таки спросил:

— Мы можем на пейнтбол с вами?

Пашка резко повернулся к нему.

— Ты серьёзно?

— Да.

Марат тоже глянул на Стаса.

— С красными? Мы ж синие типа…

Стас не отвёл взгляда от моего затылка.

— С Романом Михайловичем, — поправил он.

Эти слова уже были не про игру. Пейнтбол, шарики, маски, укрытия — вся эта веселуха здесь шла вторым слоем. Стас спрашивал, можно ли ему перейти через линию. После истории с BMW он понял, где бумажные взрослые, а где настоящая опасность и кто в этой опасности не превращается в мокрую тряпку.

— Хотеть можете, — сказал я. — Разрешат ли — другой вопрос.

Стас уставился в окно. Губы сжал, подбородок чуть поднял. Такой «материал» уже вполне можно было обрабатывать. Главное — не дать Кириллу аккуратно завернуть его обратно в мягкую упаковку.

На такой ноте мы подъехали к лагерю, где я увидел Кирилла.

Он стоял у дорожки в светлой куртке, спокойный, свежий и аккуратный. Рядом вертелась Танечка со списком, чуть растерянная, но старательная. Автобус уже подъехал, стоял у переднего колеса и смотрел на всё происходящее с выражением профессионального безразличия. Ему было всё равно, кого везти: детей на пейнтбол или комиссию по проверке канализации. Лишь бы маршрут оплатили.

Кирилл повернулся к нам ещё до того, как машина остановилась. Улыбнулся…

Конечно, улыбнулся. Довольный, как кот, объевшийся сметаны.

Таксист остановился, и мы вышли из машины. Следом подъехал автомобиль, на котором ехал Федя.

Я вышел из такси. Следом вышли Стас, Пашка и Марат. Все трое выглядели так, что любой нормальный взрослый первым делом спросил бы, что случилось. Кирилл нормальным взрослым не был и работал точнее.

Он дождался, пока мы подойдём, и сделал шаг навстречу.

— Роман Михайлович, как удачно. Вы как раз успели к программе.

— Вы так говорите, будто надеялись на обратное?

Улыбка у него никуда не делась.

— Ни в коем случае, — сказал Кирилл. — Просто программа утверждена, автобус подан, молодёжь собрана. Мы же не можем срывать мероприятие из-за вашей… полевой занятости.

Слово «полевой» он произнёс мягко и где-то даже ласково. Он знал, что мы где-то были. Не всю историю знал, конечно. Однако достаточно для того, чтобы вставить шпильку и посмотреть, кто дёрнется.

Я никак не отреагировал. Федя, тоже подошедший к нам, напрягся. Вот он как раз мог отреагировать и сдать не только себя, но и всех нас с потрохами. У него на лице была написана вся утренняя повесть: торговый центр, цыгане, деньги… Кирилл скользнул по нему взглядом и всё это заметил.

— Рад, что вы тоже с нами, — сказал Кирилл. — Синяя группа нуждается в сопровождении в моё отсутствие.

Федя открыл рот, но я опередил.

— Нам пора? — спросил я.

Танечка стояла сбоку. В руках у неё была папка со списком участников. Кирилл чуть повернулся к ней.

— Татьяна, вся красная группа едет?

— Да… — замялась та. — Романа Михайловича не хватало, но теперь он здесь!

Стас встрепенулся и поднял руку.

— Кирилл Андреевич…

Но Кирилл слова ему не дал, видимо, уже понял, куда ветер дует и о чём пацан хочет сказать.

— Стас, Павел и Марат остаются в синей группе, — проговорил он.

Стас сразу вскинулся.

— Я хочу к красным!

Танечка замерла с ручкой над листом. Федя осторожно переступил с ноги на ногу. Видимо, испытывал двоякие ощущения. С одной стороны, мы с ним за последние несколько часов прошли Рим, Крым и медные трубы. Но, с другой стороны, пацаны хотели выйти из его команды и перейти ко мне.

Кирилл ответил мягко, и от этого стало противнее.

— Твоё желание зафиксировано. Но решение принимать не тебе.

Стас чуть растерялся.

— Я же сказал, с кем хочу быть…

— Я услышал, — подтвердил Кирилл.

— Тогда в чём проблема?

— Проблема в том, что подросткам вредно принимать решения на эмоциях. Особенно после стрессовых эпизодов.

Федя рядом шумно вдохнул. Я даже не сразу понял, что он собирается говорить.

— Кирилл Андреевич, может, всё-таки стоит…

Кирилл повернул к нему голову.

— Сейчас как раз тот случай, когда взрослому нужно не поддаваться подростковой раскачке.

Федя замолчал. Но в этот раз не сдулся до конца. Стоял, смотрел в сторону Стаса и явно понимал, что его только что тоже поставили на место.

Работал Кирилл чисто, почти по учебнику — сразу сделал желание Стаса временным, незрелым и, как следствие, неправильным. Очень удобно. Человек говорит «хочу», взрослый отвечает «ты переживаешь». И всё… методика, блин.

Самое мерзкое было в том, что спорить с ним в лоб сейчас означало подтвердить его версию. Я начну давить — он скажет: вот, подростков перетягивают силой. Стас вспылит — он скажет: вот, эмоциональная реакция после травмирующего эпизода. Пашка с Маратом поддержат — он назовёт это групповым диссонансом или чёрт его знает как.

Удобная штука — правильные слова. Ими можно связывать руки не хуже скотча.

Давать этому умнику формальный повод я не собирался. Поэтому я просто кивнул Стасу. Стас тоже понял расклад. Сжал челюсть, и все трое пацанов пошли к корпусу, склонив подбородки на грудь.

Уже у крыльца Стас обернулся на меня.

Взгляд у него был злой и беспомощный. Самое неприятное сочетание для пацана, который только что впервые попробовал решить сам, куда ему идти.

Оспаривать решение Кирилла сейчас мне было совершенно не с руки. Но вот сделать так, чтобы он не расслабился, — это всегда пожалуйста.

— Удобная у вас свобода выбора, Кирилл Андреевич. Пока выбирают правильно — она свобода. Как только неправильно… — я не стал договаривать и пожал плечами.

Кирилл снова мягко улыбнулся.

— Вы определённо упрощаете, Роман Михалыч.

— Я вообще люблю простые вещи.

Кирилл не успел ответить, потому что в этот момент водитель автобуса взглянул на часы.

— Господа воспитатели, едем!

Красные, кстати, уже сидели внутри автобуса — шумели и радовались. Для них пейнтбол звучал как праздник. Никто из них пока не понял, что происходит на самом деле.

Мы с Кириллом напоследок переглянулись, и я поднялся в автобус. Кирилл остался о чём-то переговорить с водителем и Танечкой. Вообще, конечно, интересно, каким боком здесь появилась она. Кирилл, по всей видимости, был неплохим таким манипулятором, раз заставил девчонку делать то, что ей было делать не положено.

Боря заметил меня первым и поднял руку.

— Роман Михалыч! Я там всех вынесу. Я в шутерах вообще зверь.

Настрой пацанов мне определённо нравился. Все красные были рады меня видеть и сидели с довольными лицами. Хотя, как по мне, радоваться здесь было особо нечему. В план Кирилла я не был посвящён, но зато за короткое время, за которое я успел его узнать, определённо не ждал ничего хорошего от игры.

— Народ, мы едем на пейнтбол, будет мясо! — продолжали радоваться пацаны.

Добрыня сидел у окна и молчал. Смотрел наружу, на дорожку, корпус и взрослых у автобуса. После истории с заиканием пацан как будто стал внимательнее к тому, что происходит вокруг. И, кажется, он единственный здесь догадывался, что везут нас не на развлечение.

— А вы будете играть, Михалыч? — последовал вопрос с задних рядов.

— Как карта ляжет, пацаны, — заверил я.

Наконец Кирилл закончил разговор с водителем и Танечкой. Он встал у первой ступеньки, взялся за поручень и повернулся к салону.

— Коллеги, ребята, прошу внимания.

Автобус постепенно стих. Боря ещё шепнул что-то Дане, Даня ткнул его локтем.

— Сегодня у нас диагностическая командная игра. Прошу отнестись серьёзно. Будем смотреть на взаимодействие, способность слышать правила и работать в группе.

Красные притихли. Ещё минуту назад они ехали стрелять шариками, а теперь вдруг оказались внутри «диагностической командной игры». Неудивительно, что у пацанов на такие слова была аллергия.

— Да чего там смотреть, игра и игра, — хмыкнул Глеб.

— Вот это и есть проблема, — возразил Кирилл. — Когда команда воспринимает испытание как шумную забаву, она обычно быстро рассыпается.

Он перевёл взгляд на меня.

— Хотя, возможно, Роман Михайлович считает иначе.

Я устроился на сиденье у прохода и не стал утруждать себя тем, чтобы подняться. Кирилл смерил меня взглядом и, едва скрывая раздражение, бросил:

— Надеюсь, на поле вы будете так же убедительны.

Кирилла явно выворачивало от моей уверенности, но все эмоции он держал в себе.

— Может, поедем? — я вскинул бровь. — А то ещё опоздаем, а вы, Кирилл Андреевич, наверняка хорошо готовились, не хотелось бы вам портить мероприятие. Водитель, поехали, куда мы там собрались ехать!

Водитель воспользовался этим как спасением и начал закрывать двери. Автобус дёрнулся, и Кирилл, чуть не упав от неожиданности, крепко схватился за поручень и замахал свободной рукой.

— Подождите, одну секундочку, подождите, я на личном транспорте поеду, — запротестовал он. — Езжайте по маршруту. Я буду на месте раньше, проверю готовность площадки.

Водитель безразлично кивнул. Ему явно было всё равно, кто где и кого проверяет. Кирилл же посмотрел на меня.

— Не переживайте, Роман Михайлович. Всё уже организовано.

Он наконец выскочил из автобуса и пошёл к своему автомобилю. Ну пусть, мне такое только в радость, в смысле его отсутствие — меньше буду его рожу видеть.

Автобус ехал по дороге с лёгкой дрожью по корпусу. За окнами тянулся пригород: заборы, остановки и редкие магазины. В салоне постепенно возвращался шум. Пацаны шептались, переглядывались, что-то обсуждали, спрашивали — больно ли прилетает шариком по руке.

Ехать пришлось около получаса.

Затем автобус свернул с асфальта на гравий, покатился мимо деревянного щита с нарисованной мишенью и облезлой надписью про командные игры, дни рождения и корпоративы.

За сеткой стояли деревянные укрытия, старые покрышки, железные бочки, щиты из фанеры. Прочие премудрости. Земля была разбита ногами, кое-где виднелись лужи.

Чуть дальше несколько мужчин в одинаковой форме спокойно разминались. Один подтягивал ремень на защите, второй проверял перчатки. Всё бы ничего, но рядом с этими мужиками пасся Кирилл. Это наводило на определённые мысли.

Один из них даже не разминался. Просто стоял у сетки и смотрел на поле. Потом показал двумя пальцами на левый фланг. Второй, не оборачиваясь, кивнул. Третий поправил маску и занял место так, будто уже знал, откуда побегут дети.

Вот это мне не понравилось. Шумные пацаны против людей, которые разговаривают жестами, — хреновая математика.

Боря прижался к окну.

— О, нормально! Ща нормуль повоюем!

Добрыня тоже смотрел в окно, но взгляд пацана остановился на мужиках.

— Это инструкторы? — буркнул он сам себе под нос.

Автобус, скрипя тормозами, остановился. Двери открылись, и пацаны посыпались наружу, то и дело косясь на взрослых игроков. Да, именно игроков — естественно, никакими инструкторами они не были. Мужики стояли у сетки уже в экипировке.

Кирилл стоял рядом и что-то сверял в планшете. Вид у него был довольный и хозяйский. А у меня окончательно отпали сомнения в том, что он аккуратно разложил минное поле под видом детского праздника.

Он подошёл ко мне с неизменной улыбкой.

— Роман Михайлович, вы ведь любите практику. Вот сейчас у нас будет практика. Настоящее командное взаимодействие.

Я оглядел площадку, взрослых игроков, сетку и укрытия. По кивку Кирилла к нам подошли четверо взрослых дядек в форме.

— Это инструкторская группа полигона, — представил мужиков Кирилл. — Они помогут детям увидеть настоящий уровень командной работы.

— То есть дети играют против взрослых подготовленных игроков? — уточнил я.

Улыбка Кирилла стала холоднее.

— Вы боитесь поражения?

— Чтобы проиграть, надо с кем-то играть, а я сегодня ни с кем не соревнуюсь, — уточнил я. — А опасаюсь я глупости, это факт.

Мужики-«инструкторы» слушали вполуха и не вмешивались. Им-то что? Им платили за игру, а не за педагогический арбитраж.

Кирилл поправил планшет под мышкой.

— Посмотрим, что скажет поле.

Кирилл подмигнул и подсказал, что всё обмундирование для красных готово и пацаны могут переодеваться.

А мне наконец стала понятна задумка этого человека до конца. Кирилл вознамерился показать, что моя команда красных на самом деле ни черта из себя не представляет. И выбрал для этого подлый, но самый действенный способ — лишить пацанов уверенности как в командных, так и в индивидуальных действиях. И делалось это для того, чтобы к игре с синими мои парни подошли совершенно разбитыми.

Ну да, Кирилл Андреевич, нехороший ты человек. Не будь, как Кирилл Андреевич.

— Роман Михалыч, — спросил Глеб, — они давно играют?

Прежде чем пацаны пошли переодеваться, последовали и другие вопросы.

— А синие не приедут?

— Почему мы будем с инструкторами играть?

Парни, мои парни, явно напряглись.

— Переодевайтесь, пацаны, — ответил я. — Я знаю больше вашего, но сейчас разберёмся, что к чему.

Пацаны пошли переодеваться. Кирилл, который стоял чуть поодаль, очевидно, ждал, что я прямо сейчас пойду к нему и начну возмущаться о несправедливости ситуации. Но оправдывать его ожидания я определённо не собирался. Пусть катится к чертям и пусть обломается. Я наоборот хотел показать, что уверен в своих парнях.

Видя, что я сам к нему не подхожу, Кирилл подошёл ко мне первым.

— Что, Роман Михайлович, верите в команду? — ядовито спросил он.

— Я в своих пацанов всегда верю, — отрезал я, оставив выпад Кирилла висеть в воздухе.

Кирилл замялся, ища, что ответить.

— Спасибо, Кирилл Андреевич, за организацию досуга, я как раз думал, чем сегодняшним вечером занять своих.

— Вы просто…

Я хлопнул его по плечу, несильно, без всякого неуважения, но и этого было достаточно, чтобы его перебить.

— Всё отлично, правда, организация на высшем уровне, — заверил я.

Кирилл, предприняв уже две попытки вывести меня из себя, переключился на моих пацанов.

— Начинаем инструктаж, — сказал он, когда красные переоделись.

Инструктор объяснял правила быстро и буднично: маску не снимать, в упор не стрелять, попадание засчитывается по пятну, поднял руку — выходишь. Ну и всё в таком духе. Пацаны слушали. Кто-то кивал, кто-то пытался подтянуть ремень, кто-то вертел маркер, как герой боевика. Маркер, к счастью, был на предохранителе. Иначе кто-нибудь уже успел бы прострелить собственную ногу.

Боря первым натянул маску и попытался улыбнуться широко.

— Чё, погнали?

Я собрал красных ближе. Боря, Даня, Добрыня, Ярик, Ренат и остальные подтянулись полукругом.

— Слушаем коротко, пацаны, — начал я. — Для начала — не надо геройствовать.

Я показал рукой на поле.

— Первые двое — к ближним укрытиям. Не дальше. Вторые смотрят фланги. Один двигается, а второй прикрывает. Команды даём короткие: право, лево, центр, один, двое. Поняли?

— Поняли! — ответили они разнобойно.

Я прекрасно понимал, что нет — пацаны ни черта не поняли. Всё это я как раз хотел донести до красных на предстоящих тренировках по пейнтболу. И я понимал, что без практики все мои слова для красных — всего лишь пустой звук.

Я отошёл к краю площадки.

Глеб сразу повернул голову.

— Роман Михалыч, а вы с нами?

— Первый раунд — сами, — ответил я. — Я смотрю. Потом поговорим.

Глеб заметно скис. Добрыня ничего не сказал, только поправил маску. Понял, кажется, больше остальных.

Кирилл рядом едва заметно улыбнулся. Ему, похоже, понравилось, что я остался за линией. Наверное, уже решил: испугался, ушёл в наблюдатели и оставил пацанов получать краску по рёбрам.

Ну пусть думает так.

Инструктор хлопнул в ладони.

— Готовимся! Первая игра через две минуты!

А я посмотрел на поле и понял, что сейчас нас, скорее всего, разберут по запчастям. Профи игроки — это есть профи. Мои же пацаны были шумные, гордые и пока больше похожие на стаю воробьёв, которой выдали автоматы.

Но теперь это хотя бы была наша стая.

Игра началась.

Первые две секунды всё шло нормально.

Именно две. Я даже успел подумать, что пацаны выдержат старт. Боря и Даня рванули к ближним укрытиям, Глеб с Добрыней остались чуть позади, Ярик присел у бочки, Ренат прикрыл центр. На мгновение схема стала похожа на схему.

Потом Боря увидел свободный просвет между покрышками.

И всё… понеслось!

Потом Боря увидел свободный просвет между покрышками.

— За мной! — рявкнул он и сорвался с места.

Я даже выругаться не успел.

Справа сухо щёлкнул первый маркер.